mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

Дмитрий Данилов. «Дом 10»

Повесть и два рассказа : «Дом 10», «День или часть дня», «Дом-музей».

Мне прислал её по почте (не по электронной, между прочим!) iris_sibirica.

Бывает проза, у которой размыты границы с поэзией. Вот это такая.

Громоздятся детали, увиденные одновременно с птичьего полёта, с Марса и – изнутри. Добросовестное картографическое описание историком-географом неизведанных мест, – только этот отстранённый картограф ещё и абориген.

«Дом 10» – повесть о любви к времени и месту.

И место, вроде бы, любить не за что – московские окраины, не старый центр, не даже проспект Калинина с церквушкой, прислонившейся к небоскрёбу, Тушино – уродские новостройки на пустырях, проспекты, названные именами всеми забытых революционеров и не менее забытых пионеров-героев, старые фабричные корпуса, железная дорога, товарняки бухают по ночам, грязная вода в водохранилище.

Да и время – не лучше – конец 70-ых. Данилов моложе меня на 15 лет – моя юность – это его детство.

Но любое время и любое место – чья-то жизнь, и и что такое память, как не любовь.

Потрёпанные автобусы, «посреди площади стоял небольшой автобус. Немного помятый, не потому, что он попадал в аварии и бился бортами о твёрдые предметы, а просто от времени, от постоянного, годами, трения о воздух, о человеческие взгляды и вздохи», замызганные дома, мальчишки на велосипедах, очередь у пивного ларька, асфальтовый пяточок, где играют даже не в футбол (слишком тесно), в странную игру «два касания».



Возникает перекличка с моей любимой песней Визбора – «Волейбол на Сретенке». Время у Визбора другое – послевоенная Москва. И у Визбора – в песне прежде всего люди.

«А помнишь, друг, команду с нашего двора,
Послевоенный над верёвкой волейбол -
Пока для секции нам сетку не украл
Четвёртый номер, Коля Зять - известный вор.»

.........

«Отставить крики, тихо, Сретенка, не плачь,
Мы стали все твоею общею судьбой -
Те, кто был втянут в этот несерьезный матч
И кто повязан стал верёвкой бельевой.»


Данилов не описывает людей, канувших в бездну, в прошлое, в невозвратность – беспощадно изменившихся или умерших.

Дома вот остались. И печаль.

И пронзительность любви к этому по сути уродству, – к перекошенным автобусным остановкам, к домам, потоптанным газонам.

Иногда вот видишь на улице очень некрасивую дворняжку, – немолодую безобразную, – а она с хозяином или хозяйкой, – на поводке вышагивает, или в лесу что-то под кустом нюхает. Разговоришься с человеком, который с ней гуляет и почувствуешь – как же любят её, эту некрасивую дворняжку. И обрадуешься.

Сходное чувство вызывает книжка Данилова – вот ещё и это полюбИте! Столько в жизни достойного любви.

«Дома, домики. Серые, серовато-белые. Панельные. Тихие и унылые, родные.

Дворы и качели, и маленькая асфальтовая площадка, где можно было играть в «два касания».

Можно было бы, конечно, написать «о взаимоотношениях», «о ребятах», но это совершенно не нужно, какая сейчас разница, кто с кем дружил и кто с кем дрался, это было так давно, что можно сказать, что и не было вовсе, это всё ушло навсегда и совершенно неинтересно, возможно, кто-то из участников событий умер, кто-то уехал в другое место, кто-то спился или сел в тюрьму, кто-то ведёт тихую и обычную жизнь в том же Тушино, всё это не важно и не существенно, а вот дома, заборы, гаражи и сараи стоят на своих местах, именно они важны и интересны, это единственная реальность, оставшаяся от того времени, и это единственное, что достойно описания, пусть даже такого фрагментарного, а ведь, с другой стороны, разве можно написать что-то серьёзное и фундаментальное про эти низенькие серые бетонные дома, покосившиеся заборы, кафе пилот, скромные типовые здания школ, детских садов и поликлиник, про дворы и качели, и маленькие площадки, поросшие редкой, с проплешинами, травой.»

.......

Пишет Данилов спотыкающимся языком, с повторами, с остановками, от этого живое ощущение диалога, личного общения под сурдинку. И возникает уверенность – хороший человек написал.
....................

В рассказе «День или часть дня» – в кадре минута за минутой проживание человеком-автором-редактором дурацкого журнала по способу зарабатыванья на жизнь, – ничем не примечательного дня – с чисткой зубов, чтением в сортире, деловыми звонками, сиденьем за компьютером, питьём воды из-под крана.

И где-то в середине – среди всей этой круговерти звонок женщине, видимо только что очень близкой, а сейчас ускользающей, уходящей, и узнавание, что она в Брюссель на полгода уезжает. И после этого звонка опять те же мелочи, взгляд с балкона на детей, играющих в песочнице, деловой звонок, деловая встреча. Улицы, пробки, деревья.

У Кушнера когда-то, в 69-ом, было так:

«Мне звонят, говорят: - Как живете?
- Сын в детсаде. Жена на работе.
Вот сижу, завернувшись в халат.
Дум не думаю. Жду: позвонят.

А у вас что? Содом? Суматоха?
- И у нас, - отвечает, - неплохо.
Муж уехал. - Куда? - На восток.
Вот сижу, завернувшись в платок.

- Что-то нынче и вправду не топят.
Или топливо к празднику копят?
Ну и мрак среди белого дня!
Что-то нынче нашло на меня.

- И на нас, - отвечает, - находит.
То ли жизнь в самом деле проходит,
То ли что... Я б зашла... да потом
Будет плохо. - Спасибо на том.»

А у Данилова

«Пробка.
Что-то там, наверно, случилось, может, авария, огромная пробка.
Немного проехал, остановился.
Ещё немного проехал, остановился.

Человек сидит в машине, а машина стоит в пробке. Проезжает небольшое расстояние и снова стоит. Машина стоит, а человек положил руки на руль, а голову на руки, потому что ему всё-таки грустно, хотя он и совершил некоторые полезные действия. Но ничего, он сейчас придумает что-нибудь, чтобы развеяться.

Мы довольно долго наблюдали за этим человеком, целый день или часть дня, и теперь пора прекратить наше наблюдение. Это было похоже на кино, а сейчас камера постепенно отъезжает назад и вверх, к монументу Покорителям Космоса, к метро ВДНХ, к Рабочему и Колхознице, к улице Бориса Галушкина, сверху всё это так красиво, проспект Мира, заполненный автомобилями, зелень и белизна ВДНХ, голубое небо, дома, дома, на горизонте виднеется высотка, и вот уже маленькая красная машина ВАЗ-21093 вместе со своим водителем окончательно растворяется в море машин, медленно, рывками движущихся по проспекту Мира в сторону Центра»

....
Третий рассказ «Дом-музей» мне понравился существенно меньше, но и там попытка нащупать какой-то творческий смысл в повседневности, – только поиск оборачивается сплошной гротесковостью.
....

Издана эта маленькая книжечка, – меньше ста страниц, – очень правильно – чёрно-белые фотографии – дома, сараи, чайник, множество раскрытых окон на мониторе...
Tags: книжное, литературное, рецензии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments