January 23rd, 2018

(no subject)

А дожди такие, что Сена залила нижние набережные и почти что затонул нос острова Ситэ. И несётся она вскачь, вздыбливая спину, врезаясь в тополиные и платановые стволы – много деревьев на нижней набережной – в Руан Сена мчится, в море.


Электричество у нас вовсю экономит правильная экологическая мэрия, и свет на улицах – вот, как в комнате, освещённой ёлочными гирляндами, – полумрак, – не почитаешь книжку на парижской вечерней улице, – и окна сияют – у меня вот Сашкиными стараниями на ёлке висит финская гирлянда – светят окнами домики. Альбир, правда, их обидел – сказал, что домики похожи на дачные сортиры, но был вынужден со мной согласиться – у сортиров не бывает двускатных крыш.

Живое тёплое существо город – дышит, ворочается, – Вольтер улыбается, защищённый от ветра стеной дома, качает золочёной туфлей Монтень, и одна туфля особенно блестит – студенты Монтеня за ногу хватают, за туфлю, – говорят « привет, Монтень», и это приносит удачу. Бронзовый носорог возле Орсэ родственник зачем-то стоящему на газоне в подпарижском городке Бур-ля-Рене танку. Бронзовый слон поднял хобот, а лошади – и бронзовые, и мраморные почему-то почти все подымают хвосты, собираясь навалить кучу.

И сороки-собаки-люди-коты и попугаи – кого только нет – друг друга видим, трёмся плечами, встречаемся взглядами, улыбаемся, – и не видим, обнимаемся посреди улицы.

А ещё тополя, – на некоторых даже листья особо отважные, зимние, подрагивают. И крокусы в траве сегодня решили, что пора.

А Сена несётся всё быстрей, и нас предупреждают по радио: осторожно, парижские –подпарижские жители, вода всё прибывает!

Осторожно, листопад, осторожно, наводнение. Осторожно, время!