mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Category:

Аксёнов. "Таинственная страсть"

Не помню, какая ещё книга вызвала у меня столь противоречивые чувства.
Сначала возникло дикое раздражение и неприязнь – кокетливые вульгарные псевдонимы – Окуджава – Кукуш Октава, Высоцкий – Влад Вертикалов, Ахмадулина – Нэлла Аххо... Не менее безвкусные, чем псевдонимы, фразы. Неточные слова и кривлянье, перемешанные с подражанием какому-то усреднённому западному писателю середины двадцатого века, отчасти, может быть, Генри Миллеру – только Генри Миллер даёт острейшее ощущение присутствия и совершенно лишён наигрыша, а Аксёнов словечка в простоте не скажет. Он, к тому же, рассказывая о шестидесятых, использует современную терминологию, и мне режет ухо слово «мажоры» – возникает неловкое ощущение, что ему очень хочется, задрав штаны, угнаться. Ну ладно ещё «трахаться», которого не было в общеупотребительном языке шестидесятых-семидесятых, его заменить и в самом деле нечем. «Любовь, как акт, лишена глагола» – так оно и было.
Вместо «любовь» Аксёнов пишет «л-вь». Чтоб читатель его не упрекнул в пошлости, – ему, читателю, предоставляют иронию – на блюдечке с голубой каёмочкой – пошлейшую. Как религиозные евреи пишут Б-га.
Очень много самолюбования, причём, похоже, что автор искренне не понимает, что описанные им формы поведения вызывают лёгкую брезгливость – в книжке очень чётко прослеживается сращение правящего класса с московскими околодиссидентскими кругами, что всегда шокировало ленинградцев. Полуопальные вроде бы писатели ездят за границу и катаются в личных автомобилях. Получают квартиры и дачи, страдают от партийных разносов и очень боятся потерять привилегии. А дамы выходят замуж за партийных функционеров, чтоб, например, не подвергаться неприятностям из-за еврейства.
И удивительное отсутствие достаточно примитивного этического чувства, – ну такого, по которому блядство – выход замуж по расчёту за возможность кататься за границу и жить безбедно – это не комильфо, как не комильфо – писать патриотические стихи, чтоб продолжать пользоваться благами и жить не на общих основаниях.
Это с одной стороны.
А с другой – эту книжку я, плюясь, читала с удовольствием. И мало того, описанный в ней способ взаимоотношений с властью, который должен вызывать брезгливость, на эмоциональном уровне её не вызывал – наверно, в этом талантливость Аксёнова – в том, что читая пошло написанную книгу с описанием пошлой жизни, не раздражаешься и не осуждаешь.
Я готова даже поверить в то, что наивный Роберт Рождественский, который всю жизнь писал советскую чушь и тексты популярных песен, – хороший был человек. Да и все они – малоумные, позёры, хвастуны – вызывают симпатию.
Все их игры с властями – у кого-то искренние, у кого-то чисто конъюнктурные, все эти ленины, которых надо убрать с денег, не вызывают желания обличать – вроде как невозможно относиться к этим людям, как к взрослым. А дети – они обычно вне морали.
И наверно, умение так повернуть читательскую эмоцию – во всяком случае, мою – это как раз достоинство этой книги. Ещё раз повторяю – не вполне внятное, потому что написана она всё-таки невероятно пошло.
Но каким-то окольным путём через пошлость и кокетство проникает не то чтоб нежность, но по крайней мере сочувствие – к ним, к себе – и ужас от проходящего времени, тикающих часов – Аксёнова нет, Рождественского нет, Вознесенского нет. Остались из героев этой книги Евтушенко, да Ахмадулина, да Гладилин, который в эпизодах появляется. Эти люди старше меня всего на одно поколение. И я им невероятно благодарна. В конце концов, столько всякого разного мы получили от них – хоть сексуальную революцию, хоть потребность в свободе, хоть отвращение к власти, хоть перепечатанного на машинке и прочитанного в 17 лет Мандельштама. И в некотором смысле мы учились на их глупостях, на их отсутствии вкуса.

Конечно, Аксёнов не понимает масштаба Бродского. Конечно, он остаётся в волшебном кругу представлений сорокалетней давности.
Это грустно и смешно, и раздражает, и трогает.

Про часть историй, рассказанных в этой книжке, очень хочется понять, правдивы ли они, но вряд ли когда-нибудь узнается – например, действительно ли Бродский, который за всю жизнь не сказал о Евтушенко ни одного доброго слова, с ним общался в каждый приезд Евтушенко в Америку? Правда ли, что Евтушенко пытался хлопотать о том, чтоб родителей Бродского пустили в Америку в гости?
Впрочем, любопытство это пустое и сродни сплетням…

И в сухом остатке от этого романа – наверно, всё-таки томящая жалость о прошедшей жизни...
Tags: книжное, рецензии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 89 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →