mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Category:

7. Клочья памяти. Италия, поездки, май 1979 г.

6. Клочья памяти. Италия, поездки, весна 1979 г.

Неаполь я не полюбила. Была там, кажется, раза три, и не испытала сродства. В голове у меня смешались все туда приезды.

Что же было в тот, в самый первый раз?

Наверно, это тогда мы отправились на песчаный грязноватый пляж Санта Лючию – Робертино Лоретти – юный, звонкий был ещё так недавно, только что народ в России радостно распевал «Чья майкаааааааааа». Так что без Санта-Лючии – никуда. Пожалуй, впервые именно там я увидела не такое редкое в Италии зрелище – обиталище мафучки за толстым каменным забором, поверх которого битое стекло наклеено – остриями вверх.

И ещё Неаполь – через уличные пробки с диким ором и визгом пробирается скорая помощь, а в хвосте, вцепившись, несколько машин.

Когда в 84-ом мы с Джейком были в Неаполе, мы приехали туда вечером в воскресенье – повсюду валялся мусор – упаковки, огрызки, – пахло помойкой, и ветер гонял засаленную бумагу по тротуару.

А утром мы вышли на улицу, где всё чудесным образом преобразилось – город превратился в огромный восточный базар – лукавый, весёлый, полный обманщиков, – воскресный мусор– это были не убранные из-за выходного следы рыночной жизни.

Крик, баснословно дешёвые цены, хрипящие торговки. Конечно же обвешивали там и обсчитывали,– когда мы покупали помидоры за какие-то смешные вовсе-не-деньги, даже по сравнению с обычной ничтожной ценой овощей, – мы увидели, что нам их изрядно недовесили – и Джейк сказал – слушай, ну, пусть же они получат удовольствие, эти торговки – как же можно лишить их счастья нас хоть чуть-чуть обмануть.

Из Неаполя мы съездили в Помпею. Там я с тех пор не была. Ну что тут скажешь – я очень люблю васькино о Помпее.



Шуршанье ящерок по солнечным камням,
И плющ, как плащ,
под сонным ветром чуть упрям.
В осколках солнца мозаичные полы,
В пилястрах розовых зеленовата тень,
И через трещины классических затей
Шалфей пробился и лаванда и полынь.

Сметает ветер листья с мраморных собак,
Раздует каменные складки белых тог,
Какой-то надцатый, а всё же римский бог
Вдруг подойдет и спросит,
что мне здесь не так.
На фресках люди все чужие... Только тут
И с ними можно пообщаться тишиной,
Хотя они, всего вернее, не поймут,
Что не Империя за белою стеной -
Живые травы между мраморных лачуг,
Полусухой чертополох у входа в храм...

И только море не меняется ничуть,
И виноградники лопочут по утрам
Как при Антонии...
....
Мраморные собаки и ветер, и шорох сухих листьев.

А потом мы уплыли на Капри – и опять смешалось всё – на Капри я была тоже раза три – собственно в Неаполе всякий раз оказывалась, чтоб отправиться на Капри. А больше я туда не поеду – зачем – прекрасный остров, ставший туристской игрушкой, – к счастью на Средиземном море столько ничуть не худшего и не затурищенного.

Но тогда – Анакапри – игрушечный опереточный городок-декорация – ночью под крупными звёздами. Тропа в гору. И с вершины холма – заросшие склоны и море – сияющее, волшебное – родное. Одно из сильнейших итальянских ощущений того времени – найденная прародина – при всём моём незнании истории, при том, что античность для меня – миф об аргонавтах и 12 подвигов Геракла в пересказах Льва Успенского – в Италии я всё время ощущала – я оттуда, впервые в жизни и очень остро – цивилизация наша, наши представления о прекрасном – с этих берегов...

Когда мы были на Капри с Джейком, мы приволокли на гору бутылку отличного кьянти и там её выпили, – ему казалось – необходимо – отпраздновать эти скатывающиеся в блеск и синеву склоны.

А тогда в 79 мы расстелили наши спальники у причала в Marina Grande.

В последний раз я была на Капри в 87-ом с Б., – тогда мы растянулись ночью на плоских скалах над водой – и к утру подмёрзли.

И в какой-то приезд я была в Лазурном гроте – наверно, не в тот первый, вряд ли в 79-ом мы бы решились потратить на это деньги. Хитрый беззубый неаполитанец повёз нас на лодке, и в цену входило хриплое пение «Санта-Лючии». Лазурный – он и вправду лазурный, феерический голубой свет заполняет его. Но теперь-то я знаю, сколько на свете лазурных гротов – например, совсем маленький гротишко в массиве Эстерель, куда лодке не заплыть вовсе, туда только в маске можно, и если нет больших волн, а потом маску сдёргиваешь и оборачиваешься – качаешься в голубом с золотыми прожилками воздухе.

С Капри мы уплыли в Сорренто, потому что в нашем итальянском «Мишлене» прочитали, что будучи в тех краях, грех не проехаться по прекраснейшей дороге из Сорренто в Салерно – по берегу между морем и скалами, ну, а ещё и Робертино Лоретти пел – «Вернись в Сорренто».

Мы заночевали на выезде из городка, прямо под большой дорогой, на удобном откосе, и ночью нам на головы скатилась банка из-под кока-колы, выброшенная из какой-то машины.

Утром сели в автобус и поехали в Салерно. Справа под обрывом слепящее бутылочное море – вот ведь удивительно – море на юге Франции и севере Италии чаще синее, а там, южней Неаполя, – зелёное.

Слева – довольно вертикально – то склоны, густо заросшие, то скалы. А растут, в основном, лимонные деревья – светлые огромные лимоны на фоне глубоко тёмных листьев.

От городка к городку.

Амальфи – с византийским собором. Там мы с Джейком в 84-ом сняли комнату в большой путаной квартире у какой-то тётки, жили там с неделю – плавали с маской с маленького пляжа, к которому долго спускались с холма, – из тени в ослепительный свет, – чтоб не ходить на песчаный городской, где была, естественно, уйма народу.

Позитано – яркие черепичные крыши террасами – там Стейнбек любил жить.

Итальянские шофёры гоняли по неширокой серпантинной дороге – с посвистом. Где-то в начале пути, недалеко от Сорренто, перед нами вдруг возник огромный датский автобус. Сначала он тихо-тихо полз, а сзади гудели на все голоса. Потом остановился – ни вперёд, ни назад. Я очень хорошо представила себе панику датского шофёра, впервые оказавшегося над обрывом. Итальянцы повыскакивали из машин и отправились помогать. Они махали руками, показывали, куда руль вертеть, и через несколько минут совместных усилий загнали автобус под скалу, в такое углубление возле дороги, аварийный паркинг. После чего все разбежались по машинам, включая нашего шофёра, и разъехались по своим делам. А датчанин остался стоять – до конца света? Ну, во всяком случае, когда мы с Джейком через пять лет оказались в Амальфи, датского автобуса там не стояло.

Из Салерно мы уехали на поезде в Рим.

Шли последние дни. Деньги Хиас мне заплатил ещё до поездки на юг, и больше, чем мы рассчитывали, – по письму моего доктора, который сообщил, что я работала целыми днями, а не половинками, как считалось сначала. Надо было купить подарки и отослать их бандеролью в Ленинград.

Мы отправились на дешёвый рынок у Porta Portese. Приобрели джинсы, и не одни. Кстати, тогда девицы носили невероятно обтягивающие джинсы – говорили, что оптимальный вариант их надевания – девица ложится на спину, один мужик тянет за молнию, другой пытается стянуть их на поясе.

Вот такие и купили.

А потом пошли в английский книжный магазин – внизу у ступенек piazza di Spagna.

Ну что может быть бредовей покупки английских книг в Риме перед отбытием в Америку? Да ещё, чтоб в Россию их послать? Среди нескольких купленных книг (глаза разбегались – естественно, мы хватали известных нам авторов, у которых в переводах существовали одна-две книжки) был какой-то роман Апдайка, – а на обложке почему-то голые титьки. Эту книжку на таможне конфисковали – небось, в личное пользование.

За пару дней до отъезда мы ещё раз съездили во Флоренцию. Всю ночь просидели на ступеньках собора и уехали первым утренним поездом.

Есть в Риме места, где я с 79-го не была – ни на станции Тибуртина, ни на станции Трастевере. И, наверно, приснился мне памятник, которого я никак не могу найти – современный памятник Франциску Ассизскому – мне кажется, что на протянутой ладони у него голубь, ноги босые, капюшон на голове – и стоит он возле собора San Giovanni in Laterano рядом с рынком – но рынок на месте, а Франциска нету, – и кто теперь поверит, что памятники не гуляют по крышам...

Кстати, о памятниках. Бегемота после жизни в Ленинграде, после знакомства с Веной и с Римом посетила мысль об инсталляции – а если свезти из всей Европы всех дядь на лошадях, поставить их в ряд в пустыне Сахара – и любоваться на всю эту красоту с вертолёта...
...
Конец мая. Жара. Спали мы на балконе. По вечерам сидели у фонтана Треви, или под аркадами площади Республики слушали сладкие шлягеры – там каждый вечер играл небольшой оркестр, услаждая сидящих за столиками...
А 4-го июня – аэропорт, самолёт – Нью-Йорк...
....
Продолжение следует
Tags: Италия, пятна памяти, эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments