May 19th, 2016

(no subject)

Я проводила сегодня утром собеседование с абитуриентами на четвёртом этаже в плохо построенном здании из стекла и бетона – там не открываются выходящие на пригородную индустриальную серую улицу окна, и в солнечные дни даже зимой не выжить без кондиционера, – такое уж дурацкое здание в нашем кампусе построили на скорую руку, когда лет двенадцать назад мы стали расширяться.

За окнами печальная серость холодного летнего дня, настроение скрипучее, – пришлось из-за этих абитуриентов встать на полчаса раньше обычного, и свитер надо было потолще надеть.

Как вдруг из промозглой серости, пронзив стёкла, – закричал петух. Мы с сенегальским мальчиком, с которым я тот момент разговаривала, – замолчали и уставились друг на друга.

– я знаю этого петуха, – за улицей, по которой вы из метро пришли, целое переплетенье домиков, садиков, кустов – настоящая деревня в пяти минутах от метро.

Наша беседа сильно оживилась...

А петух – петух с радостным воплем заскочил в Васькин стих в 2011-ом году, сразу после того, как однажды по дороге в бассейн я услышала победительное «кукареку!».
..................................
Дурацкий петушиный крик —
«Кукареку!» — в толпе предместий —
Значителен… да нет — велик
Лишь тем одним, что неуместен,
Что в двух минутах пеших он
От грохота метро!
Такой старинный пошехон
Из давней деревенской дали.



…Вот-вот забрякает ведро,
Аккомпанируя ему,
А дальше ждёшь услышать «МУУУ!»



Но этого уж нам не дали…




Потом я этого петуха неоднократно видела. Как у петухов водится, – птиц самодовольный, прищуренно с лёгким презрением глядит на белый свет. И конечно же, – настоящий мачо! «Эх вы мои курочки – ко мнеееее!»

Но чтоб вот так – услышать его радостный вопль через серое стекло – сообщите-ка государю императору, или хоть президенту, раз уж нет у вас монархии, – это я тут живу, я!!!!, курочек выпасаю!

В детстве городская жизнь от дачной была отделена стеной, хоть и бывало, что в Ленинград забредал какой-нибудь полоумный лось.
И теперь, когда пригороды вливаются в город, леса подступают к пригородам, и по дороге на работу можно из машины увидеть меланхоличную косулю, всё равно все эти знаки – огромные нивянки, незабудки и гвоздики-хлопушки в траве на уличном газоне, бурундук в лесу у станции – махнул нам с Таней полосатым хвостом, но Таню не подождал, а уж как она торопилась – всегдашним приветом из детского ежегодного ожидания, которое всегда оправдывалось, – лета, дачи, запаха нагретых просмоленных брёвен, крика электрички, бесконечной жизни, –подступающее к горлу ожидание, пустые руки...