June 20th, 2016

(no subject)

К востоку от Марселя каланки, а к западу Камарг – пустынные приморские болота, где живут птицы – всякие разные, но больше всех там – розовых фламинго.

Там можно бесконечно идти по плоской тарельчатой земле – по обеим сторонам дорожки тростники, где всё время кто-то шуршит – может, ящерицы, а может, ондатры – и тех, и других мы видели.

Потом вдруг тростники кончаются – и поле, где пасутся небольшие белые лошадки, чаще, конечно, домашние за загородкой, но одомашнили диких белых лошадок, которые там испокон веку жили. А ещё чёрные бычки. В Камарге вместо ненавистной корриды прекрасный спорт – люди и бычки носятся друг за другом, бычки трясут рогами и веселятся. Человечья задача – ну, например, лопнуть о бычачий рог воздушный шарик, или набросить на бычью шею венок.

В середине двухтысячных я ездила со студентами в окрестности городка Сета на week-end d’intégration – это когда все со всеми знакомятся – старшие с младшими, младшие между собой. Знакомство обычно бывает бурным, и место для него выбирают славное, чаще всего на море. Снимают на несколько дней в начале октября, когда подешевле, какой-нибудь каникулярный лагерь с множеством бунгало. Студенты два дня всячески развлекаются – бесятся-носятся-в спортивные игры играют. И когда мы были под Сетом, недалеко от Камарга, привезли им для игрищ чёрных коровок. А среди взрослых, поехавших со студентами, был наш тогдашний декан Жан-Клод – по происхождению из тех мест. И вот прибыл грузовик с мелкими крепкими чёрными бычками и коровками (и те, и другие были в наличии), и они мокрые носы выставили, рогами трясут, бошками мотают. А Жан-Клод прямо бросился к ним, как к родным, почёсывал им лбы, приговаривая: «им скучно, так им хочется скорей выскочить, поиграть, они это страшно любят».

Мне было как-то неловко напрашиваться вместе со студентами бегать с воздушными шариками наперевес, я только завистливо смотрела, как бычки и коровки носятся, взбрыкивая ногами, как шлёпаются наземь студенты.

А один из ребят мне потом сказал: «я бегу, бегу, бегу – а потом вдруг лежу, и как это произошло, понятия не имею.»

До Камарга нам было всё ж не очень близко – почти два часа. И последний отрезок пути – переправа на пароме через широченное устье Роны. Паром ходит туда-сюда – десять минут туда, разгрузился – и обратно сюда. Мы приехали как раз когда неповоротливая прямоугольная баржа, уставленная машинами, отвалилась от берега, чтоб плыть туда. Через 15 минут она вернулась за нами – и не пустая – машины выкатились одна за другой. Вечером, стоя в очереди машин, мы поняли, что некоторые люди на работу так ездят и с работы. А на пароме работает капитан, матрос и ещё, наверно, юнга – с того берега на этот, с этого на тот...

Как Харон, но Харон возвращался всегда пустой...

Лучше всего в Камарге на лошади (но мы не умеем), или на велосипеде – давным-давно не садились... Таню дома оставили, чтоб птиц не пугала.

Так получилось (без велосипеда и без лошади), что мы почти не гуляли. Ставили машину, проходили с пятьсот метров по плоской дорожке, где только тростник шуршит с обеих сторон, и обратно к машине, потому что хотелось ещё выбраться на пруд, на пляж, где фламинго живут, к маяку на другой пляж... Так что возвращались к машине и дальше ехали...

И фотографировали не очень много – трудно снимать плоское болото, чтоб стало понятно, почему оно волшебное. А птиц я снимать плохо умею...

IMG_1292


Collapse )