mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Category:

Вслед за этим

Почему бы и не еда?

Совершенно всё равно, за какую ниточку потянуть – распутывается клубок, клубки, – потрогать котьей лапой и катать. Кот-катать.

В воскресенье завтрак – картошка с солёными грибами. Грибы достают из ведра, из-под пресса, они лежат там крепенькие новенькие, разве что слегка уплощённые. Угадываешь – волнушка, жалеешь, что не розовая и без этой свисающей нежной бахромки, но дырочка в ножке на месте. Можно даже попытаться вспомнить, когда и где её собрали, волнушки не такие частые звери, как горькушки.

А кислую капусту – руками, жадно, не дожидаясь обеда. Из миски, и чтоб хрустела.

Счастье в жизни – помидоры. Громадные кривые, бабки с вёдрами на станциях, мы добирались с Кавказа в Крым, сели в Краснодаре в полупустой поезд «Баку – Симферополь», невозможно удержаться и не купить ведро помидоров, ведро персиков. Потом надо было доволочь эти вёдра до Коктебеля, тащиться с ними и с рюкзаками по пыльной улице станции Владиславовка, где проезжавшие грузовики делали вид, что задавят, и было понятно, что поставить палатку и переночевать – идея самоубийственная. Добраться к вечеру до Феодосии, забраться в отцепленный вагон. А в Коктебеле, под палаткой, в саду, помидоры и персики сожрали муравья, доблестные полки муравьёв, оставлявшие от помидоров хвостики и от персиков косточки.

Помидоры бывали со сметаной, и розовый соус подлизывался языком, и языку было не оторваться от уже пустой тарелки. И бывали турецкие бутерброды (как же радовали важные названия) – на хлебе, с зеленью, чесноком, красным перцем.

Главная наша вечерняя еда на Средиземном море в августе, за столом под глициниевой крышей, а под лампочкой на стене семья гекконов, и кто-то шуршит в кустах, и если лето не очень жаркое, накидываешь что-нибудь на купальник, – салатище – мы его делаем в двух мисках, одной не хватает – провансальские помидоры, такие же, как те краснодарские, базилик, брынза или козий сыр – это всегда, остальное под настроение – перцы, оливки, листья рукколы, и много-много оливкового масла. А вместо языка по тарелке – хлеб, естественно, тёмный, пахучий. И холодное розовое вино.

После беспомидорной зимы так хотелось чего-нибудь, хоть красного цвета, что я как-то подаренным электрическим миксером взбила кефир с болгарским соусом для убиения врагов – в бутылке со скромной надписью «прохладительный напиток тангра» – разведённая аджика.

Как-то раз родители принесли среди зимы чёрные ягоды, рот наполнился слюной от предвкушения – о подлость человеческая, о мерзкая горечь – это были маслины. Я полюбила их только во Франции, и – зелёные.



Молодая картошка, бабанины малосольные огурцы, рассол со сметаной, первые помидоры, обычно мелкие болгарские. Дачное счастье.

И ужин в первый вечер на даче, когда только приехали, разгрузились, готовить времени не было – сварили сосиски, и обязательно свежие огурцы – и запах примешивается к сиреневому.

Детское счастье – когда в доме нет обеда, нет этого противного мясного супа, нет второго, – опять мяса, нелюбимого мяса с гарниром, хорошо если с картошкой, а то вдруг с несъедобными макаронами. И мама делает то, что у нас в доме называлось «бигус» – жареную колбасу с пюре.

Первые длинные огурцы в каком-нибудь ларьке, на газоне ещё остатки серого снега, несёшь его домой, а он пахнет. Крутые яйца, огурец, сметана – такого салата можно было съесть, сколько угодно – зима кончилась.

И ещё одно ленинградское счастье с запахом свежих огурцов и конца зимы – корюшка – чугунные сковородки на коммунальных кухнях, дым, и это хрустение хвостиков.

На даче жарили пирожки с черникой. Сколько себя помню, жарили, Бабаня с мамой, на керосинках в самом моём раннем детстве. Мы помогали лепить. Пирожков надо было сделать сто. И потом соревноваться, кто больше съест. Их надкусишь, а они текут, и если вытекали на одежду, пятна не отстирывались.

А баба Роза делала бутерброды со свёклой. Чёрный хлеб, свёкла, репчатый лук.

Ещё были рогульки с корицей – не булочки, а именно рогульки, маленькие рулетики, которые приятней всего было есть, постепенно раскручивая. Ленивая Машка не хочет мне их печь, а я вообще печь не умею. Рогульки, уложенные в огромную миску, горячие, прикрытые полотенцем.

