mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
Я коллекционирую картинки, складываю в мешок, а потом выхватываю что-нибудь не глядя, подкидываю и ловлю, оглаживаю.

В детстве я очень любила под музыку ходить по комнате, теребя какой-нибудь предмет – в голове вряд ли клубились умные мысли, даже и глупых не болталось – какие-то разноцветные картинки. Конечно, для того, чтоб предаваться этому стыдному удовольствию, надо было оказаться дома одной. Не будешь же при ком-нибудь ходить по квартире, таская за собой пластмассового слона – очень натурального с пластмассовыми складочками на толстых слонских ногах. На самом деле, от дурацкой этой привычки я отстала чуть ли не начав жить с Васькой, может, потому, что будучи одна дома, что случалось крайне редко, я за него почти всегда волновалась – если я была одна, значит, он где-то на машине. От привычки таскать соску – не обязательно же слона, – хоть ножницы, хоть ложку, – осталась только манера что-нибудь вертеть, читая или сидя за компом – ну, например, резиночку аптечную.

Сегодня, пока я стояла на остановке, по улице проехал грузовик-увозильщик незадачливых поломанных машин, которым самим не сдвинуться. На платформе стояла какая-то с виду целая малявка, а в кабине на площадке перед ветровым стеклом под носом у немолодого водителя с очень домашним выражением лица возлежал самодовольный гладкий фоксик.

Трудились оба поутру – машину в гараж волокли.

Однажды ещё в девяностых Васька позвонил мне из автомата, чтоб сообщить, что он возле нашего Ошана, что машина не заводится (мы всегда  ездили в старых тазах), и что он вызвал увозильщика.

У приехавшего за Васькой огромного мужичищи оказался собственный маленький гараж в Медоне. Так мы обзавелись личным механиком. По фамилии Lucas. Мы звали его Лукой. Это были удивительно славные люди – Лука и его жена, которая как-то легко, почти незаметно и с удовольствием вела все дела гаража. Лука только чинил машины и буксировал бедолаг.

Они жили в маленьком домике с не посчитанными кошками и двумя собачищами – гигантским юным мастифом и поменьшей постаршей бордосской дожихой. Кошки и коты гуляли вольно, и жена Луки говорила, что, конечно, есть на улице опасности, и пропадали у них котовые – но как можно котокошек свободы и щастья лишать.

Когда Лука завтракал, – отрывал куски курицы гигантскими ручищами с чёрными ногтями, –мастиф сидел возле стола и во все глаза глядел – голова его над столом возвышалась. Иногда и мастифу что-то перепадало. Всё в этом доме было огромным – мастиф, Лука, мастифова подстилка, телеэкран в полстены. Маленькой и худенькой была только жена Луки. И страшно гордилась своими гигантскими домочадцами и радовалась предметам обихода им подстать.

Она всё успевала – и работать, и с внуками возиться, и раз в год устраивала праздник улицы – когда столы поздней весной выносили на мостовую, и окрестный народ за ними выпивал и закусывал.

У них было три дочки – одна дочка с мужем осуществили давнюю мечту – они купили булочную. Счастливы были – до потолка – это вообще удивительное дело – как булочники любят свою адскую работу, когда в три часа ночи надо замесить тесто, а в семь утра уже стоять у прилавка.

Муж второй дочки – теперешний наш механик – Антонио, выученный Лукой. Но куда ему до тестя...

Мадам Лука радовалась тому, что у них в доме смешение разных кровей – не помню уж чей отец венгр, Антонио – португалец, ещё кто-то был откуда-то приехавший...

Лука погиб, глупо, неожиданно. У него угнали увозильный грузовик – это было так нестерпимо обидно – не у какого-нибудь там безличного гаража, а у Луки, так любившего работу и такого расположенного к людям, которым он чинил машины...

Через пару дней Лука куда-то отправился, кажется, договариваться о новом грузовике. Выехал с колонки и во что-то влетел. За ним на другой машине ехал его племянник, и он не понял, что произошло. Лука не погиб сразу. Ему сделали операцию, и отказали почки – что-то там было связано с лишним весом, с тем, что операцию ему уже собирались делать до аварии...

Нам позвонила его жена. Мы потом к ней заехали. Она нам рассказывала про их юность, – они росли вместе в какой-то подпарижской деревне, отец Луки был мясником, и Лука должен был унаследовать лавку, но он так любил машины, что пошёл против отца и стал механиком. Как бывает у людей того поколения, формально закончивших не более, чем среднюю, а то и начальную школу, у неё была чудесная способность говорить как по писаному – на богатом грамотном французском – вот и Моник из Дордони такая же. Куда до них нашим студентам.

Конечно же, несмотря на все уверения, что мы будем заходить, мы пропали – приветы только через Антонио сначала передавали – потому что время неслось скоком, кувырком, и не успевал начаться год первого сентября, как наступал май, и год кончался. «Копытный стук издалека –
там скачет год верхом на годе»
.

Я глядела на совсем другого увозильщика – с маленьким фоксиком – и отчётливо видела – мы с Васькой заехали зачем-то к Луке в солнечный очень светлый день, в обед. Лука сидел на стуле за столом в темноватой комнате окнами в заросший сад за домом, и ел курицу, а мастиф на полу рядом и не сводил с Луки глаз. И солнечный сноп через стеклянную уличную дверь падал, и пылинки в нем плясали.

Сегодня на улице перед рынком, где только что продавали перевязанные суровой ниткой букетики мелких лесных нарциссов, в вёдрах стоит сирень.

 
Tags: Васька, дневник, истории, люди, пятна памяти, эхо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments