mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

Утром не то чтоб темно, но и не совсем светло, сероватая невнятность пасмурного дня.

И под мелким неслышным дождём  – сито что ль вместо неба, – кто-то сидит на улице перед утренней чашкой, кто-то открывает на бегу смирный зонтик – ветер пока  не выворачивает его наизнанку.

А из окна вагона – красные огни застывших перед светофором машин.

Потом по лестнице – из метро на набережную, привычное удовольствие от взгляда на Нотр Дам, рыжие пахнущие осенью бархатцы, георгины в садике у Saint-Julien-le-Pauvre,– прохожу через него насквозь.

Капустные отрезанные головы в огромных сетках на тротуаре перед закрытой ещё китайской лавочкой.

«Из разлюбивших меня можно составить город» - самонадеянно однако – и из разлюбленных – книжек, например, или людей, которые тенями на горизонте – не то, чтоб забытые, но и не часть жизни.

Нас омывает река, или мы отталкиваемся, плывём. Проходят отдельные дни, получаются столетья.

Разлюбленные слова когда-то любимых стихов.

В детстве стоило несколько раз прочитать – и укладывалось в голове, и осталось – вот и получается, что наизусть, кажется, больше нелюбимого, чем любимого.

В 14 лет – когда с налёту, с наскоку – запоминалось навсегда – была Цветаева.

Совсем разлюбила? Нет, конечно, не совсем, конечно, иногда пробормочешь – и удивишься прекрасному словосплетенью, но где-то шевелится неловкость прямолинейных смыслов, экзальтированности...

Но я совсем не о ней. К слову пришлось, к потоку... К разлюбленным.

А ведь именно они, эти когда-то любимые, указывают нам – этот поток, несущий нас, не выдуман. Время – оно существует.

И стоишь на берегу, останавливаешься на минуту – мимо пустые сигаретные пачки, старые порванные магнитофонные плёнки, подмокшие книжки – ты, или не ты – вот в чём вопрос...

Недавно, впопыхах, по дороге, включила в телефоне Окуджаву – хотелось узнать, отзовётся ли? – отозвалось – и вдруг поняла – не отозваться – это как забыть себя, посмотреть а старую фотографию, не узнавая...

Мы тогда жили в мире, где были мы – и были они, – где были явки и пароли,  в мире, где официальное ненавистное ходило рядом с нашей жизнью,  касаясь, проникая в неё политинформациями, на которых мы спали, – а иногда кого-то оно  выхватывало железными челюстями.

Есть времена, когда степень ужасов, или их количество зашкаливает, и для собственной счастливой жизни не остаётся места, дыханья – слишком много смертей, унижения и ужаса. А есть времена нетяжёлые – вот семидесятые из таких – можно было выстраивать жизнь рядом с ненавистным, не внутри, отгораживаясь от враждебного – собственным – и окуджавские песни –  среди многих паролей того времени.

Я давно не там, я могу легко позволить себе не вспоминать тогдашнего, столько всего важного-любимого с тех пор выросло, закрыло, отодвинуло.

Но иногда включаю в своём навороченном телефоне – и не обязательно Окуджаву, бывает, что и Визбора, у которого почти никогда ни поэзии, ни музыки, а только интонация, только личное обаяние – и бегу по улице, по лесу – и отчётлтиво понимаю – разлюбить – разлюбить себя тогдашнего? – забыть о том, как они помогали счастливо жить во враждебном мире – нафиг-нафиг – лучше уж буду любить и помнить, как любилось...

Tags: бумканье, время, дневник, из окна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments