July 7th, 2016

(no subject)

Как и все люди, для которых утро добрым не бывает, и раннее вставание портит предшествующий вечер, оказавшись вдруг солнечным летним утром по необходимости не в постели, я глазела в окно машины, пока Бегемот вёз меня в Кемпер на вокзал – свет не ближний – 74 километра, – откуда я поехала в Париж на два дня раньше прочих, - чтоб успеть на совет по переводу третьекурсников на четвёртый курс, на мастерскую программу.

Глазела и вполне тривиально думала: раннее утро, когда из-за холма вдруг вылезает жизнерадостное солнце, а в лощинах, во впадинах, в локтевых изгибах холмов лежит тонкий прозрачный туман, раннее это утро прекрасно.

И последний взгляд на море, изогнувшееся на выезде с нашего полуострова заливом Дуарноне, аккуратно налитое в огромную чашку, и берег его удерживает, чтоб не расплескалось. Деревню какую проедешь – там и улица Полуострова непременно найдётся. А если деревня со стороны открытого моря, где между нами и Америкой только тонны и километры воды, так и улица вдоль просоленных песчаных дюн, поросших ромашками, так и называется – Океанская.

Вчера на байдарке – лето очень холодное – даже в солнечный день по спине леденящий холодок – море плескалось вокруг, иногда перехлёстывая через край пластиковой лодочки с дыркой в днище, чтоб вода не задерживалась. Я даже не знаю, когда море ближе – с ластомаской – вчера открыла сезон, чуть поджимаясь от максимум двадцатиградусной воды, – или в байдарке, где море плещет в борта.

Впрочем, море здесь всюду дышит рядом, отзывается – хоть гулом, хоть шипеньем, хоть зеленью, хоть синевой.

А удивительно, что ведь живём мы в этой такой дырявой жизни, – сплошные дыры, –изредка чуть приштопанные, просвечивают, – а всё ж плывём вон на байдарке, радуемся чему-то, планы строим – всё более короткие. Живучие мы, родственные млекопитающие – человеки, собаки, кошки...

Гриша тут, кстати, душу загубила, землеройскую, – в гостиной вечером неожиданно на полу обнаружилась окровавленная землеройская голова.

На перекрёстке в деревне мы видели машину, которая везла свинюшек, – между прутьев вытарчивали головы с пятаками, розовые треугольные ухи...

Вряд ли их везли в хорошее место, хоть и хотелось уговорить себя, что никогда не знаешь наверняка – может, просто продают их на соседнюю ферму...

Машка справедливо сказала: «вот они истинные святые – свинки, коровки – жизнь отдают нам без возражений, и доверяют при этом».

И правда – наши здешние хозяева держат кроликов – почти на свободе – у них здоровенная поляна – рой-гуляй-играй.

А потом едят. Мари-Этьен печально сказала: «до чего забавно смотреть, как они играют. Так неловко потом их убивать, но тогда что ж, вегетарианцами становиться?»

Святые доверчивые свинки, коровки,козы... Всех любящие собаки...

Море дышит, переливается – зелёное синее живое...