mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Когда-то самым естественным жизненным пространством казалась мне городская квартира. Съёмные дачи были летними обиталищами. Старались снимать в небольших домиках, чтоб соседей было немного, – комнату с верандой. И лучше б на веранде – цветные стёкла.

Веранда была центром жизни. В холодный ленинградский август, в холодный июнь в солнечные дни к вечеру она нагревалась через стекло. Там обедали, чистили грибы, распевая песни. У мамы отпуск всегда был в августе, и этот мамин отпуск на даче был кульминацией лета – с грибами, пирожками с черникой, купаньем в заливе.

Но хоть лето и было главным в году – нелетняя жизнь была сплошным ожиданием каникул – всё равно вообразить себя постоянно живущей за городом было невозможно. И городская квартира была частью этой непременной городской жизни – соседи по квартире, соседи по лестнице.

Когда я уехала от родителей, и мы с Бегемотом оказались обладателями невиданной роскоши – отдельной однокомнатной квартиры – мы раза два залили нижных соседей, забыв про наполняющуюся ванну, вспомнив о ней только когда вода уже выплеснулась через край и радостно потекла по полу. Соседи злились и кричали, несмотря на то, что мы, когда ванна переполнилась в первый раз, заплатили им за ремонт потолка, покрыв убытки с лихвой. Ну, а во второй – мы позорно убежали на цыпочках вниз по лестнице – нас и дома-то не было, мы тут ни при чём.

На площадках у дверей тогда ставили кастрюльки с пищевыми отходами для неведомых колхозных свинок – эдакие омерзительно пахучие ёмкости с гнилым луком и картофельными очистками.

В отдельной нашей квартире – чистейшей заслуге моей мамы, сумевшей произвести сложный обмен, – в кухне на диванчике часто кто-нибудь жил, а когда мы отправлялись летом на Кавказ болтаться по горам, ключи от квартиры, правда, в которой денег отнюдь не лежало, оставлялись самым разным людям, и у холодильника было прикноплено:

Предаваясь здеся блуду
Не разбей ты нам посуду
Не оставь следов повсюду
На цепочку дверь закрой
А то будет ой-ёй-ёй.

Какая-то ещё строчка была, но я её забыла.

И вот городское пространство, с соседями или без оных, очень долго вопринималось мной, как пространство безопасности. Почему наличие за стеной людей было успокоительным обстоятельством? Вообще с течением жизни, конечно же, важность непереводимого на русский понятия « privacy » всё возрастала. Жили ведь когда-то в одной комнате – и ничего, не мешало... И не мешала нынче раздражающая бетонная коробка.

Недавно в Дордони, когда долгожданный дождь хлопался на дорожку, шуршал в липе, я из комнаты смотрела на лезущую в стеклянную дверь зелень, и между мной и подступающим миром – с деревьями, ласточками, копошением в кустах – только тонкое стекло. И это утешало, создавало естественную протяжённость пространства, которая неожиданно превращалась в протяжённость возможностей и времён – может, ночью проухает сова, или выйдет из кустов orco peloso – герой подлинной сказки про Красную шапочку, из тех, что Итало Кальвино собрал, – волосатый людоед – или проснёшься утром от того, что залетела ласточка и мечется под потолком – и в таких случаях понимаешь, что вечность отчасти удаётся, а вечером после грозы – благодать у реки...
Tags: Дордонь, бумканье, из окна, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments