mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

Наш лес

Еду домой – не звоню – звери трубку не снимают.

Первая у дверей Гриша – выгибает спину, хвост трубой – торжественно проходит – случайно тут оказалась, не иначе, – просто мимо шла.
Тане нужно выбраться из-под кровати, а это пару минут занимает – просто ль ползти на пузе? Но вылезает, пыльная, бежит, подскакивая, пружиня, и Гриша тут же носом в ладонь – две морды ложатся в руку.

Таню на поводок – и в лес.

Тюльпаны на клумбе стоят английскими солдатами из Джейн Остин – строй красных мундиров. На каштанах вот-вот белые свечки вспыхнут, розовые – позже. Листья разлапились, расправились, – я вспомнила страусёнка, виденного когда-то в Туари, – уже самый настоящий был птиц, но тело ещё хранило форму яйца. Васька рассказывал, что в детстве в Аскании-Нове ему досталась яичница из страусиного яйца, не ему одному, конечно, – на целую компанию хватило.

А в лесу вечернее солнце на стволах, сто раз я его снимала в упор, как не положено, и в его свете Ваську, Катю, юные листья – вон лезет рябинка совсем маленькая, а листья солидные. И ветреницы, белые с лиловым, как северо-африканская репка, не русская жёлтая, за которую дед да бабка.
Двадцать лет назад в лесу была «смотровая площадка» – мы выше Парижа, Васька говорил, что на 300 метров, на самом деле, конечно, на 150, и по тропинке можно было выйти на склон, на открытое место, – лес нырял вниз, взгляд скользил над верхушками деревьев – а там Париж с Эйфелевой башней и золочёной головой Инвалидов, и Сакре-Кёр совсем далеко на севере. Давно уже всё заросло, гОрода за деревьями не видно, и мы даже само место, где была наша площадка, находили неуверенно.

В лесу когда-то был Васькин кабинет, ещё до меня, – полянка с пнём возле дуба.

Буря в Рождество 1999-го уйму деревьев повалила, но дуб выстоял. А через год мы говорили: «пожар способствовал ей много к украшенью». В лесу появились папоротники, вереск, - их отродясь там не было, - и даже среди ежевики несколько малиновых кустов. Иван-чай на вырубке.

Лес – продолженье квартиры. Однажды мы подобрали там проросший жёлудь, и в огромном горшке у нас вырос дуб, – ну, дубок. Сколько-то лет промучился, но дубу, конечно, не место в комнате.

Ветреницам дышат в затылок дикие гиацинты. С неделю они делят пространство, потом ветреницы тихо никнут, уступая синему напору. Как-то мы накопали луковиц и сунули в горшок. Гиацинты вылупились, но не сине-лиловые, а бледные, почти белые. Может, дело в отсутствии подоконников, в том, что цветы нам не устроить на солнце.

Плющ, цепляющийся за стволы, тоже пересаживали, верёвку для зацепки протягивали. Не помню уж, что с ним потом случилось.

Лет 15 назад в лесу жили белки, а потом незаметно их выжили бурундуки, – наверно, еды не хватало на всех, и бурундуки оказались проворней. Нюша вечно за ними гонялась, а Катя с одним отважным долго играла в гляделки, потом они мирно разошлись. Машка только что видела белку, Васька бы обрадовался. Кролики иногда показываются. За одним Нюша как-то припустила по склону вниз со всех лап, а он нырнул в норку.

В нашем лесу я поняла, что такое – пронизанность птичьим пеньем, когда воздух звенит, – в сосновых лесах такого не бывает. А может, я не обращала внимания, мне это не так важно было.

Зимой на голых ветках сияют малиновки. Дрозды шуршат в кустах, будто не птицы они, а звери.

На широкой тропе, которую мы зовём главной аллеей, недалеко от опушки, – просыхающая только в сушь лужа. Мы вечно воевали с собаками, чтоб они туда не лезли, а они, естественно, хлюпали по мокрой глине, подымая брызги, а Нюшенька, как миргородская свинья, готова была там прямо развалиться. И – сначала пописать, потом попить – куда без этого.

Сто лет (те самые 22 года) назад, когда я работала инженером в месте, куда добираться без машины было очень долго, Васька с Нюшей меня утром отвозили, а вечером забирали, и весной-летом мы сразу шли гулять – иногда «за дорогу», через мостик над автострадой перебирались в лес, который тянется до Версаля и дальше, – там сырость на тёмной от сомкнувшихся крон тропинке, острый укропный запах зонтиков, из которых в детстве делали дудки, свалены брёвна, покрытые мхом, и главное – весной и ранним летом – всегда кукушка. Длящаяся минуту вечность.

Последние годы мы ходили по главной аллее до края оврага, к очень удобному пню. И иногда, редко, – «верхним кругом» – не спускаясь к прудам, не уходя за дорогу. И сейчас ждали – вот кончится зима, станет тепло, расцветёт терновник возле входа в лес, потом высоченные дикие вишни, – и  пойдём... Хоть на опушку, – посидим на скамейке под вишнями, сыплющими лепестки... «Станет тепло, – обязательно дойдём до леса...» – говорила...

«и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.»
Tags: Васька, звериное, из окна, котиное, пятна памяти, собачье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments