?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
По касательной 
21st-Jan-2014 02:28 pm
Интеллигентские семидесятые – с моей колокольни. Не претендую на хоть какую-то полноту.

В Советском Союзе во второй половине 60-х и в 70-ые сосуществовали две реальности.

Одна омерзительная – с пронизывающей ложью, с тупыми запретами, часто бессмысленными в том числе и для власти, с портретами членов ЦК на улицах, с тарабарскими бормотаньями, за которыми уже давным-давно не стояло ни эмоционального шаманства, ни какого бы то ни было смысла, с дискриминацией каких-то групп населения, с цензурой, с унижением, когда ты вынужден был безмолвно присутствовать на каком-нибудь очередном собрании, с 58-ой статьёй уголовного кодекса, и так далее, и тому подобное... Эта реальность называлась советской властью.

И вторая реальность – та, в которой  люди жили. В этой второй они бывали счастливы, или несчастны, как и при прочих устройствах общества –тоталитарность советской системы тех лет не была всепроникающей, она оставляла немалое пространство для жизни.

Уж не говоря о том, что советская власть была меценатом, как и часть авторитарных давних режимов, – она дуриком печатала не только произведения, её воспевающие, но и просто разные книжки, часто даже книжки по сути ей противостоящие, – печатала и платила авторам... Она создала дворцы пионеров с их прекрасной системой кружков, и так далее, и тому подобное – тут тоже можно продолжить...

Я бы сказала, что у интеллигенции того времени жизнь была сильно интересной и заполненной.

В этой жизни читали и с восторгом обсуждали книги, хранили и распространяли нелегальщину, перепечатывали на машинке целые тома, и получалось при этом, что читал ты это перепечатанное куда вдумчивей, устраивали квартирные выставки, организовывали сложные горные и байдарочные походы, катались на лыжах по воскресеньям, обсуждали на кухнях смысл жизни, на этих же кухнях читали вслух Солженицына, и держали портреты хоть Пастернака, хоть Цветаевой, хоть Солженицына на письменных столах...

Естественно, первая реальность врывалась во вторую – повседневно –отвращением, с которым приходилось всё же посещать собрания, заполнять анкеты, или сдавать экзамены по научному коммунизму…

Неповседневно – очень страшно – ощущением унижения и полной беспомощности. Когда железная тупая машина давила кого-нибудь, оказавшегося на пути. Для меня самым  жутким впечатлением 70-х был суд над нашим приятелем-художником, само существование которого в дальнем спальном ленинградском районе досаждало местной милиции. Тётка-судьиха, честная тупая бабища, по честности убрав обвинение в подброшенных наркотиках, спрашивала у Володи, почему он тунеядствует, и предлагала ему пойти работать на обойную фабрику. Она не посадила его в лагерь, «только» закатала на химию, и абсолютной была беспомощность перед этой махиной, винтиком которой являлась судьиха. Не только мы – в советской системе никто и звать никак – оказались беспомощны, но и вальяжный признанный писатель Битов, пришедший на этот суд в распахнутой шубе – в заплёванном коридоре человек из другого мира.

Мне кажется, что когда люди сейчас говорят о возвращении советского, они имеют в виду этого рода беспомощность.

Примерно в то время стали говорить «мы рождены чтоб Кафку сделать былью» – но эта фраза и сейчас применима, да и во времена Салтыкова-Щедрина была на месте, только Кафка еще не родился...

Унизительно было просить разрешение поехать за границу – представать перед парткомом, где тупоумные тётки и дядьки решали, можно ли тебя, крепостного, отпустить в турпоездку в какую-нибудь соцстрану. Чем отвечать на их вопросы, уж лучше было плюнуть на Польшу, а отправиться на байдарке на Северный Урал (для настоящих мужиков!), или в горы.




Подвергаться дискриминации было не столько унизительно, сколько противно и практически очень неудобно. Когда замзавгороно 30 августа 1977 года, пряча глаза, говорил мне, что завгороно моего назначения в родную французскую школу не подписал, мне его даже было отчасти жаль.  Ну, у них обострение государственного антисемитизма, и евреев в спец. школы преподавать не берут – это досадно и крайне неудобно практически, но унизить меня этим они не могли, – унижало соучастие и беспомощность.

Иногда советская власть врывалась в жизнь тюрьмой.

Я думаю, что люди в семидесятые более или менее умели оценивать риск. И решать, какой уровень риска лично для них приемлем, а какой нет.

Скажем, риск, связанный с хранением и распространением, в нашем кругу принимали все – непринятие этого риска помещало человека в иную категорию. С ним могли общаться, но с отчётливым оттенком неуважения.

Папа, пряча на антресолях пару ящиков нелегальщины, которую нам отдал знакомый, считавший, что у него в тот момент была очень велика вероятность обыска, безусловно шёл на определённый риск, но этот уровень риска был настолько привычен, что совсем не отравлял жизни страхом.

Родители рисковали уже несколько сильней, разрешив мне в 17 лет водить к нам любых моих друзей и знакомых, чтоб читать перефотографированного самиздатского Солженицына. Единственное было поставлено условие – не выносить из дому. А этот экземпляр «Круга» (на странице А4 четыре книжных странички)  принадлежал не нам, а родительским друзьям, и они знали, отдав его надолго, что книжку прочтёт много народу.

Читать Солженицына приходили друзья моих друзей, и в свою очередь приводили своих друзей. И были люди, приводившие знакомых, хорошо относившихся к соввласти, – для их перевоспитания.

И между прочим, никто не донёс.

Васька шёл на следующий уровень риска – он был связан с получением книг из-за границы, и не в своё личное пользование, а чтобы распространять. Но на площадь, как Горбаневская, он не выходил, считая, что в тюрьму очень не хочет, и что он подпольщик, а не диссидент.

Синявский и Даниель, печатаясь за границей под вымышленными именами, твёрдо знали, что когда-нибудь их поймают и посадят. Синявский и Марью к этому подготовил.
При этом ни в коем случае жизнь интеллигентов того времени не была жертвенной, в том числе и жизнь очень рисковавших, в том числе и жизнь людей, заплативших за несоучастие, или за свободу печататься тюрьмой...

Это были люди, несомненно получавшие от жизни радость, жившие очень осмысленно. Васька свою подпольщицкую деятельность воспринимал, как увлекательное приключение. У меня есть знакомый, который с огромной нежностью вспоминал, как Горбаневская готовила его к вступительным экзаменам по литературе. Синявский в лагере написал «Прогулки с Пушкиным» и «В тени Гоголя», и всегда считал для себя, как для писателя, этот опыт чрезвычайно интересным.

Мне кажется, что именно несчастливы из-за жизни при соввласти было два типа интеллигентов – те, кто считались с ней слишком сильно из очень сильного страха и тем самым не получали ничего хорошего от жизни в предложенных условиях – не участвовали в карнавале, который был частью этой жизни. И ещё те, кто никак не ощущал своей связи именно с Россией, с русской культурой.

Приличная литература, хоть печатающаяся, хоть нелегальная неплохо отражала время.

Была хорошая печатная литература, которая ограничивалась той сферой жизни, где соввласти практически не было. Например, рассказы Юрия Казакова.

У моего любимого Трифонова она уже была – не могло не быть у человека, которого очень сильно интересует та история, которая ещё и историей стать не успела, и её преломление в современности. И гениальность трифоновского сжатого стиля, где в трёх словах помещается целая глава иногда, в значительной степени развилась, как ни смешно, благодаря цензуре.

Кстати, разницы в мироощущении между печатавшимися романами Трифонова и непечатными Корнилова, той же « Демобилизацией», нету.

Они оба честно рассказывают про время. Разница стилистическая.

Корниловская «Демобилизация» – очень интересный роман именно в понимании того, каким местом люди были счастливы. Там вообще действие происходит в середине 50-х, вскоре после смерти Сталина.

Кино, в отличие от литературы, бывало, ясное дело, только легальным. Хотя периодически возникали фильмы, положенные на полку, или фильмы, которые можно было увидеть только на сверхзакрытых просмотрах.

Были приличные фильмы, подобные литературе, –  например, «Доживём до понедельника», или «Июльский дождь» – с попыткой осмыслить действительность.

А были неплохие фильмы, решавшие совсем другие задачи.

К примеру, фильмы Ролана Быкова – «Собака Клякса», или «Внимание черепаха».

Я бы никогда не назвала эти фильмы лживыми, хоть они и показывают очень тёплую повседневность, а она бывала всякой – и такой, и совсем другой. В этих фильмах – романтизм отношения к собственной жизни, там люди не столько такие, как есть, сколько такие, какими они хотели бы себя видеть. И мне кажется крайне важным существование таких фильмов.

Если высоких слов не бояться, я б эти фильмы воспитательными назвала.

В какой-то мере «Покровские ворота» примыкают к быковским фильмам – там тоже люди такие, какими они хотели бы быть...

Кстати, предъявляя претензии к неправдивости романтических советских фильмов, желательно предъявлять их и к Голливуду.

В великую депрессию по дорогам ходили голодные дети.

А меж тем Голливуд снимал комедии про совсем другую жизнь.

Когда-то мы с Васькой и с Марьей Синявской у неё на видике посмотрели « Кубанских казаков» – и удовольствие получили – и восклицали, весело фыркая, – «какой Голливуд!» – а Марья с Васькой в унисон заявили, что зря Никита ополчился на этот фильм, как на лживый.

Да, столы там ломятся от еды, но ведь там же юг, а еда – арбузы да помидоры. Марья стала рассказывать, как из голодной Москвы она в те края отъедаться летом ездила, а Васька так и вовсе в то время там несколько лет прожил.

А года четыре назад мы с Васькой и с Бегемотом зашли к Горбаневской. И она с порога нас повела к компу, чтоб показать куски из фильма, не помню как он называется, где провинциальная совсем простая девица поступает в консерваторию, покоряя профессоров тем, как она потрясающе поёт народные песни, при этом ещё и приплясывая. Это никак не реалистический фильм, но опять – фильм о том, какими люди хотели бы себя видеть, и ничего в этом нет зазорного.

Мне кажется, что сейчас произошла очень для меня удивительная вещь: люди смешивают отвратительность соввласти с невозможностью счастливо жить в те времена. Но ведь счастье это – не материальное благополучие и не безопасность – в нём может быть и элемент риска, и приключения, и борьба. Стоит почитать воспоминания Трифонова о Твардовском, чтоб это почувствовать – они о наполненной счастливой жизни, как ни крути. И Лунгина о ней...

И обобщая – о самом страшном, о лагерях – есть книги Шаламова, а есть «Иван Денисович» и «Крутой маршрут». У меня впечатление что в России прочно выбрали Шаламова, и тут моё фундаментальное несогласие с современным русским видением – я без малейшего сомнения выбираю Солженицына и Гинзбург – книги не о том, что тебя все равно убьют и сломают, а о том, как оставаться людьми и продолжать жить.

А правда – что ж – правда разная бывает...

Comments 
21st-Jan-2014 01:46 pm (UTC)
Как? Ты не знаешь Фросю Бурлакову? Ну, ты даешь!

http://www.youtube.com/watch?v=UL92AuBWMEc

Фильм называется "Приходите завтра"
21st-Jan-2014 01:53 pm (UTC)
Во, как раз собиралась это же сказать.

21st-Jan-2014 01:54 pm (UTC)
Совершенно с тобой согласна.
21st-Jan-2014 02:04 pm (UTC)
рада
21st-Jan-2014 02:53 pm (UTC)
Тут есть ещё привходящие обстоятельства, о которых мы с тобой говорили, но ты не включила. В теперешних обсуждениях, в которых я просто ни на чьей стороне, оно всё именно по касательной (не знаю, этот ли смысл ты имела в виду), оно всё не про то, так вот, в них особо яростны те, кто как раз, очень похоже, НЕ читал, НЕ хранил, НЕ распространял, и часто - просто по возрасту - вообще ассоциирует всё советской время, чохом, с 80ми годами.

О 80х я ничего не знаю. Я-то, мне кажется, умею знать, что я знаю, а что нет. Вот сколько рассказывали - и всё равно не знаю, провал в восемь с чем-то лет, с 79 по конец 87го. Но по всему выходит - вот по этому - что радости бытия было меньше. Это логично: ведь мы уехали в том числе из-за уменьшения этого ощущения, из-за впадания жизни в тоску повторения одного и того же. А там ещё Афганистан. А потом Андропов. Так что явно другое, чем мы знаем.

Но всё же забавно, и об этом мы говорили. Берём "борцов" разного калибра: Горбаневскую, Синявского, Марью, Ваську; берём нас, которых нынче немало кто зачисляет в бывших диссидентов, потому что мы просто жили так, как жили, вот на выставки квартирные ходили, на суд над Гооссом, книги давали читать. Мы все - резко против того чёрнобелого видения прошлого, которое развивается в идущих сейчас разговорах. Берём того Солженицына, который реально сделал колоссально много для ослабления советского строя, т.е. того, который написал "Ивана Денисовича" и первую редакцию "Круга", и видим, что в этом он с нами. Задним числом берём Галича и Максимова, и тут я доказать не могу, не умею столов вертеть, но уверенность полная. Берём Кима, пострадавшего за антисоветские песни, и слушаем, с каким настроением он жил, когда был учителем и ставил "Недоросля". Да чего только не берём... Возможно, иначе смотрят на прошлое Буковский и Подрабинек, но тоже не совсем уверен.
А теперь берём людей, которые не делали ничего - и оказывается, что они делятся на любящих мифическую советскую власть и ненавидящих тоже мифическую советскую власть. Мы-то ненавидели реальную. И ненавидящие особенно яростны. Мне начинает казаться, что тут дело ровно в том же, в чём было в давних обсуждениях про возникшую ненависть к Окуджаве: это стыд за прошлого себя. Вот чем мне нравятся французы - это им не свойственно. Они могут радикально изменить взгляд на мир, но не начнут стыдиться, что был тот, что был. У человека должно быть прошлое, и у человека должно быть ценное прошлое. В академической квартире или в лагере, с доступом к книгам и мясу или впроголодь, но оно должно быть ценным. Ценное ли оно - определяется не его содержанием, а отношением к нему. И вот это теперешнее массовое отбрасывание своего прошлого (причём идеализация ровно такое же отбрасывание, как полное зачернение) мне крайне несимпатично.
21st-Jan-2014 03:07 pm (UTC)
ну да. А не включила, потому что мне уже надо было отделаться от этого текста, я его понемножку неделю писала, а вчера вон Седакову о 70-х посмотрела, тоже, вроде, о счастливых по сути для неё и её второй культуры, но с таким зашкаливающим снобством по отношению к тем, кто смотрел, предположим, советские фильмы, ну, короче вполне типичное от второй культуры снобическое, что мне уже захотелось поместить и галочку внутреннюю поставить.
21st-Jan-2014 03:20 pm (UTC)
Как-то так, да. Но в конце у тебя видно, в чем тут может быть ловушка. Вот Иван Денисович счастливо жил? Как-то не поворачивается язык такое сказать. А приятель-художник? А Бродский? Ну да, несомненно у него была культурная среда, была независимость, но не было возможности печататься, найти свою аудиторию, открыто быть поэтом. Ну и рангом пониже - сколько людей не могли профессионально реализоваться и просиживали штаны в каких-нибудь НИИ? Потенциальные бинесмены, журналисты, философы. Конечно, они могли пробовать самовыражаться другим способом, да хоть на байдарках плавать, но можно ли такую жизнь назвать счастливой? я не уверена, хотя счастливые моменты в ней вполне были. Если сложить время, которое уходило на ненавистную работу, плюс время, потраченное на налаживание быта (ну да, можно быть счастливым аскетом, пока у тебя нет детей, но вынужденный аскетизм - это не вполне то же самое) - на наполненную жизнь не так уж много остается.

21st-Jan-2014 03:31 pm (UTC)
Тут куда больше ловушек. Потому что выяснилось, что огромное число людей стало жить сильно эмоционально хуже впоследствии. Поэт без читателей, валяющийся невостребованный по книжным магазинам, изданный тиражом 300 экземпляров.

Найти аудиторию до интернета совсем было невозможно, а с интернетом - ну да, легче. Деление литературной среды на микросреды.

Бродский думаю был счастлив в той мере, в какой мог вообще быть счастливым...

Вот эта среда, это общее чтение - дорогого стоит. Наша разница в возрасте тут играет - меня уже не было в 80-ые, а в 70-ые можно было жить на общих основаниях, не тратя тьму времени на очереди. В Питере и в Москве. Не в провинции. Я и по детству знаю. Мои родители были людьми с детьми и маленькими зарплатами. И очень счастливыми.

На людей с ненавистной работой назову тебе людей с обожаемой работой, потерянной на следующем витке. А как Джейк завидовал в Дубне невыездному Огиевецкому, который мог решать те задачи, которые его интересовали, не беспокоясь о публикациях.
21st-Jan-2014 03:26 pm (UTC)
По- моему, хорошо получилось, объемно. Могла бы возразить по поводу Шаламова и Солженицына. Но не буду.:)
21st-Jan-2014 03:35 pm (UTC)
Мерси. :-))) Ну, я же не отнимаю у Шаламова его правды :-)))
21st-Jan-2014 03:35 pm (UTC)
Здорово. Да, тоже бы про Шаламова возразила и тоже не буду, не в этом дело.
21st-Jan-2014 03:37 pm (UTC)
Спасибо! :-))
21st-Jan-2014 03:58 pm (UTC)
Очень мне нравится всё, что ты написала. Всегда можно найти, о чём поспорить по мелочи (это я про разные каменты выше), но вот как-то фундаментально точно, по-моему.
21st-Jan-2014 04:09 pm (UTC)
Спасибо! Мне очень важно.
21st-Jan-2014 04:34 pm (UTC)
Ленка, это ужасно забавно что ты написала этот пост - ты сейчас узнаешь почему)))))

Я прочитала этот пост сразу как раз как открыла ЖЖ - а открыла я его чтоб тебе написать коммент не к этому посту, а вообще, потому как похоже,(если ничего не случится) что я приеду в Париж в конце мая на два-три дня - и приеду я делать доклад про вот аккурат то что ты пишешь. То есть доклад будет о ностальгии и мифо-репрезентации советского прошлого в современных российских ТВ-сериалах и о возвращении советского и в какой интерпретации и почему. Но очень многое что я буду говорить повторяет то что ты сейчас написала :)))))Ужасно забавно и интересно получилось!

Конфа моя с 29 по 30 мая, и я думаю, что я бы приехала числа 28... Скажи мне, можно мне у вас остановиться? В принципе, мой колледж оплатит мне гостиницу, но тогда я до вас наверное не доеду, а встречаться на короткое время в городе ужасно не хочется, а хочется посидеть нормально у вас за столом и поговорить обо всем по человечески, о Ваське, о литературе, о моей и вашей жизни...

Более того, тут еще такая фишка, что может быть у Валеры тоже будет конференция, в Тулузе, 16-20 июня, и он подлец, сказал, что тоже очень по вам соскучился))) Он все время твой ЖЖ читает и со мной все Васькины стихи и твои фотографии обсуждает, даже если я сама иногда не успеваю прочитать.

Поэтому в самом крайнем случае, опять же если это удобно, если его конфа состоится, он бы прилетел бы тогда тоже, с дитями, числа 1 или 2 июня и мы бы к вам тогда напросились на пару ночей. Если так много вам неудобно, я могла бы переночевать в гостинице 28 и 29, а потом приехать к вам. Я бы хотела побыть у тебя одну или 2 ночи без валеры, потому что я хотела бы поговорить с тобой о жизни, а с ним я не смогу о каких-то вещах говорить как бы открыто, потому что он будет давить своим мнением))))) А 3-его мы бы тогда уехали путешествовать на юго-восток Франции или даже в Испанию, я еще не знаю, потому что еще вообще не понятно едет ли он и даже еду ли я.

Но скажи, теоретически, это реально если я одна или с семьей свалюсь вам на голову на 2-3 ночи между 28 мая и 3 июня? Мы можем жить у тебя, можем у Бегемота... только чтоб пообщаться получилось по нормальному. То есть, если получится вырваться Валере, я побуду у вас с 29-ого по 31 мая, а если поедет и Валера с детьми, то тогда я побуду у вас одна с 29-ого или 30-ого мая по 3 июня, а он прилетит 31 мая или 1 июня, и мы все уедем 3-его утром.

Просто совершенно непонятно когда такая возможность опять повторится... с моей-то семейной жизнью в апстейт нью йорских лесах, в которой выбраться к вам мягко скажем не тривиально. Напиши мне ладно? Комментом или в почту на maptekman@gmail.com

Обнимаю!
21st-Jan-2014 10:53 pm (UTC)
Машка, буду очень рада! И Бегемот рад. Ну, естественно. Я на 99 процентов уверена, что уезжать в Дордонь мы с Галкой и Славкой собираемся за неделю до того. В смысле возвращаться в субботу до 28-го. А уж как расположимся, решим. С Валерой и дитями явно у Бегемота, у которого гостевая комната и гостиная. А ты сама, как захочешь. В гостевой комнате с апреля будет жить наша подруга, которая вообще-то из Дижона, а в Париже на стаже, но есть шикарный надувной матрас (опробованный в Рождество) для гостиной. Так что если захочешь остаться у меня, чтоб ночью поболтать, тоже вполне. В общем, давай!
21st-Jan-2014 04:56 pm (UTC)
Очень хорошо Вы написали. Спаасибо!
21st-Jan-2014 05:45 pm (UTC)
Спасибо!:-)))
21st-Jan-2014 05:50 pm (UTC) - и никто не сказал о лжи...
В этом обсуждении - и в других - есть одна удивительная деталь. Мы все как бы согласны, что мы не любим советский строй. Но когда начинают обсуждать, чем именно он плох, я вижу, что не любим мы его за разное. И это очень важно.

Солженицын написал "Жить не по лжи". Это произвело очень большой эффект тогда. Потому что основным свойством, делавшим жизнь тяжёлой, была ложь. Необходимость слышить ложь каждый день по радио и у многих на работе, необходимость говорить ложь на профсобраниях и вообще когда вокруг не свои, ощущение участия в коллективной лжи, непрерывно с перерывом на "кухню" как место разговоров. Это и было основное. Не страх, который был довольно мал, и уж конечно - у нас - не быт; вот ведь чего никто из нас не ответил тем, кто говорит о быте - а что, Хемингуэй или Генри Миллер в Париже жили материально лучше? Да вообще, сколько людей, про которых мы помним, жили материально кошмарно, ну вместо очередей у них было отсутствие водопровода в комнате и присутствие консьержки внизу, и хроническое безденежье, которое никак не лучше хронического отсутствия товаров в магазине (тем более, что богатый человек в Союзе мог купить то, чего нет). Нам говорят про дискриминацию (и нам ли не знать), про очереди и плохие ботинки, а про ложь не говорят. Вот это - кошмар.

Вопрос, чем был плох СССР, ничуть не менее важен, чем вопрос, был ли он плох. И если я с кем-то одновременно говорю, что был плох, это не значит, что мы согласны.

Чего мы тогда не понимали - это что эта самая ложь не только калечила, но ещё и воспитывала сопротивление. Так бывает при любых плохих условиях. И люди разделялись. Одних калечила, в других воспитывала сопротивление, а третьи её просто не замечали и замечали только тяжёлые условиях жизни - очереди и отсутствие мяса замечали все, а дискриминацию те, кого она касалась. (И не осудишь: мы вот ведь не замечали дискриминацию граждан без прописки. Не было б Галки, так бы и не думали об этом).

И вот возвращаемся к исходной теме, кино. Что говорят оппоненты (не в этом посте)? Что всё такое кино - ложь. Они не говорят, что сутью режима была ложь, тогда можно было бы иначе поговорить, посмотреть, отображается ли именно это, - нет, они говорят, что мы имеем художественную ложь, как бывает художественная правда. С этой точки зрения ситуация довольно парадоксальна. Она зависит от того, как смотреть. Некоторые "утешающие" фильмы на самом деле отображали часть лжи, и это было правдой. Люди в них - конечно, участвуют в коллективной лжи, это за скобками, это часть повседневного существования. Но показанная жизнь - правда.

Художественная правда никогда, просто никогда не бывает всей правдой. Нельзя говорить обо всём, и нельзя писать только разоблачительную литературу. Правдивость - бывает даже правдивостью сквозь ложные детали, редко, но бывает: в "20 днях без войны" нет Сталина, ни портретов, ни тостов, ни паровозов "Иосиф Сталин", ни разговоров. Это неправда. И однако это один из самых правдивых фильмов о войне.

Что поразительно - это как структурно похожи разоблачения советской культуры 60-70х на советскую же критику. "Не выявил", "не показал". Партком. (Так похоже, что и сами такие разборки так называют). Чтобы видеть, что было как в советской культуре, надо не быть или перестать быть советским человеком. Вот это - что не перестали - и есть главный сухой осадок тех разговоров, которые послужили основанием этого поста.
21st-Jan-2014 06:33 pm (UTC) - Re: и никто не сказал о лжи...
Ложь калечила всех, в том числе и тех в ком воспитывала сопротивление. Как проросшее сквозь асфальт деревце. Проросло, конечно, но кривое.
21st-Jan-2014 06:24 pm (UTC)
По моим ощущениям, пространства свободы все-таки не было, и именно в 70-е это стало окончательно ясно.

Так умирали мои родители и бабушка - от недостатка воздуха, в буквальном смысле задыхались. Все, что успели и смогли сделать - научили меня читать книжки. Но не запрещенные - гулаг был в крови и не советские при этом.
21st-Jan-2014 11:04 pm (UTC)
У нас очень разный опыт... Мой дед один сидел - на полную катушку с 37 по смерть пахана с перерывом на год, второй не сел, потому что его предупредили, когда сажали Детгиз, и он убежал в провинцию. Такие истории бывали. Родители были очень нетрагические люди...

А пространства свободы становилось в 70-ые конечно же меньше. В шестидесятые, в которые я была ещё всё же маленькой, оно было, несмотря на то, что напечатать в 70-ые можно было книги, которые в 60-ые было чётко нельзя...

Но отчасти внутренняя свобода с уменьшением внешней росла...
21st-Jan-2014 06:28 pm (UTC)
Да,милая mbla, было хорошее в 70е в Совке (Нашем Любезном(!) Отечестве, как шутил Бродский).
И БЫЛО счастье у некоторых совковых интелей.
Но все это было в Соц Лагере. И в тюрьемном дворе трава растет. Жизнь человека порождает счастье почти всюду, даже в Совке 70х.

В целом это был - ЛАГЕРЬ. Это важно, - это целое.
Есть гениальная,просто так ,сложившаяся метафора: фильм по Довлатову - "Комедия СТРОГО режима".

Весь Совок 70х - именно,что - "Комедия строго режима".
21st-Jan-2014 11:07 pm (UTC)
Знаете, это ведь всё метафоры. Для Гамлета, как известно, Дания - тюрьма. И мне не кажется, что разговор в этом тоне разумен.

Обсуждать, что советская власть отвратительна как-то неинтересно, зачем тривиальные истины пережёвывать. А вот что после её падения разрушились некие связи, которые она не разрушила, а постсоветское порушило, куда более интересно, по крайней мере, мне.
21st-Jan-2014 06:47 pm (UTC)
Я хорошо помню ту жизнь, которую вы описываете. Интеллигентскую. Только знак отношения к ней у меня другой - я ее не любила. Это не значит, что я не была счастлива - мне было 20 лет, в этом возрасте счастье естественно. И я как все - читала и распространяла, а среди разрешенной литературы вылавливала жемчужные зерна, они были, и не так мало. Ходила в кино - по блату на закрые просмотры, и на фильмы, которые по своей несоветскости шли где-то третьим экраном, и в массовом кино радовалась ярким удачам и хихикала над удачной фигой в кармане. Все было.
Но мне не нравилось. Замкнутостью и выморочьностью этого существования узкого круга ( или тонкого слоя ), предсказуемостью, повторяемостью. "Собирались вечерами длинными, говорили то же что вчера, и порой почти невыносимыми мне казались эти вечера". Это личное чувство, я его на всех не распространяю.
Интересно, из вашего текста не следует, почему именно в описанной вами интеллигенции было такое сильное желание эмиграции. Ведь не за колбасой же, в самом деле, мы ехали. Ну, положим, я-то за колбасой в большой степени, меня быт достал невероятно. И опасалась будущего ( как потом оказалось - не без оснований) А вы?
21st-Jan-2014 11:15 pm (UTC)
Любопытно, что при том, что Вам это существование не нравилось очень сильно, Вы в Штатах остались по сути в том же кругу, и разговоры в нём наверняка не более разнообразны, чем в том советском...

Я уехала, - двух словах ответить сложно. Быт не играл в причинах отъезда вообще никакой роли. Он мне не мешал. Ну, огромной радостью были огурцы в конце зимы, и я готова была минут 15 постоять за ними в очереди. Вот как-то так. Скучала по любому зелёному в ленирнградской зиме. :-)))

Наша разница в возрасте определённо играет некоторую роль в восприятии. Дело в том, что в начале 70-х я и помыслить не могла об отъезде, да и в середине. Казалось одно возможным - жить там и бороться там.

А в конце отъезд стал не просто возможным, но и желательным. При том, что это было трагическое действие, и получива разрешение, я не была уверена, что не предпочла бы отказ...

Я уехала интуитивно - как бы исчерпалось всё разнообразине тамошней жизни. Там я бы осталась окололитературной девочкой, и интуитивно я этого боялась. Я интуитивно ощущала, что мне нужна встряска, плётка, чтоб начать толком что-нибудь делать, а не тихо плавать в колыбели.

Я уехала искать на свою жопу приключений - открылась дверь - в неё надо было выйти - интересно же!
21st-Jan-2014 07:22 pm (UTC)
Спасибо
21st-Jan-2014 11:16 pm (UTC)
Вам спасибо! :-))
21st-Jan-2014 08:25 pm (UTC)
Как правильно написано, Лена!

Могла бы подтвердить почти каждое высказывание.
Но, думаю, что для тех, кто уже не помнит тех времен, это будет казаться неверным, нашим оправданием своей молодости...

А что касается самиздата - да, ощущения опасности не было, воспринималось довольно обыденно, хотя забавные и не очень истории случались, конечно.

Я даже сошлюсь на эту запись, что делаю очень редко вообще.
21st-Jan-2014 11:17 pm (UTC)
Рада, лар, что ты согласна. Спасибо! Да, опасность как-то не ощущалась, хотя иногда вполне даже рядом происходило...
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
This page was loaded Jun 26th 2019, 2:31 pm GMT.