mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

Четыре недели из жизни юной кошки (фотки и отступления)

Страшно?



Когда мы принесли Гришу домой, ей, видимо, не было месяца.

Во всяком случае, так сказала наша ветеринарка – отдали-то нам её, как пятинедельную. Думаю, что тётенке, у которой Гриша жила с мамой и братьями, было просто не уследить, сколько каким котам месяцев и лет – больно много их у неё – хороших и разных.

Гриша не хотела есть – совсем – за субботу и воскресенье нам удалось впихнуть в неё пару ложек котиных консервов, при этом она была весела, носилась по квартире с предвестьем будущего громкого топота. Когти были мягкие, нецарапучие. Прыгать почти не умела, но умела лазать – забиралась на колени по штанам, слезала с кухонного шкафа по полотенцу.


Мне было очень тревожно, казалось, она ещё не совсем тут – эдакая котиная душа, почти бестелесная. Я бы не беспокоилась, если б не то, что с год назад мы видели, как погиб утёнок.



Мы ездили на пару дней на Луару и жили в маленькой гостинице с садом, – в саду была небольшая лужайка, перерезанная канавкой и отделённая от народа заборчиком, и там два семейства уток – разного вида. В одной семье были утята – крошечные, но вполне настоящие – плыли флотилией по канаве – за мамой. Папа чаще всего был занят тем, что отгонял вторую семью – разевал толстый клюв, шипел страшно. Стратегическая позиция у него была на камне – оглядывал оттуда окрестности.

Вдруг мы увидели одного из утят в траве, он как-то странно двигался, голова у него валилась на сторону. Мне кажется, что мы заметили его на минуту раньше, чем родители – они переполошились, вдвоём подскочили к нему, дотолкали клювами до воды, утёнок поплыл, валясь на бок, они пытались как-то его поддержать, но через несколько минут, убедившись, что ничего не получается, оставили его в покое и занялись другими детьми.

Бедняга как-то выкарабкался на берег.

Он сидел, нахохленный и одинокий. Мы бросились в гостиничный ресторан в саду, – на месте был только повар, который сказал, что всё бывает, что прошлые утята – весь выводок – погибли от простуды, что, конечно, не исключено, что этого бедолагу соседи клюнули, но вряд ли...

Так или иначе, он вышел, грустно посмотрел на утёнка, посадил его под кустик. Когда мы уходили спать, утёнок был ещё жив, утром на месте его не было...

Как-то трудно было себе представить – этот живой, плававший, разевавший рот, бегущий за мамой комок – и вот так вдруг – нету – был и нету.

Как будто отлетело это нечто, которое удобней всего называть душой – нечто, отличающее живое от неживого.

Правда, есть тут какая-то субъективность – вот мне кажется, что у деревьев души несомненно есть, а у тараканов – нету, нету!!! Но ведь у кузнечиков и шмелей есть!

Так или иначе, я очень беспокоилась за Гришку, мне казалось, что она ещё не совсем здесь. И почти не ела к тому же.

Наша ветеринарка сказала, что скорее всего она просто никогда до прихода к нам не пробовала ничего, кроме маминого молока, и выдала нам банку сухого, к которой был приложен крошечный котиный рожок, правда, им не пришлось пользоваться – пить из блюдца Гришка умела, мало того, после первой порции молока накинулась на консервы – не оттянуть.

Первые два дня она очень боялась Катю, от страха распушала огромный хвост, шипела, прижимая уши, и бегала по коридору боком.

Почему она боялась огромной Кати, понятно, но вот почему она не боялась огромных нас?



........

Прошло четыре недели.

Гриша удлинилась раза в два, а наглость её увеличилась раз в десять.

Она прыгает ещё недостаточно высоко и далеко, но от пола карабкается на плечи –чтобы с удобством кусать за шею. Никакие напоминания о том, что те, которые так поступают, заканчивают на осиновом колу, на неё не действуют.

По Кате она тоже карабкается. Кроме того, становится на задние лапы и давай по катиному носу передними лупить. Вообще очень значительную часть времени проводит на задних лапах. Позавчера исключительно терпеливая Катя всё-таки слегка на неё нарычала, правда, не просыпаясь. После отличной четырёхчасовой прогулки с купаньем Катя мирно почивала, – и вот ты себе спишь – тёплый нос на полу в уюте – и тут вдруг около носа начинается какая-то неприятная активность – его кусают, щиплют, щекочут, лапами хватают – мы услышали такое утробное ворчанье, с закрытыми глазами, – наглой кошке хоп хны – мне пришлось её забрать, чтоб всё-таки дать Кате мирно выспаться.

Вообще же гришина жизнь – это чередование сна и охоты. Охотиться можно на крупную дичь – на Катю, на нас, а можно катать мячик, или бумажку.

Спать можно в разных местах, но лучше всего на катином хвосте. Иногда, конечно, кровать вдруг встаёт и уходит (как тот камень, который черепахой обернулся), - Гришка сваливается на пол, смотрит недовольно, но как только Катя ложится, опять устраивается на хвосте.



Когда удаётся отловить руку, все четыре лапы начинают молотить по ней, обхватив, прижимаются уши, – микролеопард!

До чего же удивительно – вот щенок – это человечек, беспомощный и ни фига не умеющий, всё надо объяснять.

А котёнок – эдакий микрохищник, отважный охотник. И только представить себе, что всё это записано (в каком числе генов?) – и хвост, и уши, и охота...

Только вот «электричество» говорить не хочет – всё мяу, да мяу – просто обидно даже.

Сон торжественный (египетский, пирамидно-мавзолейный)





И Катю тоже, сколько уговариваю научиться читать – ни в какую... А насколько жизнь её стала б интереснее, если б в промежутках между увлекательными походами в лес она бы читала «Винни-Пуха», «Волшебника изумрудного города»...







Tags: звериное, котиное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 107 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →