mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Светает теперь в половине восьмого, вот я и вышла сегодня из дому на рассвете.

На этой неделе наступила осень. Без подготовки, рывком. С тонким почти прозрачным утренним туманом.

На газоне под недавно посаженными рябинками, слишком тонкими для тяжёлых рыжих кистей, я сказала Тане ¬: «вот, собака, первая у тебя в жизни осень. Скоро каштаны и жёлуди повалятся, будут тебя щёлкать по чёрному носу. Конечно, Нюше и Кате повезло – каждый день они гуляли в лесу с Васькой... А в нашем с тобой сиротстве придётся тебе смириться с тем, что в лес – только по викендам, а в будние дни – на соседний газон... Потому что вот-вот и станет совсем темно по вечерам...»

А потом пробилось солнце и позолотило туман. Таню я отвела домой и шла к автобусу в золотистом свеченье.

Из окошка увидела два вылезших из сада на газон розовых гладиолуса в толстых каплях.

В нашем доме гладиолусы не любили. У нас осенью астры вместе с яблоками на Андреевском рынке покупали. И школу я тоже не любила вместе с первым сентября.

Гладиолусы – младшие классы – школа номер 28 на Шестой линии почти напротив дома. Та самая, где по маминым словам по вечерам учились собаки.

И квартира без холодильника.

Гладиолусы у девочек в белых передниках и как мячик арбуз в полоску в пространстве между окон зарифмовались между собой – и с сентябрём.

Навстречу моему автобусу проехал грузовик, и в ветровом стекле у него отразились пирамидальные тополя.

Каштаны после жаркого августа стоят подсохшие, загорелые.

Так вот едешь, в окно глядишь между двумя книжками – и в собственной жизни вдруг ощущаешь себя как в чьём-то рассказе.

В открытом тамбуре маленького вагончика, сидя на полу, свесив ноги на наружную лесенку, едешь на дачу, в Большую Ижору (где-то, небось, и Малая есть). Вагончик пристёгнут к настоящему паровозу, глазастому, красноколёсому – до Ораниенбаума – электричка, а потом такой вот подкидыш – неторопливый, ноги свешивать совсем не страшно. Июньским вечером под тоненький комариный писк бадминтонный волан упруго носится в светлом небе.

Всегда удивляло название «Дибуны» – почему? Потом радовалась Васькиному полудетскому стиху «А живут в Дибунах дибуняне», уговорила его оставить эту чепуховину в основном собрании.

В деревне Вернацца в Чинква-Терре очень вкусную пиццу продают на спящей площади, где одна сторона – море. А на причале обтрёпанные драчливые коты сидят над душой у рыбаков.

На Елисейских полях холодной зимой на манекены напялили лыжные шапки, – пробегала мимо них...

«В кафе, заходим в тёплых тряпках,
Небрежно отряхнув снежок ,
И манекены в лыжных шапках —
Взгляд из витрин наискосок»

Разрозненные кадры пляшут перед глазами, как вино-водочные этикетки в нежнейшем мультике Митьков... Под печальную музыку...

И почему люди боялись призраков – что может быть естественней – вот сейчас, вот из-за поворота, вот телефон звонит...

Галка сказала мне сегодня, что ходит по городу и с Васькой, как полоумная, разговаривает...

Когда по улице идёт человек с глупой улыбкой, ничего вокруг не замечая, и при этом не говорит по мобильнику, не надо думать, что это городской сумасшедший, – это попросту человек болтает с невидимым нам собеседником...
Tags: Васька, Галка, Катя, Нюша, Таня, бумканье, дневник, из окна, мама, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments