mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

8. Клочья памяти. Америка. Первый день. Июнь 1979.

7. Клочья памяти. Италия, поездки, май 1979 г.

Первое, что мы увидели, снижаясь над Нью-Йорком, – это огромные машины, ползущие по широким дорогам. В тогдашней Италии машинки бегали крошечные, игрушечные. А тут – мастодонты. Потом почти все мы, свеженькие эмигранты, обзавелись чудищами погромадней –  машинами выпуска 60-х. В 79-ом американские машины как раз стали уменьшаться – был первый нефтяной кризис, поэтому бензин начали экономить – машины делались меньше, появились неавтоматические коробки передач, скорости на дорогах ограничили до 50 миль в час.

А старых гигантов один мой знакомый профессор-славист называл еврейскими байдарками – за 100 долларов можно было приобрести какого-нибудь пукающего прихрамывающего на одно колесо старичка –  их покупали эмигранты, аспиранты и прочие безденежные люди.

Часть наших попутчиков по самолёту в Нью-Йорке встречали друзья. Завидно было остро, почти до слёз. В голове проносилось – ты выходишь из самолёта, и кто-то родной бросается к тебе. Мы были среди тех, кого встречали только представители Найаны – американской еврейской организации, которая вслед за ХИАСом подхватывала эмигрантов.

Нас отвезли в гостиницу, откуда на следующее утро должны были забрать и отправить на самолёте в Провиденс.

Влажный горячий вечер, и глухая тоска – какое-то вселенское одиночество – сыро, жарко, темно.

Мы отправились на поиски магазина – хотелось есть. Бегемот задал вопрос первому встеченному человеку. Это был огромного роста молодой негр. Он что-то ответил, Бегемот, прилично знавший английский, не понял ни слова.

Сейчас трудно себе представить, каким образом американский, небыстрый в сравнении с британским, английский мог быть таким непонятным. Но по первости всем приходилось тяжко – люди, отлично знавшие язык, всё могли сказать, и их понимали, а они – нет.

Самыми «понятными» были иностранцы, а ещё в Брауновском университете был чудесный мистер Райан – заведующий лингофонным кабинетом. В его обязанности входило подписывать заветные бумажки, удостоверяющие достаточное для поступления в аспирантуру владение языком. И как же красиво, чётко и понятно он говорил. Даже мне в августе, после моих сумасшедших двух месяцев, в которые я только и делала, что учила язык, он дал такую бумажку. Изысканный мистер Райан – не доктор, – мистер, не профессор, – заведующий лингофонным кабинетом.

 

Но тогда в Нью-Йорке на душной влажной июньской улице нам попался отнюдь не мистер Райан.

Однако магазин, светящий окнами в темноте, нам попался, и мы купили там банку консервированной кукурузы. В России кукуруза была в радость, деликатес редкий это был. После свержения Никиты Сергеича, пытавшегося выращивать её на крайнем севере, кукуруза совсем почти пропала – только на юге бабки её выносили к поездам – початки с солью и с маслом.

В Провиденсе в аэропорту нас встретила средних лет сурового вида женщина Мира из Риги, работавшая в местной еврейской общине.

Она очень чётко держала дистанцию, а мы, небось, хотели, чтоб нас в гости позвал кто-нибудь...

Мира отвезла нас в снятую для нас квартиру. Сейчас-то я понимаю, как нам повезло – длинный двухэтажный многоквартирный дом с опоясывающим балконом был в двух шагах от кампуса. А тогда мы ехали по пригороду, некрасивому однообразному пригороду – двухэтажные дома без особых примет, перед ними газоны, огромные машины припаркованы у тротуаров, пешеходов нет.  Приехали.

Прошли в квартиру. Гостиная, кухонный отсек, белые стены, дверной проём без дверей. В холодильнике громадные куриные ноги, из тех, что потом в России стали называть ножками Буша, апельсиновый сок.

Мира сказала, что в квартире только что был ремонт – в голове промелькнуло – «он же ещё не закончен» – ведь стены белые, и вместо дверей проёмы...

 ...

Курьи ноги я запекла в духовке. Из костей у них проступила кровь, и они были совсем невкусные...

На следующее утро мы вышли на улицу и пошли погулять. Мы были единственными живыми людьми на тротуаре. Перед нами остановилась машина, из неё высунулся человек и спросил: Where is ninety five? Мы стояли, раскрыв рты. Девяносто пять чего? Чего девяносто пять ему нужно???...

Въезд на 95-ую дорогу, interstate вдоль всего восточного побережья, был неподалёку, но мы даже и не знали, что дороги нумеруют.

В тот же день нас посетила миссис Миллер – главная в еврейской общине – женщина-гренадёр под два метра с седыми кудряшками. Она принесла нам библию и сообщила, что если у нас будут какие-то проблемы, так в доме живут евреи, и мы можем к ним обратиться...

Мы вежливо улыбались – почему надо обращаться именно к евреям, зачем нам библия...

...

Станция отправления Ленинград – станция назначения Провиденс.

Душная мокрая летняя ночь. Затерянность.

 

Продолжение следует.

Tags: Америка, пятна памяти, эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 90 comments