October 22nd, 2016

(no subject)

Иногда, чаще вечером, попадаешь в резонанс – бредёшь нога за ногу, бормочешь под нос стихи, а то и песни поёшь.

От арки к башне под еле крапающим дождиком, в медлительных светлых ещё сумерках. Я случайно свернула на Виктора Гюго вместо Клебера, спохватилась на площади с фонтаном, возле овощной палатки с полиэтиленовой крышей, повернула к Трокадеро по Пуанкаре, наткнулась на церковь времён прекрасной эпохи – мало таких – похожих на Елисеевский магазин церквей – даже по ступенькам поднялась, внутрь заглянула.

На тротуаре бигль сидел возле столика – серьёзный такой. Поглядели друг на друга.

А за решёткой какого-то придомного садика отдельное тонкоствольное дерево – издали показалось мне ослепительной цветущей мимозой – но нет, листья это были.

«Есть в осени первоначальной», есть в осени первоначальной…

По Сене кораблик прошёл и скрылся за мостом, а волны остались – качались свинцовые осенние серопенные.

«Умрёшь – начнёшь опять сначала…»

Глупый какой Алексан Алексаныч – да кабы опять сначала, – «ночь, ледяная рябь канала…»

В такой вот шуршащий вечер, вглядываясь в лица в кафе – не, не Рип ван Винкль – попросту же мы двадцать лет назад.

«начнёшь опять сначала, и повторится всё как встарь» – сумерками под нехолодным дождиком – и жёлтые листья цыплятами мимозы. И бигль улыбнётся и поведёт хвостом.