Манную кашу надо было есть с вишнёвым вареньем – тонкий слой каши, густой – варенья.

Рыночный творог – очень редко – дорогущий – пластами со сметаной и с тем же вишнёвым вареньем.

А на даче в Зеленогорске в пристанционном магазине рощинский творог, вкусный, развесной, но он не всегда бывал.

В Усть-Нарве – тюбики – клюквенный экстракт и мармелад – не уродливые стеклянные банки, а заграничные тюбики с красивыми картинками. Потом в Ленинграде вполне маловкусный сыр «виола» – с финской красавицей на обёртке.

В Домбае напротив магазина один грузин жарил шашлыки – в запахе травы и пряностей. Шашлыки, причём грузинские, сильно маринованные, – в них исчезает этот ненавистный мне с детства запах и вкус свежего мяса. Ещё не очень съедобное – студень (трясётся), фаршированная рыба (слишком мягкая), изюм (мама не ела).

И вино «Изабелла», после которого мы однажды на заплетающихся ногах пошли в горы.
Вино «Изабелла», не выдерживающее перевозки на самолёте, скисшее совсем, жалкое в Питере.

В последний раз я пила его в Венеции. Мы сидели в какой-то траттории на маленькой улочке, в том переплетении узких и кривых, в которое, к великому счастью, туристы обычно не заходят. За соседним столиком беззубый клошарского вида человек вступил с нами в беседу. Хотел он поговорить с моим приятелем, потому как не пристало старого закала итальянцу разговаривать с женщиной, но приятелю был нужен переводчик, а мой ужасный итальянский после нескольких дней в Италии всё-таки позволяет с пятого на десятое вести беседу. Мы узнали, что он был в русском плену, что было очень холодно, и после радостных выкриков «товарич» и «спасибо», пухленькая хозяйка траттории, давно прислушавшаяся к нашему разговору, вынесла пыльную бутылку. И это была «Изабелла» – такое вздрагиванье узнавания.

Еда – это не менее бесконечно, чем книги – или это только я такая обжора.

Ещё ведь были яблоки. Осенью в корзине – антоновка, штрифель, штрифлинг. Запах, пропитывавший квартиру. Яблоки с рынка. И правильная жизнь – придти после школы, повалиться на родительскую тахту с книжкой и корзиной яблок – и до вечера.

Лет 10 назад я наткнулась на антоновку на рынке в Анси. Спросила у женщины, как называются её яблоки, а она в ответ – не знаю, бабушкино дерево, всегда было.

А ещё яблоки около Пушкинских гор, у бабок, на пёстрых платках, разложенных у дороги. Огромные с розовыми боками.

И арбузы. Круглые из загончиков зелёные тигры. Один такой еле удерживала в руках мама, когда вышла из автобуса в Усть-Нарве 21 августа 68-го и сказала, что танки в Чехословакии...

Хватит, хватит об еде – а ещё ведь есть пахнущее коровой молоко, струя, со звоном бьющая в железное ведро, запах этих нежных тёплых носов и сена – под Питером давным-давно, в Альпах – сейчас.

И острый айран, которым нас поили бесплатно на северном Кавказе в начале 70-х и за который стали драть бессмысленно большие деньги в середине – по мере того, как тамошние народы, приветливые и доброжелательные, не выдерживали напора примитивной цивилизации, не приносившей им ни культуры, ни образования, а только гадостные и бессмысленные соблазны.

И бабки с чулками, полными двадцатипятирублёвок, которые не на что тратить, продавали свитера из шерсти несчитаных овец – за 50 рублей, или за электрический фонарик.

В Гэйнсвилле, университетском городке, где мы жили во Флориде, был магазинчик – с невиданными в других местах рыбами – золотистым amber jack’ом, кем-то серебряным в голубых пятнах. И ещё rock shrimps – чёрных небольших креветок, извалявшихся в песке. Мы их мыли под сильной струёй, но всё равно песок поскрипывал на зубах.

А лучше всего – канкальские устрицы – на камушке на пляже рядом с рынком, где по отливной полосе, по слою устричных раковин ходит белая морская цапля, где из моря выезжают на базар полные устриц грузовики, – с лимоном, он нужен даже больше для цвета, вкуса и так хватает, главное не забывать выпить из раковин морскую воду, и с белым вином из пластикового стакана... В запахе гниющих водорослей, смешанном с запахом сирени...
Tags: всякая всячина, из окна, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 104 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →