mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Барселона (длинные overall impressions - субъективные)

Если бы мы приехали туда на 3 дня, мне, наверно, она не понравилась бы.

Но мы были там неделю - и за неделю я вжилась, ходила по улицам уже не чужого города.

Когда мы уезжали, Машка сказала "Не Италия" - ну, Каталония и не подряжалась быть Италией, Италия - волшебное слово, проросшие камни в райском саду, превратившемся в лес.

А когда позавчера мы с Машкой бродили вокруг Нотр-Дам - в сияющей ещё липкой золотисто-зелёной тополёвости, а в глазах сверкали блики на безумных разноцветных тюльпанах, и взвивались от порывов нехолодного ветра с тротуара лепестки сакур, она, вздохнув, сказала - "всё-таки в Париже лучше, чем в Барселоне". Но и Парижем Барселона быть не подряжалась...

Мы жили на холме в когдатошней заводской деревне, а нынче тихой благоустроенной части города - Грасии - под самым парком Гуэль. Сначала мы отправились именно туда. И оказались в Диснейлэнде. Богатый промышленник Гуэль подружилися с Гауди ещё в молодости, и благодаря ему у Гауди не было недостатка в заказах на постройку домов. Что же до этого знаменитого парка, то по замыслу Гауди-Гуэля богатые люди должны были выехать из Барселоны и поселиться в особняках на склоне холма в зелени. Так, в общем, не случилось. Но были построены привратницкие у въезда в парк - кукольные домики со шпилями, завитушками, куполками. И лестница, и фонтаны - отличная детская площадка, только народу там видимо-невидимо, как, впрочем, и в единственном настоящем Диснейлэнде, где я была - в Орландо.

Из парка видно море, к нему город мягко сползает - и торчат вверх у самой синей воды огромные башни - бетонные, которым от роду лет пятнадцать. И крыши видны - беспорядочные, но среди них удивительно симметричные дырки - восьмиугольные перекрёстки.



Эти восьмиугольные перекрёстки - расширения улиц - почти никогда не называющиеся площадямм, образованные странно срезанными фасадами домов - результат смещения, перелива из одной строгой симметрии в другую чуть менее строгую. Барселона была построена по единому плану, но он по дороге как-то сам незаметно видоизменился - по плану инженера Серда - каталонца, выигрывшего в имперском Мадриде конкурс на застройку каталонской столицы.

К концу 19 века был тут в подавляемой Каталонии город у моря - обнесённый крепостной стеной, за которой он задыхался. За стеной начинались поля, за полями заводские уродливые поселения - та же Грасия. Из Мадрида долго не поступало разрешения на снос этой оскорбительной стены, но в конце концов барселонцы своего всё-таки добились.

И вот тогда и началась бешеная застройка - это было в 90-х годы уже позапрошлого века - так что не мудрено, что Барселона - центр архитектурного модерна - раззудись плечо - чтоб модернистским архитекторам развернуться, им нужно было пространство. Не только Гауди, ещё и Доминик Мунтанер, и Пук, и много всяких прочих.

Что Гауди гений - согласна - интуитивный гениальный ребёнок, лепящий дома из пластилина, а потом применявший к ним engorgement charm - и вот эти детские постройки вырастают и удивляют соседей. Впрочем, чего соседям дивиться - они и сами хороши - с башенками, эркерами, цветными дачными стёклами, балкончиками, ящерицами, драконами, лягушками и мышами.

В соборе Гауди есть одна сторона не-Гауди, достроенная сейчас. Она ужасна. Какие-то чудовищные квадратные головы, марсианские очки, говорят, что в городе эту сторону собора не любят и зовут "звёздными войнами". А другая сторона - Гауди - вылепленные из пластилина звери и растения - сплошная мягкость форм, хочется взять в руки и полепить ещё, ощутить под руками податливость глины. Тут и портрет усталой доброй ослихи, которую Гауди долго искал, как модель. А когда наконец нашёл, хозяйка испугалась, что он обидит пожилую нежную зверюгу.

Но самое удивительное в соборе - это колонны-пальмы. Там внутри чего-то достраивают, визжат дрели, разевают рты туристы, и тихо тянутся вверх белые стволы колонн, прорастающие кронами.

А совсем рядом с собором, на другом конце короткой улицы больница, построенная Домиником Мунтанером - соперником Гауди.

Все эти архитекторы были ещё и каталонскими политическими деятелями, борцами за каталонскую независимость, социалистами-романтиками, мечтавшими о городе-саде. И Мунтанер построил больничный городок, в котором сияющие многоцветные башни отдельных корпусов поднимаются над каштанами, апельсинами, иудиными деревьями и мимозой. Если бы Гауди попал под трамвай чуть позже, то он умер бы в больнице, построенной своим соперником. Но и соперник умер, едва достроив больницу, в которой больные должны были выздоравливать на солнышке в саду, и, наверно, и в самом деле, больным там чуть менее страшно, чем в других больницах.

Больницы тех времён похожи на тюрьмы, сегодняшние - на фабрики - а эта больница - на городок в табакерке, и поскольку недавно она попала под охрану Юнеско, там теперь туристы во дворе мешаются с больными, врачами, студентами медицинского факультета...

А третий знаменитый модернист Пук очень не понравился Ваське - по-моему, несправедливо - один из его домов занимает целый квартал, украшен башнями и притворяется потешной средневековой крепостью.

Приятней всего мне было в старом городе - в узких тёмных переулках с пыльными магазинчиками и шаркающими шагами. А ещё на маленьких площадях в Грасии, на пешеходных, где жестяные столики кафе, разрисованные граффити стены, скамейки, и пронзительные зелёные аргентинские попугаи в пальмовых кронах.

Я вслух прочитала название улицы, выходящей из одной такой площади - остановился седоватый бородатый стройный человек лет семидесяти и спросил, на каком к нам обращаться языке - по-анлийски, или по-французски. Мы выбрали французский, и он объяснил мне, что улица названа в честь нобелевского лауреата, открывшего нейроны. Я, конечно, опять забыла, как его зовут.

Каталонцы очень оказались в целом приветливы, радостно отвечали на вопросы, только говорили быстро-быстро, и если читать по-каталонски очень легко, то понимать, по-моему, просто невозможно - все звуки другие. Они очень доброжелательно выслушивали мои вопросы на моём поганом итальянском, который лезет из меня в Испании просто даже помимо воли, а отвечали по-каталонски.

В Барселоне чудесный кофе, не хуже итальянского, а круассаны так и гораздо лучше. И сангрия, и жареные кальмары.

В доме Гауди, вылепленном из пластилиновой серой скалы, где на крыше стоит воинство печных труб в шлемах, мы зашли в "типичную квартиру начала двадцатого века" - огромный письменный стол с чернильницей, детская с фотографией мальчика в матроске и девочки с бантом, лошадью-качалкой и велосипедом. Васька увидел этот деревянный трёхколёсный велосипед и закричал, что он его - он, оказывается, катался на велосипеде, унаследованном от двоюродного брата, родившегося в начале века.

А в злачной части старого города, где и сейчас подванивает помойками на узких улицах и подозрительного вида люди подпирают стены, недавно снесли бордель, где Пикассо потерял в 14 лет невинность. Вот снесли вместо того, чтоб мемориальную доску повесить. На площади имени Оруэлла, который провёл в Барселоне всю испанскую войну, будучи бибисишным корреспондентом, вовсю торговали наркотиками, и чтоб с ними побороться, сколько-то лет назад установили "большого брата" - экранчики видеонаблюдения.

В музее Пикассо в элегантном особняке множество его ранних работ. Я не могла себе и вообразить, с чего он начинал. Четырнадцати-восемнадцатилетний Пикассо - это русский передвижник - "Неравный брак", "Сватовство майора". Картина "Наука и милосердие" получила вторую премию на каком-то конкурсе. Чахоточная измождённая тётенька с горящими глазами лежит в кровати, с одной стороны от кровати доктор сидит на стуле - самого докторского вида - в жилете, с длинной чуть раздвоенной бородой, пульс щупает, на часы на цепочке, вытащенные из кармана, глядит, выражение на лице серьёзнейшее. А с другой монашка стоит в белом чепчике монашьем, ребёнок у неё на руках, и другой рукой стакан чая она страдалице протягивает.

Потом Пикассо уехал в Париж, и пошла уже иная история - и рисунок под названием poeta decadenta - в кашне и с закатанными глазками, перед которыми явно транцсендентные не числа, но видения.

Немного голубого Пикассо, немного розового, и скачок - в его последние годы. Работы, подаренные молодой вдовой Жаклин, - радостные, восхитительные, летящие. Расписные вазы, блюда, картины, от которых рот до ушей расплывается - "художник и модель" - и остаётся только завидовать такому жизнеутверждению и отсутствию старости.

Однажды мы съездили на море - за город. Тянется длинный совершенно плоский и узкий песчаный пляж. Вдоль него насыпь с дорожкой, по которой можно гулять и ехать на велосипеде. Дальше железная дорога. Отдельные пальмы. Временами городки с бетонными невысокими бараками...

В городе пляж такой же. И дорожка такая же. Но вместо невысоких бетонных бараков высокие стеклянные башни. И всё-таки какое-никакое, но море, танкеры где-то на горизонте, какой-нибудь парус поближе, столик кафе у края пляжа, внезапный дождь, загоняющий внутрь.

Рядом с домом, где мы жили в пустой квартире приятеля, ветеринарная клиника - в любом городе я всегда их вижу - там живёт огромный рыжий котище - проходя мимо, глядели через окно на него - развалившегося на стуле, или на столе. Много собак - почему-то больше всего боксёров и бульдогов. Где ещё можно каждый день непременно встречать какого-нибудь маленького толстенького Черчилля - английского бульдога? Только в Барселоне.

Удобное быстрое частое метро, где объявляют остановки, где Ваське вечно уступали место. Полное отсутствие хамства. Когда переходишь улицу, пешеходный зелёный длинный-предлинный.

Приветливый живой весёлый город, вполне пригодный для жизни.

У меня в голове мои личные списки городов - совсем коротенький - любимые, подлинней - привлекательные, следующий список - ни шатко-ни валкие, и последний - не нравящиеся.

Так вот Барселона очевидным образом попадает во второй список - где-то рядом с Дублином и Лондоном. Думаю, что жить там славно, но в отличие от Дублина и Лондона, вряд ли там клубится разнообразное культурно-происходящее. Мне-то как раз это не слишком важно, но для тех, кому важно - вряд ли в Барселоне это есть.

Что до приезда погулять - ничего сказать не могу. Я рада, что мы съездили, мы отлично бродили по улицам, сидели за столиками, глазели... Мне приятно, что я знаю, как Барселона устроена, и в голове сидит аж её карта. Я с удовольсвием там опять окажусь, если по делу, или в гости, если как-то сложится... Но вот не более того...
Tags: Барселона, из окна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 114 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →