mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Лазурный берег в конце зимы

Холмы заросли мимозой, острейший запах дрожит в воздухе.

А вечером в саду пахнут кипарисы, их запах смешивается с сосновым. На сосне над террасой живёт белка и сыплет мусор на голову, на керамические плитки пола – огрызки шишек, мелкие веточки. Когда мы за стеклянной дверью, в комнате, белка устраивается на террасе, раскладывает на полу рыжий хвост. А Катя потом за белкой объедки подбирает – грызёт упоённо.

В роще через дорогу всё разрыто – кабаны – эдакие бульдозеры с раздвоенными копытцами. Летом они заходят в сад и грызут шланг от поливалки. Лисы тоже бывают.
Голые низкие виноградники тянут из земли чёрные трёхпальцевые руки. Руки? Лиры?

Оливы, оказываются, зимой стригут, ветки на земле валяются.

В лесу влажно, полутемно. Сто лет не видела печёночниц – в Ленинграде в мае букетики продавали бабки и обзывали её фиалкой. Ленинградская – синяя, тут печёночница лиловатая. Лес растёт у подножья низких красных горок – массив Эстерель – розовый гранит.

Стоит выйти на опушку из густых зарослей, как оказывается, что воздух тоже окрашен розовым от скал, и слегка дрожит.

Мимоза рекой вьётся по дну долины – мимозовая река, хвойные берега. Идёшь верхней тропой, а она внизу под тобой вьётся.
...
В Ницце на набережной стада велосипедов. Резко холодает к вечеру. В честь карнавала, у всех прохожих в руках мимоза, только у некоторых ещё и другие цветы, например, орхидеи. Днём народ купается, кто-то плавает до буйков в четырнадцатиградусной февральской воде. А дети пищат, плюхаясь в полосе прибоя. Из городких рюкзаков, вроде моего, за спинами гуляющих, тоже торчит мимоза.

В лесу её дерут, как черёмуху в Питере каким-то давним маем, когда мы плавали по Неве на лодке, а черёмуха свешивалась с берегов.

Пиво на уличных столиках просвечивает на солнце.

Собаки, ролики, голые люди на пляже вжимаются в гальку, а кто-то идёт в шапке-ушанке. И в отличие от Парижа возле уличных столиков нет газовых обогревалок.
...
На приморской тропе несмолкающий ветер, остро пахнет соснами, и тут тоже вдруг из расщелины в красных скалах – неожиданный мимозовый куст. Вода непрестанно меняет цвет – иногда густо синяя, иногда зелёная. И эта неумолчная непрерывность – от остроты соощущения что-то внутри сжимается до страха. Тревожно – от этой смеси запахов – сосен, ветра, каких-то дальних цветов, от переливчатости воды.

Муж и жена ведут на двух поводках двух старых лаек. Собаки идут с трудом, почти ковыляют, их приходится подтягивать на камни, почти переносить через препятствия. А молодая бульдожка на маленьком пляже радостно нюхала кромку прибоя. И у воды мы находили потерянные собаками теннисные мячики.

...
Светятся на солнце мимозовые холмы, на горной дорожке только и надеешься, что никто не поедет навстречу.

Тень от шмеля на жёлтой стене, тени чаек пробегают по деревьям.

В Сен-Тропе джипы и дорогущие мотоциклы, мачты, а в городке Гримо возле развалин замка, как бешеный цветёт миндаль, и жмёшь на кнопку аппарата, бессмысленно жмёшь, пытаясь ухватить через цветущее дерево крепостные стены... Обволакивающий запах.
...
Едем обратно.

Работы на виноградниках начинаются в марте. Люди что-то там подвязывают, никаких машин.

Навстречу мистраль, зимой – он ледяной.

За неделю расцвели деревья – миндаль, камелии, магнолии на южных склонах.

И неожиданно, хоть вроде и постепенно, меняется на обратной дороге пейзаж. За Лионом и виноградники другие – похудей и повыше. И Бургундия вовсе не юг...
Tags: дневник, из окна, прогулки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments