mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

И ещё игра в ассоциации. На этот раз не 7 слов, а 5, и слова эти описывают эмоции, то есть по определению слова эти несколько абстрактные.

Получила 5 слов от cambala.


1. Чувство дома. 2. Чувство "вместе". 3. Сняться с места. 4. Беспричинная радость. 5. Растворение в...



1. Катин нос между колен, ветерок от хвоста не слабей, чем от маминого веера из павлиньих перьев. А был ли веер, или может, просто перья разрозненные?
Я чищу зубы, а Гриша сидит на краю раковины столбиком, как суслик, и смотрит внимательно. У неё внутри моторчик тракторный громко работает.

Залезать в кровать зимой я люблю второй, чтоб было тепло.
Утром вылезаю из постели – тапочки с трудом вытягиваю из-под Кати. Гриша по утрам миролюбивая, спит у нас в ногах, стараясь занять побольше места, но цапаться и кусаться ей лень.

Рождественские каникулы, полный дом народу, трепотня до середины ночи, на столе коньяк и конфеты с вишнёвым ликёром, и фантики, и драные мандаринные корки.

Летом в саду на Средиземном море – собираемся к ужину. Тащим розовое вино из холодильника. Рыба или шашлыки доделываются на гриле.

Мы с tarzanissimo в викенд лениво завтракаем – вдвоём, или с кем-то из гостей.
Дом – открытый дом, люди приходят, и кто-то остаётся, входит в круг, в семью…

Нюшенька в последние недели жизни, когда вставать ей было уже тяжело, с пола, лёжа, по-ахматовски протягивала вошедшему царственную лапу и улыбалась.

Скромная Катя (какая там царственность – нежная застенчивая девочка) выходит в прихожую, машет хвостом, слегка потупившись.

Никакой привязанности к конкретным четырём стенам. Завтра бы сменила на другие без малейшего сожаления, если бы да кабы. И никогда не было такой привязанности. Наверно, именно потому, что никогда не было дома – просторного гнезда – не городского, чтоб на крыльцо выходить, в сад. Было и есть – пространство, которого всегда решительно не хватает, оно завалено сыплющимися на голову книгами, ненаходимыми бумагами, мусором. Резкое невыполнимое желание избавиться от барахла – рраз и нету.

2. Вместе – редактировать тексты, сидя у компа, отчаянно ругаясь и злясь – потом вдруг находится слово, и очень короткое умиротворение. Вместе разбирать стих. Законченная работа – пустота, вышедшая книга – жалко, что радости хватает ненадолго.

Или вместе чистить грибы – на веранде с цветными стёклами. С мамой. Мама пела. И mrka тоже поёт, когда ужин готовит. Собирать чернику в Альпах, вечером холодает, ягоды со стуком падают в коробочку.

Перевод элиотских котов вычитывали в последний раз в Бретани на пляже.

Нюшенька в лесу собирала всех вместе, сильные у неё были пастушеские инстинкты. И всегда должна была идти с первым. А когда собирались гулять, она совсем теряла голову – скакала по кровати, носилась взад-вперёд по коридору.

Катя скромней, и Катя меньший пастух, но тоже почти всегда идёт за первым. В Бретани как-то раз попалась каменистая тропинка, Катя стёрла лапы, отставала поэтому.

Вместе наряжать ёлку – ругаться с tarzanissimo, который хочет столько игрушек повесить, что веток не видно. А друг Димка, всегда приезжающий на Рождество, из углового стратегического кресла смотрит, куда игрушки втыкать.

Мы с tarzanissimo работаем в саду на море – обсуждаем очередной стих Томаса – я пытаюсь вставить какой-нибудь синтаксис в бормотанье – народ отвлекается от своих занятий и веселится.

Ночью сто лет назад, в не знаю уж в какой по счёту жизни, идём вчетвером? впятером? от станции Пятиярве к Берестовому озеру в Ягодном. Июнь, в белой ночи светятся белые мелкие дикие гвоздики. Запах брезентовой палатки.

Я иду вдвоём с Катей по нашему лесу – холодно, 31 декабря. Катя суёт нос в мёрзлую траву, а я что-то бормочу себе под нос и вспоминаю, вспоминаю.

3. Эмиграция в 79-ом – аэропорт, стоим кружком, обнимаю всех по очереди. Уходим. Оглядываемся. Плачет папа. На плечах у приятеля моя подруга, он длинный – ей так нас видно. Уводят в автобус на лётное поле – последнее – фуражкой отчаянно машет мой самый старый друг Н. Всё. Переход в другой мир, в царство мёртвых. Друзья должны были приехать за нами, но – сели в отказ – все – эмиграция прервалась до Горбачёва. У папы секретность – про них было почти ясно, что не пустят. Навсегда, никогда. А перед тем дальний багаж на ленинградской таможне – выкатившаяся при проверке барахла облупленная миска. Миски пригодились. Так жалко было в Штатах тратить деньги на посуду, на совочек для мусора, стоивший целый доллар. А шикарные туфли на платформе, которые папа купил в ФРГ-шном магазине в ГДР, где он в начале 70-х строил атомную станцию,– мы взяли зря, я тогда не знала, что для меня с отъездом закончится сама идея нарядной одежды. Из досок дальнего багажа bgmt сделал книжную полку, на верхних досках большими буквами: станция отправления Л, станция назначения В. Ленинград и Вена. Книги, тарелки. Почему-то пропала книжка Аллы Драбкиной.

Лёгкий отъезд во Францию. У Джейка в конце зимы 86-го доклад в физическом институте в Анси, я жду его в гостинице, смотрю в окно на заснеженную улицу и места себе не нахожу. Телефонный звонок – Джейку предложили приехать на постдока – эйфория, счастье, неужели мы и вправду будем здесь жить!!!! Последний вечер во Флориде. Завтра увезут в контейнер мебель – книжную полку, огромный стул, сделанные Джейком, новый диван, купленный с первой, казавшейся очень большой зарплаты в 21 000 долларов в год. До того мебель не покупали никогда. Да собственно и после – почти никогда. Мы богатые – у нас на счету 12 000 долларов. Мы даже тысячу подарили знакомым, которым в тот момент было совсем не на что жить. Все эти 12 000, естественно, ухлопались на начальное обзаведение во Франции – квартиру снять, задаток отдать, машину купить, – и то, и сё. И в последний флоридский вечер на середину комнаты вылез огромный паучище – чёрный – и мы почему-то были уверены, что это каракурт, калифорнийская чёрная вдова, и было нам очень страшно – а дальше провал, – не помню, что мы с ним сделали. Ведь, наверно, убили.

4. Утром проснуться без будильника – и солнце. Запах кофе. И запах круассанов из булочной – на всю улицу. И трава блестит мокрая. И даже телефонная будка сияет всеми стёклами. Холодно, и дым из труб идёт прямо вверх. И скрипит железная калитка, и мир складывается, как пазл, плотно прилегая. Ну, а уж с апреля по сентябрь – один сплошной праздник. Иногда он даже в марте начинается.

5.

«Жизнь ведь тоже только миг,
Только растворенье
Нас самих во всех других
Как бы им в даренье.
Только свадьба, в глубь окон
Рвущаяся снизу,
Только песня, только сон,
Только голубь сизый.»

Но вообще растворенье – это совсем не про меня. Я всегда смотрю со стороны. И всё-таки ближе всего – гляжу на море с края обрыва – в Бретани или на Средиземном, а может быть, задрав голову, смотрю в небо – между качающимися верхушками средиземноморских сосен. И цикады, а запах горячей хвои мешается с неопределённым цветочным. Или иду по бесконечному песчаному бретонскому пляжу, по отливу. А может быть, зависаю в маске над осьминогом, над качающимися камнями, по которым бегут блики.
Если кто хочет поиграть, давайте
Tags: бумканье, из окна, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments