mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

чудеса, конечно же, в решете

ljubush попросила меня рассказать о чуде.

Ну, какие чудеса могут случаться с мелкой нечистью? Атеистической до мозга костей.
И поняла – чудеса – это совпадения – пересечения во времени и месте.

Но о таких чудесах что рассказывать? Вот к примеру я уже 16 почти лет (мой рекорд) живу с существом (не поднимается рука сказать – с человеком – скорее уж с фокстерьером), с которым я несколько раз пересеклась в детстве.

Фокс водил меня на фильм «Операция Ы» и объяснял, что совсем пьяные поют «кумел шамыш» – это я помню, а ещё учил ловить миног в речке Рощинке (этого я уже не помню).

......

Чудо произошло с нами летом 2002-го года, о нём я уже рассказывала...
.......

Я подумала, что, наверно, вполне сойдёт за чудо – моя первая после эмиграции поездка в Россию.

Дело было в 1985-ом году. Железный занавес висел и не колыхался даже.

Идея попробовать съездить в Ленинград зародилась у меня сразу после получения американского гражданства, а может, и до того.

Жила я тогда с Джейком, вполне натуральным американцем.

Надо ещё добавить, что у меня развитая идиосикнкразия к штампу в паспорте. Очень не люблю посвящать государство в мою личную жизнь. При этом так случилось, что замуж я выходила трижды, каждый раз по продуманному расчёту, то налогов меньше платить, то ещё чего... Так вот в случае с Джейком расчёт был – съездить в Ленинград.

Мы не только поженились, я ещё и единственный раз рассталась со своей родной фамилией (потом я её вернула), получив взамен вполне шотландскую.

В общем, подготовились на славу. Лето 1985-го мы проводили в Триесте, Джейк работал там в физическом институте.

И именно из Триеста решили мы попытаться привести мои планы в исполнение. Мы отправились в обычное бюро путешествий и честно всё рассказали – что я уехала из России в 79-ом, как еврейская эмигрантка, официально – в Израиль, на деле – в Америку.

Тётенька, владелица бюро, нас выслушала и сказала, что готова задать в консульстве прямой вопрос, и чтоб мы пришли через неделю.

На прямой вопрос был получен не совсем прямой ответ в виде вопроса – у нас захотели узнать девичью фамилию матери Джейка. Зачем? Польская фамилия консульство по неизвестным причинам устроила (братья славяне?), мы купили путёвку (3 дня в Ленинграде, четыре в Москве, отъезд-приезд из Венеции) и благополучно получили визы.

За три недели до поездки я ухитрилась плюхнуться с маской в воду – коленкой об камень и разрезать не только мясо до кости, но и связку, однако всё успело зажить вовремя.

Поверить в то, что я и в самом деле поеду в Ленинград было невозможно. Назад покойники не ходят. Уезжали в те времена в царство мёртвых, может быть, и в рай, где плетут венки из лилий и водят хороводы, но оттуда не возвращаются. И вдруг – виза, путёвка. Бегемот говорил, что меня не выпустят из аэропорта.

Мы прилетели. В шесть утра. До семи всех нас продержали в международной зоне – скучно было отчаянно, ожидание скрашивала только серая полосатая кошка, которую бессовестные итальянцы тискали и тягали за хвост.

Потом паспортный контроль. Тётеньки, хищно улыбаясь, записали за нами магнитофон, который мы везли, чтоб оставить людям на продажу (в 85-ом году не было ведь ни предметов, ни денег) – одна сказала другой – «вот, все они, везут, утверждая, что для личного пользования, а на самом деле, оставляют, так что мы уж запишем» – записанное полагалось увозить обратно. Я, естественно, не признавалась, что понимаю их зловредные разговоры.

Один мой друг ждал нас у выхода с цветами.

Поехали в гостиницу. И только, бросив вещи и объяснив руководительнице группы, что мы приехали к себе, отправились к родителям, у которых собралась вся моя компания, тогда ещё проживавшая в Ленинграде. В 85-ом году иностранцам запрещалось ночевать у советских людей. За такое принимающей стороне полагался штраф и прочие неприятности, ну а иностранцам – позорное изгнание.

Сейчас из собравшихся тогда в машкиной квартире на Васильевском в Питере не осталось почти никого – кто в Бостоне, кто в Атланте, кто в Коламбусе, штат Индиана, а ещё в Сан-Франциско, в Базеле, в Иерусалиме...

А тогда, приехав, я надела старые разношенные тапочки, будто никуда и не уезжала. Прожитые шесть лет отодвинулись, и перед глазами возникла очень славная лужа перед овощным магазином рядом с домом на Детской улице, где мы с Бегемотом жили до отъезда. Эта лужа пересыхала летом и замерзала зимой, а всё остальное время её надо было обходить, и обход требовал определённой ловкости.

В 85-м году летом пропала картошка, и мы большой компанией отправились её доставать. Не достали. Даже на Кузнечном рынке не было, и мы, хихикая, радостно говорили: будем есть макароны – символ несъедобности времён моего детства – советские гадкие макароны.

У родителей непрерывно звонил телефон – люди, у которых провалились в тартарары дети, хотели на меня поглядеть, дотронуться, убедиться, что тот свет и в самом деле бывает, что там живут вполне упитанные существа, теплокровные.

Поступило предложение – устроить аудиенцию из окна, выходящего на Большой проспект – высунуться и произнести речь.

Ночью друзья повезли нас в гостиницу – у одного нашего приятеля был «запорожец», доставшийся от отца. Набралось нас в него много, больше, чем возможно, и мы поехали.

Где-то около «Ростралок» на набережной нас остановили. Надо сказать, было очень страшно. Мы были сильно не трезвы. В машине был Джейк, не говорящий по-русски – вообще-то эта поездка показала, что я была неправа, считая, что нет у нас времени на то, чтоб толком учить его языку. Мы с ним к тому моменту не продвинулись дальше, чем «ехали медведи на велосипеде».

Не знаю, сколько и как приятель дал гаишникам, но минут через пять он вернулся, и мы отправились дальше.

Три дня в Ленинграде и четыре дня в Москве слились у меня в сплошной разговор (язык распух и не ворочался) с перерывами на короткий сон в гостинице и перелёт – часть народа поехала за мной в Москву, ну и московские друзья прибавились.

А когда мы улетали, с меня спросили магнитофон. Я честно сказала, что оставила его маме с папой. Пограничник посмотрел на меня безглазым взглядом и сообщил, что в Россию я ездила в туристскую поездку, а не для того, чтоб встречаться с родителями.

Надо сказать, что иногда, очень редко, я впадаю в состояние неконтролируемого бешенства – это был как раз такой случай. Я посмотрела на него и произнесла, как мне казалось, вполне ледяным тоном: «покажите мне, пожалуйста, закон, по которому я не имела права встретиться с родителями. Пока вы мне его не покажете, я не уеду».

Очевидным образом, оставить нас жить в аэропорту не входило в пограничные планы. Тон был тут же сбавлен. Нас вежливо и тихо попросили последовать на посадку.

И тут Джейк повернулся к провожавшим, оставшимся с другой стороны барьера, и подняв вверх руки в неизвестном приветствии, взвопил на весь зал: ЁП ТВОЮ ПАП!

Провожавшие оторопели, но через несколько секунд на папином лице отразилось понимание: «Плохо учишь, отца от матери отличать не умеет!»

Через три часа мы были в Венеции – в жаре, в облупленной разноцетности, и ели кальмаров на набережной.
Tags: истории, люди, пятна памяти, эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →