October 30th, 2016

(no subject)

Машка несколько дней назад, – «раскопай своих подвалов и шкафов перетряси», –наткнулась на два нечитанных письма.

У папы был отчим – Зиновий Борисыч, – любимый муж бабы Розы.

Он умер до моего рождения, и часто возникал в разговорах, в рассказах.

Что он был очень хороший человек – тут чего говорить – вырастил папу и двух мальчишек – сыновей сидевшей бабушкиной сестры и её расстрелянного мужа.

Я знала, что в юности он уехал в Америку, вернулся оттуда строить социализм.

Папа цитировал какие-то его рассказы из гимназической жизни. Он чудесно знал математику, и способности у него отличные были, но учитель не баловал учеников хорошими оценками, «потому что на пятёрку знает бог, на четвёрку знаю я, а ученики только на тройку знать могут».

Любимые бабы-Розины друзья, которых звали маратовцами, потому что жили они в громадной квартире на улице Марата, были родственники Зиновий Борисовича, – его сестра Эсфирь Борисовна, Этя, – её мы отлично знали – с мужем, детьми, племянниками… Такое научное семейство – Этя и Давид – биологи, дети и племянники, в основном, математики, но и дочка-биолог тоже была.

А Зиновий Борисыч, Зека, насколько я понимаю, образования не получил – не до того было – сначала Америка, потом строительство социализма… Впрочем, почему-то мне кажется, что социализмом он недолго увлекался.

Машка нашла два его письма – 1944-го года. Одно бабе Розе, второе папе перед отправкой на фронт.

И таким они приветом, такой весточкой…

Жили-любили-тосковали – и я читаю, и смерти, на самом деле, нет…
Collapse )

***
Тема диссертации – влияние технологии на бессмертие – письмо, пущенное по миру через сеть, – больше существует, чем утерянное на дне ящика. Звукозапись, и когда не в студии на пластинку, а просто на телефон, электронная почта – «и все записки, и все цветы, которых хранить невмочь» – теперь сохранённые помимо нас… Весь этот поток – со случайными словами, бумажками, мусором, – разговаривает разными голосами.

«Голос из хора»

(no subject)

IMG_4733


***
...А ведь всё, что на память увозим с собой –
Оболочка того, чего нет: тень предмета и только
(Так коричневые ковры перестанут казаться листвой,
Синева неуместного неба - случайная зимняя сойка).

Ну, так как увезти то, что думаешь ты сохранить?
Даже голос, записанный звук, – тень того, чего нету...–
Где и как по пути оборвётся незримая нить,
Что разматывается за тобой
И пока ещё кажется связью предмета
С местом, где...

И останутся дни изменённого цвета.

Всё, что сорвано с места, перестаёт быть собой.
Фотографии только похожи на лица...
И конечно не память,
А тень её калейдоскопной картонной трубой,
Тут на полке пылится.

Отчего ж тебе жаль просто выбросить то, чего нет?
Всё равно фотография –
Только тень бытия,
Упорхнувшего в вечер приморский и ранний –
Неуместна на полке!

...Память моря на мокрой руке –
Это варварски вытащенный осьминог на песке:
Не лукавое совершенство,
а серая тряпка воспоминаний.
4 февраля 2011

IMG_4717