mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Стругацкие...

В моей ленте, кажется, ничья смерть не вызвала столько откликов.  И только глянув в википедию я поняла, что Борис пережил Аркадия на 21 год...

«...не календарный - Настоящий Двадцатый Век.»  А  двадцать первый?

«Когда погребают эпоху...»

Наверно, в жж среди людей, которых я читаю, большинству – по паспортному возрасту – больше сорока.  По личному – ну, кому ж нынче больше 35...  Жизненный опыт у нас у всех очень разный, очень разные страны,  где мы живём, они на нас влияют, формируют. К чужим точкам зрения, особенно в политике, мы  малотерпимы. Словесно друг другу глотки перегрызть всегда готовы.

Да, язык нас связывает...

И вот оказывается, что есть люди, которые значили для очень многих из нас. Стругацкие из них.

В том советском детстве-юности – их книжки, среди всякого разного другого, легли кирпичиками в представления о мире, о хорошем и плохом – и похоже, что на симпатии к тому, что они писали, пересекается очень много народу.

Я, кстати, любила у них не так уж много книг. И, наверно, даже не так уж сильно любила. Но они – часть моего мира. Когда-то любила «Трудно быть богом» – а перечитывать не захотелось – почему? – простовато показалось? Очень люблю «Пикник на обочине», больше всего. Люблю «Обитаемый остров». Ллесную часть улитки не то, чтоб любила, но деревня Дубна на Ладожском озере, где мы месяц жили после моего 9-го класса, настолько точно там описана, что не прибавишь и не убавишь...

И куда ж мы без «Понедельника», где радостные шестидесятые, когда мир был юн, и казалось, что завтра будет таким же прекрасным, как сегодня, только ещё лучше.

А вот «Лебедей» я невзлюбила , когда читала в «Самиздате» в начале 70-х. С тех пор не перечитывала. Видимо, мой снобизм другого рода. И умные благородные пришельцы, уводящие детей от глупых мещан, мне решительно не понравились. Кстати, логики никакой в той моей несимпатии нету – именно эти мысли ведь и приходят в голову, глядя на социальное дно, – отнять бы детей во младенчестве...

С удовольствием когда-то прочла «Малыша», – как и «Пикник» очень лемовская вещь.

А ещё «За миллиард лет до конца света» было страшно интересно читать когда-то в журнале «Знание-сила».  Только обидно, что не справились они с сюжетом – опять же очень лемовским.

«Град обречённый» бросила в самом начале – было одновременно скучно и неприятно.

И до сих пор не прочла переписку Аркадия с Борисом, хоть и знаю, что нужно.

Вот такая  инвентаризация. Никакой роли она не играет.

Стругацкие – часть уходящего мира, с которым я чувствую связь более кровную, чем с сегодняшним...

У того мира были священные коровы – свобода и созидательная деятельность – наука, культура, – ради них стоило рисковать, а без них жизнь теряла стержень. И из книжек того времени эти коровы нам до сих пор мычат.

Живёт-живёт человек и враз умрёт, поколения сменяются – нет Лема, Воннегута, Сэлинджера, Стругацких...

Для меня они  – старшие, родительское поколение, вечные сорокалетние... Сколько их ещё осталось?

Ужасно не хочется отдавать свой мир.  Никому никогда не хотелось.

«Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить её предстоит.»

Tags: книжное, литературное, люди, память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments