November 24th, 2016

(no subject)

Вечером в кафе на Buci мы с Машкой для разнообразия выпили порто – холодно для того, чтоб пиво пить, и жарко, чтоб горячее вино с корицей.

Ноябрь после того, как зимние когти показал, приземлился на мягкие лапы. Незлой ноябрь с дождями, падающими на листья, – они лениво лежат на тротуаре, изредка переползают с места на место, совсем редко подпрыгивают, чтоб взвиться в воздух и мягко спланировать обратно. Листья очень быстро высыхают после дождей, шуршат обёрточной бумагой, пахнут винной пробкой.

На толпу, текущую мимо столика на тротуаре, можно смотреть вечно.

Париж ещё не украсился к Рождеству, – и хорошо, и спокойно, и нечего раньше времени наряжаться.

Кто-то за соседним столиком книжку читает, кто-то в компьютер глядит. А куда же ещё один кто-то отправился на велосипеде с десятью багетами в корзинке на багажнике?

Человек на улице exposed – кто-то берёт в руку бокал с красным вином, кто-то в паре с собакой идёт мимо, а потом – обратно мимо нас, приобретя в пути багет.

Седой лохматый мужик с женщиной в белом берете проходят, держась за руки.

Кто-то читает на ходу, кто-то задумался, кто-то один, кто-то в паре, с собакой, в компании.

И всех жалко. Неправильное слово, но когда глядишь на благополучных людей, идущих – кто с багетом, кто с тортом, кто с букетом – в основном небось домой с работы, – по этой вечно праздничной улице – хрупкость благополучия, вечерняя зимняя тревога – она в глазах смотрящего.

С прилавка напротив, через нашу полупешеходную Buci (раз в сто лет проползёт машина), торгуют ракушками, устрицами – морской нерыбной снедью. С большой любовью какая-то пара выбрала себе ужин.

А рядом с рыбным прилавком дурацкий магазинчик всякой всячины, включая почему-то шляпы в нескольких коробках на улице, под криво висящим на стене зеркалом.

Девица подошла, шляпку надела, покривлялась перед зеркалом, прыснула и дальше пошла.

Потом двое элегантных молодых людей подоспели – один с чёрной ухоженной бородой, другой безбородый. Стали беретик выбирать. Чёрный. Тот, что безбородый, на бородатого беретик надел, тщательно очень заломил – фик-фок на один бок. С продавцом побеседовали, взяли беретик, поцеловались и дальше пошли. Потом вдруг вернулись. Мы удивились – решили, что они и второму беретик купят, но нет – с продавцом опять поболтали, опять поцеловались и ушли.

А мы всё сидели, даже и не болтали особенно – сидели, попу было не оторвать, – тёк между пальцев медленный вечер, тянулся.

И люди всё шли, на велосипедах тихо ехали, останавливались.

Долгий благополучный кусок истории – с послевойны – только всё равно на каждого когда-нибудь обрушивается небо.