mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Вчера в тесном вечернем метро ехал человек с контрабасом. Стоял на платформе, опираясь на незачехлённую, слегка потрёпанную деревянную громадину. Поезда почему-то не было минут десять, так что народу скопилось много. Я прошла мимо, и как он залезал в вагон, уже не видела.

Мама рассказывала про одного оркестранта-контрабасиста, который страшно огорчался, что сын его выбрал скрипку: "Контрабас - это же как скрипка, только ещё нежней". Приходил делиться горестями к ним в бухгалтерию.

Большую часть жизни мама проработала в бухгалтерии в Мариинке. Так получилось. Когда-то она училась в институте вместе с tarzanissimo, участвовала в литературном кружке. Когда после доноса начались разборки, tarzanissimo бросил всё и уехал из Ленинграда, а маму стали таскать и грозить исключением. Ей это быстро надоело, она сообщила приставучему гэбэшнику, что учиться дальше не собирается, и ушла сама. Закончила бухгалтерские курсы.

Когда мама работала в театре Ленинского комсомола, она водила меня на "Аленький цветочек". Там было чудище - мохнатое симпатичное, тёмно-зелёный лес, и по-моему, были Леший с Кикиморой, хотя что им делать в "Аленьком цветочке".

А в антракте меня познакомили с медвежонком. Человек, который жил с этим медвежонком, предлагал маме привести его к нам на Новый год. Только папина мама, бабушка, с которой мы жили, запретила - "через мой труп". Не держите дома медведей, - медвежонок вырос, хозяин, ходивший с ним по детским театром, отдал его, и медведь поселился в клетке в Солнечном недалеко от залива. Говорят, что потом его продали в какой-то сибирский город и там съели. Очень-очень надеюсь, что всё-таки это неправда, что не было людоедства.

Мне было ещё довольно мало лет, когда мама поступилп в Мариинку. В бухгалтерии они жили славно, по-семейному. Главная бухгалтерша была из "бывших", так что когда приезжали иностранцы, директор, пришедший в театр из пожарной команды, призывал её из бухгалтерии, чтоб она поговорила "на языках". Семьи у неё не было, когда она умерла, мама унаследовала её малахитовые бусы.

Ещё была круглая уютная Буся Исаковна, которую звали Пусей Исаковной. У неё в семье была мелкая неприятность - племянница вышла замуж - "вы представляете, за еврея из Бердичева". Вот ведь мезальянс для ленинградской еврейки из хорошей семьи!

Мама трепетно относилась к своей театральной работе - если дело было перед расчётом зарплат, могла отправиться в свою бухгалтерию больной, с температурой. И никакие папины выкрики, что театр без неё не сгорит и не утонет, не действовали.

Нас водили на оперу и на балет - я-то всё равно не люблю ни того, ни другого - и мы слышали кучу историй из театральной жизни.

Кто-то с кем-то поссорился и не здоровался. Увидев врага, или врагиню (тётки ведь, небось, были) в чьём-то обществе, этот первый кто-то произнёс: "вам здрасти, а вам нет". Демон в пьяном виде упал в оркестровую яму и ногу сломал. Его пришлось заменить. Заменщику выдали премию за то, что он "пел не своим голосом".

Однажды в бухгалтерию вошёл Алексей Толстой. Нет, это был не призрак, а сын его Дмитрий - все Толстые, как известно, очень похожи.

В метро ехал человек с контрабасом, - я только не знаю, вёз ли он свой контрабас домой, или, может быть, пел в вагоне и аккомпанировал себе на этом инструменте, который, конечно, нежней скрипки.
Tags: Париж, дневник, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments