May 14th, 2016

Толстый Серый Кот Мышкрысьев

(no subject)

Мы поднимались на холм в деревню Сэньон – через густой влажный лиственный лес вышли к виноградникам – и тут почти перед носом, если вверх его задрать, оказалась огромная скала, а Сэньона и не видно, – людоед деревню сожрал вместе с домами и с колокольней, и с петушком на крыше, – экий Робин Бобин Барабек! Или просто корова языком слизнула... И только когда мы повернули, начав огибать гигантскую скалу, она всё-таки нам показалась – стань, деревня, ко мне передом, к скале задом.

Деревня с фонтаном на крошечной площади, с крепостью на самой макушке, с романской церковью, и удивительным образом – с домом культуры – если верить табличке над дверью между розовых кустов.

Так и жили, – виноград растили, вино делали, с соседями дрались – в каждой деревне на верхушке холма своя прислонённая к скале крепость, свой хозяин – не подходите близко. С соседями теперь мир. И черешневые сады неподалёку от виноградников.

Мы сели за столик под платаном возле цервки – на каменных её ступенях в честь того, что кончился мистраль, и стало тепло, кто-то уже футболку стянул, жадно пытаясь ухватить побольше-побольше ещё всё ж не летнего, не грубого солнца.

Велосипеды к цветущему каштану прислонены, велосипедные люди за соседним столиком.

Мы с Бегемотом попросили лимонного сока, Машка – апельсинного. Не пиво ж пить посреди дня – а то на обратном пути заснёшь в лесу, и придёт к тебе кабан просить булку, а булки и нету.

Сидели-глазели расслабленно, и Машка заметила за окном напротив, через улочку, наблюдавшего за жизнью из укрытия старика в какой-то странной шапке – не ушанке всё-таки, но в бесформенной уродской и явно не по сезону. Лицо неподвижное угрюмое – сидит, одетый в какие-то отрепья, и на улицу глядит.

Мы лениво пили сок, лениво обсуждали этого неподвижного наблюдателя в дикой шапке, в старой кофте – Машка сказала – наверно, он совсем не выходит, сидит там один целый день.

Я предположила, что социальные службы о нём заботятся, еду приносят, ухаживают.

И вдруг он встал и исчез – мы увидели кресло, где он сидел, придвинутое к окну вплотную – старое, грязно-зелёное...

А через несколько минут открылась дверь, и старик вышел – насупленный, в шапке в кофте, – в сопровождении толстой старой белой собаки неопределённо лабрадористого вида. Собаку он держал на красном поводке.

И они вдвоём ушли с глаз долой – по улочке вниз, к краю деревни.
Мы ещё некоторое время просидели за столиком. Старик с собакой не вернулись.
Потом мы пустились в обратный путь – вниз с холма...

Старика с собакой мы не встретили.

«А ведь они гулять ушли надолго – сказала я – не такие уж беспомощные, может, вообще в лес пошли.»

«Умереть бы им только в один день» – добавила Машка.