mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

На старых фотографиях, в старых фильмах почему-то за душу хватают автобусы, троллейбусы, трамваи...

Транспорт. Речные трамвайчики. Электрички. Буксиры.

Будто именно в них, в этих лупоглазых автобусах, в трамваях с деревянными скамейками друг против друга (в детстве я их ещё застала, хоть и быстро они сменились на те, что с кожаными сиденьями) - спрятано время, как смерть Кащея бессмертного - в яйце.

У сорокового, на котором я в школу ездила, два зелёных огня, а у пятёрки, которая с Васильевского на Театральную ходит, - один синий, а второй - забыла. Целый год я ездила на ней из театра, куда меня устроила мама мыть полы после того, как я не поступила на матмех, - домой. Увы, я не любила ни балета, ни оперы, и убирать театр было почти так же отвратительно, как любой завод. Не совсем так - потому что театральная площадь. "Профессор Римский-Корсаков, вертясь на пьедестале, никак не мог подняться, чтоб руку мне пожать".

Я часто шла на работу пешком по городу в шесть утра - через мост над чёрной водой - и почему-то замечала пустые телефонные будки - иногда на ветру тоненько пищали их поломанные двери. А закончив мыть полы и выворачивать урны в артистической уборной и на лестнице, я выходила - вольная пташка - и на углу в булочной пила бурду под названием кофе из железной бадьи и жадно съедала зефирину в шоколаде - продавашийся в этой булочной мой любимый атрибут роскошной жизни. В конце концов, я работала и имела на это право!

Не помню, какой у пятёрки второй огонь.

В электричках зимой было холодно, пахло лыжной мазью. Однажды яблоко упало на вагонный пол. Мы его всё-таки съели.

И электрички кричали - тревожно, протяжно. И за дачными платформами рос шиповник, таволга. И в июне так поздно темнело. А в сентябре люди везли корзины с грибами, покрытые папоротниками, и очень хотелось заглянуть в чужую корзину, потому что уверенность была - наверняка белые и красные, что просвечивают через папоротники - они наверху для вида, а внизу сыроежки, но вдруг всё-таки нет? И ещё букеты - любимые мамины тёмно-лиловые астры и нелюбимые гладиолусы.

Одно лето мы жили возле железной дороги, и на дачу надо было часть пути идти по шпалам. Я замирала от ужаса. Какая-то была страшная история про тётеньку, у которой в стыке рельс застрял каблук, она пожалела туфли и попала под поезд.

Троллейбусные усы иногда соскакивали и беспомощно повисали. Троллейбусы - они были такие живые тёплые звери. И усы длинные.

Медленно катят под снегопадом.

"Останься на нагревшемся мосту, роняй цветы в ночную пустоту"

А память как старое кино, лента рвётся, на экране лица смазаны, и голоса еле слышны.

Подводное царство, глубокая вода, там рыбы ходят тихие.

Покричи в колодец - аууу - и эхо от стенок.
Tags: бумканье, из окна, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 82 comments