mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

На следующий день после катанья на кораблике решили мы прокатиться на фуникулёре. Ослик устал и остался дома, а мы втроём с Сашкой и мальчиком А(О)рьком отправились наверх.

Сказать по чести, катались мы вчетвером – четвёртой была коляска – отличная складная коляска на четырёх колёсах, увенчанная автомобильным креслом, которое, как все знают, не складывается.

Коляска честная, заслуженная, в ней до мальчика Арька ездила девочка Мурёк.

Фуникулёр из Комо возит на верхушку соседнего холма. Там прохладней, чем внизу, там деревенька вполне альпийского вида – с деревянными домиками и нарядными наличниками, и оттуда желающие могут спуститься пешком.

Мы с Сашкой решили, что так и сделаем, а чтоб идти было не жарко, пустились в путь ближе к вечеру.

Наверху мы оказались в половине пятого. Погуляли по деревне, поглядели на симпатичные белые грибы на прилавке овощного магазина, погладили кошку, были из-за забора облаяны собакой, пофотографировали виды сверху – ну, и вперёд и вниз – по узкой приятной мощёной дорожке между каменных, правда, стен. Сашка грустно сказала, что она хочет в лес. Действительно из фуникулёра мы видели по обе стороны отличный лиственный лес.

Подошли к дому, возле которого за железными прутьями решётки, во дворе, болтались дети и пара тёток. Увидев Арька, итальянские экспансивные тётушки замурлыкали и загукали. Арёк им улыбался из коляски дружественно и покровительственно.

У Сашки абсолютно свободный итальянский,  я ей завидую просто ужасно. Ну, и с людьми на улице она разговаривает с таким видимым удовольствием, что они расплываются в радостных улыбках. Мама наша такая была.. Вот и с тётками Сашка стала болтать, а я как собака – всё понимала, но как при Сашке на моём кривобоком лепетанье и рот-то откроешь...

В ответ на вопрос, пройдём ли мы по тропе с коляской, тётки замахали руками, – нет, нет и ещё раз нет. Дескать надо по дорожке дойти до следующей станции фуникулёра (там остановка по требованию), ему помахать, фуникулёр нас и заберёт.

Тогда Сашка спросила,  можно ль пройти с Орьком в слинге на пузе. – «Конечно». Убедившись, что младенцу опасность не грозит, тётки успокоились.

Ну, мы и пошли. Дорожка привела нас к станции фуникулёра, а чуть ниже превратилась в довольно широкую тропу. Достали Арька, привязали к Сашке, а я покатила коляску. Дорожка в лесу, как Сашка хотела – правда, за поворотом она сузилась, но не идти ж обратно!

Тем более, что вдоль дорожки росла отличная мята, немножко мы собрали, чтоб заваривать.

Довольно быстро мы оказались на крутой узкой и кривой глинистой тропинке. Мы с коляской шли впереди, чтоб на особо крутых местах подстраховывать Сашку с Арьком.

Арёк был доволен и счастлив. По ровной дорожке, по ровной дорожке, по кочкам-по кочкам, и в канаву – бух. Буха не было, только – по кочкам-по кочкам.

Потом он так сладко спал, что дал нам спокойнейшим образом поужинать в найденном Сашкой исключительно достойном ресторанчике.

Тропинка шла через чащоб, и вдруг запахло настоящим винным погребом - густо, плотно, влажно.

Хорошо было всем, кроме коляски – ей приходилось скакать по кочкам на двух задних колёсах, на четырёх уж совсем никак, а иногда терпеть, что её протаскивают на руках – когда вдруг тропинка оказывалась в жёлобе.

В какой-то момент мы подумали – а может, сложить её нафиг, но мысль о том, чтоб нести на себе автомобильное кресло, меня не согрела.
Мы были с коляской ласковы: «Дорогая колясочка, ты уж потерпи, уж не теряй колёс по дороге, ты нам ещё пригодишься, а мы тебя будем холить и лелеять, маслом смазывать, песенки петь».

И вот тропинка превратилась в мощёную дорожку, и мы оказались над городом на высоте четвёртого этажа возникшего перед нашим носом дома, – шестиэтажного, за железными прутьями забора. Направо – мощёная дорожка вниз, налево – лестница вниз. Указатель вёл на лестницу, но мы ж не дураки, дураки ж не мы – мы с коляской пошли направо по дорожке, чтоб спуститься к входу в дом – всякий понимает, что от дома можно пройти на улицу...

Метров через двести мы упёрлись в запертые ворота.

Вверх по мощёной дорожке, вниз по лестнице – «колясочка-лапочка, последнее усилие».

Когда мы спустились на ровную улицу, и коляска радостно покатила на всех четырёх колёсах, зажглись фонари – и мы со свойственным всему советскому народу чувством глубокого удовлетворения сказали друг другу – хорошо-то как, нам не пришлось спускаться по тропе, подсвечивая её фонариками из наших мобильников.
Tags: Гастерея, Италия, Комо, истории, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments