October 12th, 2020

(no subject)

***
Вчера в нашем лесу на просеке мы встретили двух волков – серых с торчащими ушами на высоких ногах. Они шли с бородатым лохматым парнем, – один волк самостоятельно, а второго, заметив нас, парень взял на длинную верёвку, которая до того волочилась по земле далеко у волчары за хвостом.

Тот, что без верёвки, подошёл к Тане и обнюхал её. Таня стояла неподвижно, только слегка подрагивала, всем своим невинным овечьим видом говоря: «не ешь меня, я очень положительная девочка». Шерсть на волчьей холке слегка дыбилась.

Я попросила мужика всё-таки его придержать, потому что овечке без красной шапочки определённо страшновато.

В принципе, я сразу поняла, что это за волки, но захотелось всё ж подтверждение получить.

Есть такая порода – недавняя, – сказала я полуутвердительно, – да нет, лет шестьдесят уже ей – ответил волчий человек.

И я сообразила, что читала я про них в девяностые. Один голландец скрестил волков, серых волков, с восточно-европейскими овчарками.

Два представителя этой породы и шли навстречу нам по просеке.

– А как с ними живётся?
¬¬– Очень хорошо. Но они, конечно, независимые.

В статье о них, которую я когда-то прочитала в собачьем журнале, утверждалось, что эти собаковолки совсем не агрессивные, но что если вдруг живущий с ними человек посчитает, что они, скажем, будут с ним охотиться в его человечью пользу, то он тут глубоко заблуждается.

***

А сегодня простоял хрустальный осенний день.

Как-то после возвращения с моря мы никуда не ездили, всё в нашем лесу гуляли, – работы слишком было много, и викенды ею сжирались почти целиком.

А тут слегка развиднелось, и мы на радость обожающей ездить в машине Тане отправились в лес Рамбуйе. И как-то вдруг остановились у просеки, не доезжая до того места, откуда чаще всего в Рамбуйе гуляем.

Мы там очень давно не были. Как всегда, когда после перерыва куда-то попадаешь, глаз незамылен, и пространство разговаривает с тобой, и радостно раскланиваешься с самыми разнообразными знакомыми – вот, например, речка у дороги образует ванну, – в ней Катя не упускала выкупаться. А вот на этом подъёме всегда чертыхался Васька, а я ему назидательно говорила, что мы не в городе Ленинграде, – без подъёмов-спусков нету троп.

Мокрые папоротники, болотце, цветы – невесомые по осени – букашник, львиный зев. Они откликнулись станцией Красницы, куда с родителями мы ездили с Витебского вокзала. Летом снимали дачу, если не в Усть-Нарве, так на Карельском, а осенью и весной почему-то ездили на эту неприметную станцию, которую мама особенно любила – идёшь по просеке, а там лёгкие лесные цветы.

И я подумала – наш лес – всем он хорош, но вот – травяной папоротниковый Рамбуйе, – просеки, ручьи-речки… Вроде как в каком-нибудь дальнем веке – повседневно ходил человек в свою придомную деревенскую церковь, а по воскресеньям и праздникам – в главный собор. Бегемот, правда, справедливо заметил, что скорей всего в одну и ту же на все случаи жизни церковь ходил средневековый человек. Особенно если учесть, что огромные соборы часто в маленьких деревнях…

Но да – Рамбуйе уже из тех лесов, которые соборы, а наш всё ж поскромней будет... Удивительным образом это очень хорошо знает Таня, а до неё Катя и Нюшенька тоже знали.

Опытным путём

Лекции на много народу я отчётливо предпочитаю читать в сети.

Собственно, недостаток у сетевых лекций для меня один: нельзя отфиксировать несколько внимательных лиц в первых рядах и обращаться к ним.

А достоинств – как ни смешно, немало. Студенты оказались ближе, чем на нормальных живых лекциях. Они пишут мэйлы, за маленькую морковку в виде прибавки к оценке крошечного четверть-балла при двадцатибальной системе, выполняют дополнительные задания – причём, я им всегда даю на морковный хвостик очень мало времени, – до полуночи дня, в который лекция. И даже не особо списывают – я получаю очень много чуши – и весьма разнообразной. Да и вопросы на лекциях, не стесняясь, задают. В общем, по мне – слушать лекцию – дело индивидуальное, и читать их в сети, особенно с тех пор, как я научилась одновременно показывать слайды и интернетную доску, оказалось самым милым делом. Поймала себя на том, что сидя в кресле перед экраном, руками размахиваю. В качестве самодисциплины надеваю штаны, в трусах не сижу.

Отчасти, конечно, это эффект средних. Хорошим студентам всё хорошо. Тем, кому совсем неинтересно, всё плохо, а вот лентяям – не идиотам, средним, которые на живой лекции отвлекаются, потому как рядом оболдуи болтают, или в морской бой играют (надеюсь, что в морской бой, а не в телефон с хуйнёй всякой пялятся), ¬¬– вот им в сети точно лучше. Оказавшись предоставлены сами себе, они вдруг иногда начинают пытаться послушать и, может, даже что-нибудь понять.

Так что я за то, чтоб когда засияет небо в алмазах, часть лекций в сети оставить.

Дополнительные занятия с маленькой группой очень хорошо работают с сетевой доской.

А вот семинары я отчётливо предпочитаю живые. Семинар – дело коллективное, и звать к доске хочется к настоящей.

На этой неделе у нас началась новая форма – поскольку студентам очень нужен кампус, и просто посадить их дома – уж вовсе крайняя мера, а в аудитории на 40 человек сейчас разрешается держать не больше двадцати, у нас решили половину группы запускать в класс, а вторая половина чтоб участвовала виртуально, – ну, и меняться каждую неделю. Так что во всех аудиториях камеры понавесили. У меня как раз семинары кончились, одни лекции остались, так что я этой прекрасной формы, которую назвали « comodal » в этом семестре не отведаю. Думаю, очень это преподу должно быть утомительно.

***
На работу в идеальном мире я бы ходила от раза в неделю до трёх, – вести несетевые занятия, обедать с коллегами-приятелями, ну, и совещания под кофе с круассанами – тоже дело. Ну, надо сказать – не было щастья, дык нещастье помогло – директор наш, который со скрипом и скрежетом осознал, что люди дома работают ещё и получше, чем на работе, заключил договор с профсоюзом про два дня работы из дома вне стихийных бедствий – эпидемий, наводнений, землетрясений – нужное подчеркнуть. Сейчас-то я бываю на работе раз в неделю – очные семинары кончились, и совещания все в сети.

В середине дня в лесу – час собак – при собаках их люди – очевидным образом дома работающие.