mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Па де Кале

Пытаюсь вжиться в пейзаж – в любой, вытащить мой смысл и вплести в сетку памяти. Ламанш. Да нет, какой Ламанш – Па де Кале. Проливчик всего ничего – и Англия видна – присмотреться через дымку, и белые утёсы Дувра, правда глаза начинают слезиться от пристальности.

Приливы да отливы, и собаки носятся по песку.

Тот самый французский север, который не больно любят неместные – сопки и болота, и море серое, и гребни бегут.

Ветер с дождём, а иногда и солнце печёт, но воздух всё равно холодный.

Главная площадь с булочной и мясником, у которого gasterea покупала колбаски и местные паштеты – с цикорием, с черносливом. И всюду продают жареную картошку, но это не низинная страна Бреля, где колокольни вместо гор – тут волнисто – и сопки не низенькие.

Ветер гонит песок, и упругие воздушные змеи трепещут в воздухе. И люди на досках под прямоугольными разноцветными парашютами носятся, подпрыгивая, по воде.

И мужик с белой бородой и в синих плавках полез в море под не моросящим, а брызгающим дождиком, а те, кто помоложе, в холодную воду не хотят – другое поколение, они не плейбои – разве что спортсмены.

Нет, не должно быть это всё похоже на Усть-Нарву, откуда? Там нет такого ветра, и нет приливов-отливов, и дюн тоже нет. Но всё равно в эту хмурь, в эту взвесь в воздухе, на главной площади перед булочной, из которой запах хлеба, на улицах, где за заборами ослинник жёлтый, лежит эта детская Усть-Нарва – эта тоска и радость, эта хрупкость и смысл бессмыслицы...

Жёлтые ромашки и красные маки, и огромная мохноногая лошадь пасёт тёлочек, и невозможность небытия, и непредугаданность – ну, как было знать в той первой жизни, что будут вторая, третья, что буду идти в водной взвеси по песку, а напротив будет Англия...

А в голове дикая смесь – те, кого нет, ушедшие совсем, ушедшие от нас – они живут в тогда и там, а мы – где? – посредине – и откуда выудить тот необходимый смысл, ту стройность, в которой каждый лист находит своё место, каждый обрывок...

За окном маленького домика, прижавшегося к соседям, мальвы да гортензии, и мокрый белый стол, и кусты качаются.

На отливном пляже – морском дне, – далеко – от земли, от городков и деревень, разбросанных по берегу, выходящих, сгрудившись, на набережные, лежит зелёное чудовище, и полуголые дети вдруг подымаются над ржавыми железяками, – корабль, умерший, заросший зеленью, мидиями, проржавелый насквозь железный кит. То ли – Арго, то ли эсминец второй мировой.

Пикардия здесь, французская Фландрия – город Кале, откуда д’Артаньян поскакал за подвесками.

А чего б я хотела – от своей жизни – чтоб ничто не ушло в песок? Чтоб все живы были? Чтоб повторялась вечность дачной веранды, вечность впервые в Бретани увиденных кораблей на песке, облезлой охряной виллы под Генуей, бегущего тополиного пуха по полу римской квартиры и сосен в Рамбуйе?

В прилив бьют в набережную волны, и домам не устоять бы – кабы не прижимались друг к другу.

На берегу Па де Кале – этой узкой щели между Англией и Францией, щели, в которую дует ветер из Северного моря – задувает воду в Атлантику. Недаром в 19 веке люди страдали морской болезью в переезды – при таких-то ветрах...

В дюнах, заросших облепихой, вязнешь в песке и огорчаешься, что ягоды зелёные.

И прыгая в приливных серых волнах на ветру, я вспоминала рассказы родителей про Палангу в сентябре в самом конце советской власти, когда они вне сезона ездили по городам и весям, пользуясь папиной ветеранской карточкой, открывавшей им двери гостиниц. В Паланге были волны в сером море, и никто, кроме них, не купался.

И что в сухом остатке? Ветер воет на набережной, дома отражаются в лужах на песке, – отлив.
Tags: Ламанш, Па де Кале, из окна, каникулы, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments