Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Артур Соломонов, «Театральная история»

Я про эту книжку услышала от Никиты.

Мне кажется, что людям, как-то связанным с театром, или любящим театр, её прочесть стоит. Она идёт вслед за театральным романом, написана очень живо, и гротеск там уместен и не злобен.

Мне – не в коня корм. Я разлюбила давным-давно театр, и в редчайших случаях когда меня трогает театральное действо, оно либо меня втягивает в жизнь чужих людей, в чужие окна, либо имеет отношение к бурлеску. И я не люблю, когда живопись, или театр служат всего лишь иллюстрацией идей.

А книжка Соломонова, в общем-то, о театре идей. Но при этом мелькает Москва, мелькают живые люди, вызывая сочувствие, или негодование.

Одна же идея в этой книжке мне показалась чрезвычайно изящной, и несомненно мне импонирует – родство церкви и театра, даже сделалось удивительно, почему мне это никогда не приходило в голову.

У Ириса

К послекарантинному кафеоткрытию...

***

И всё сидят, дымят в кафе студенты
И говорят на разных языках.
Официант протиснулся вдоль стенки
С подносом переполненным в руках,
Там громоздятся чашки Вавилоном...
Кафе шумит.
Нет, тут определённо
Нет из моих знакомых никого:
Меня видали в обществе Вийона,
И в обществе Катулла до того,
А в Петербурге...
Но помилуй Боже,
В какой коктейль смешал Ты времена!
Кафе, таверна и кабак похожи,
И безразличны столик и страна,

И разницу между "тогда" и "ныне"
Не объяснить – слов подходящих нет...
Вот Вавилон – руина на руине,
А мне всё те же девятнадцать лет.
Не убраны осколки Вавилона?
Да мало ль битых чашек на столах!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сидят и давят ложечкой лимоны,
И говорят на разных языках.

1992 г. (Париж, площадь Сорбонны)

(no subject)

ТЕРМЫ КАРАКАЛЛЫ

На белые с чёрным мозаики белые с чёрным чайки
Усаживаются важно, и на мгновенье влажно
Становится на полу...

Чайки не улетают – чайки на месте тают:
На чёрном мраморе белые контуры
На века остаются в углу...

А слуги пучками кидают в тяжёлые ванны лаванду,
Спорит голый философ с полуголым другим,–
А потом

Оба идут в таверну надраться, никак не подозревая,
Что элегический дистих Горация, рифму приобретая,
Станет русским стихом...

Вот и ушли они, важные!.. Им завесы подняв, мальчишки
Получили монетки влажные, и – прямиком на базар,

А я сюда эту рифму принесу в записной книжке
И прилажу, как только все они
Прекратят мне мозолить глаза,

И укреплю,–
Тут, где на белые с чёрным мозаики
белые с чёрным чайки,
Как обычно, садятся важно, и на мгновенье – влажно
Становится на полу.

1998


стих после поездки в Рим с родителями... А фотки через 11 лет

(no subject)

Четырнадцать лет назад мы шли с Васькой в Дордони вдоль речки Уис...

***
В зелёном, весёлом покое,
Когда бы не громкая птица –
Шуршанье покоя – такое,
С которым и сон не сравнится,
Когда бы не громкая птица
Над спрятанной в чаще рекою.

...И заросли влазят по склонам,
Не зная, что значит топор,
И сонные мальвы в зелёном
Висят над приречной тропой,
Могучая зелень покоя –
Над ней даже солнце – зелён...
И зéлена пена левкоев,
И тень под твоею рукою...
Камланье лягушек такое…
В кувшинках – зелёновый звон!

А если и выторчит сонный
Репейник, сердит и лилов,
То медленно ветер зелёный
Всплывает из трав и стволов,
Смеясь, покружит над толпою
Зелёных серьёзных шмелей и –
Туда, где бредут с водопоя
Зелёные козы, белея.

В зелёном покое платана
Так весела музыка сфер,
Что «Вечный покой» Левитана
Тут был бы и мрачен, и сер.
В зелёных разгулах бурьяна
Тут нету богов, кроме Пана,
(Нет больше богов, кроме Пана!).
И эти два синих пруда,
Покрытые ряской зелёной –
Глаза его – весело сонны:
Смотреть не хотят никуда...

2006



DSC09711



DSC09713



DSC09726



DSC09727



DSC09732



DSC09733



DSC09739



DSC09742



DSC09745



DSC09750



DSC09753



DSC09756



DSC09763



DSC09766



DSC09769



DSC09778



DSC09781



DSC09786



DSC09789



DSC09792



DSC09801



DSC09816



DSC09657



DSC09663



DSC09666



DSC09669



DSC09672



DSC09675



DSC09681



DSC09684



DSC09687



DSC09693



DSC09696



DSC09699



DSC09702



DSC09708

Широка страна моя родная

От Корсики до Бретани... (это я пытаюсь разобраться с тонной носов и хвостов всяческих видео)







СЕН-ГЕНОЛЕ
«Пен-ар-бед» (по-бретонски) и «Финистер» (по-французски) – это «Конец земли».

Сейнеры, белые домики, синие ставни,
Гранитный маяк Сен-Геноле торчит из камней,
«Пен-ар-бед!» – чайки выкрикивают своенравно,
«Стой! – чайки предупреждают – Здесь – конец!»
Врут они, птицы морские. Не кончено это:
Врут, как горизонта растянутая дуга…

Знаю: за ней – чуть постаревшего Нового Света
Низкие и кленовые берега.
Там тоже белые домики (но не синие, а чёрные ставни),
И, повторяю,– от клёнов рыжие берега
В воду Атлантики серой уходят плавно,
Листва лихорадочной осени – янтарная курага.

И если ручную бурю выпустить из стакана –
Клёны, облетая, правдиво расскажут тебе про то,
Что вот там, за горизонтом, по ту сторону океана…
Но чайки и здесь предупреждают: «дальше – ничто!»
Врут они, птицы: где-то посреди – ещё Атлантида,
А за ней на скалистой, песчаной, серой земле,
За кормой отплывшего сейнера исчезает из вида
Угол Атлантики и Бискайи – Сен-Геноле.

июнь 2004, Бретань

По мелочам

После с Таней леса – вжик – вниз в овраг, вверх по просеке, по траве, со шмелями здороваться, стихи громко читать, через ежевичник по тропинке, разжившись клубникой-малиной в нашем весёлом семейном овощном – папа, мама, сыновья и их жёны, – 30 лет уже, как наш овощной, а Васькин и ещё раньше, – под урчанье торопящейся грозы, плеснувшей на стёкла, под открытое окно плюхнуться, под порывы цветочного ветра – и дачный скрипучий гамак в помощь – с книжкой, – и утром в Колоскове в четыре года – обход участка в поисках земляники – сегодня пять ягод, а завтра, может, все шесть – добыча! Гроза почти не задела. Проурчала в ухо и замолкла. Тишина за окном. Только вот гугутки гугукают вполголоса.

Культурная программа

Пару дней назад позвонил Sacha Green во время нашего ужина (а мы, прям скажем, ужинаем не рано, – ну, типа в девять) и скороговоркой сообщил, что надо срочно искать в сети Комеди Франсез, отматывать назад (они в течение пяти часов каждый вечер дают возможность какую-нибудь их постановку посмотреть) – и смотреть сказку про волка Марселя Эме. Сказал и убежал к Комеди Франсез.

Сказки Марселя Эме я люблю нежно – а про волка – это та, где волк в отсутствие родителей заходит в гости к Дельфине с Маринеттой – играет с ними во всякие игры, истории друг другу они рассказывают – после того как ему сначала удаётся убедить девочек, что странно было бы упрекать волка в том, что он кушает овечек, когда они и сами овечек не без удовольствия едят. Честные девочки тут же вспомнили, что не далее как на обед, они ели баранью ногу...

Ну, Красную Шапочку волк, конечно, всё-таки съел, но ведь раскаялся... Грех молодости... А бабушки он и не ел – чего будет волк есть de la grande mère (бабушатину то есть), когда можно скушать вкусную девочку. И правда – ещё Портос говорил, поедая курочку госпожи Кокнар, что уважает старость, но не в жареном же виде!

Надо сказать, что перед спектаклем милейший рассказчик нам сообщил, что это будет сказка для маленьких детей от пяти до восьмидесяти пяти.

Ммммм – про то, что от пяти – уж больно Волк там хорош! Обаятельный мужчина в самом расцвете сил! И девочки не то чтоб маленькие.

Соблазняют они волка – соблазняют, играют с ним в лошадку, ездят на нём верхом, а потом просто насильно заставляют его поиграть в волка, и тут уж ясно, что волку роль волка и досталась. И так уж случилось, что он не удержался и скушал сестриц. Ну, потом приехали родители, пришлось волку разрезать живот и нитками зашивать. Больно ему, бедному было.

Я, конечно, читала в сказках, собранных Итало Кальвино, итальянский прообраз Красной Шапочки, где вовсе не волк, а волосатый Людоед (Orco Peloso) – и интересуясь разными частями бабушкиного тела, Красная Шапочка, твёрдо вспомнила, что большого, или маленького, но хвостика у бабушки точно не было. Но вот сказку Марселя Эме мне в таком духе трактовать в голову не приходило. Волк в моей голове был серый с ушами.

Девочки страшно жалели волка – ну, как мог он удержаться и их не скушать, сами ж они его спровоцировали, и со слезами уговорили родителей волка отпустить. Как же им тяжело с ним было расставаться!

А сегодня мы, тоже по Гриновской рекомендации, посмотрели Трёх поросят. Мне они понравились существенно меньше. На мой вкус, это несколько слишком постмодернистский спектакль. Но играют в Комеди Франсез отлично. Только волк необаятельный. Впрочем, это правда жизни – в Трёх Поросятах волк не самый симпатичный, а у Марселя Эме – ну, такой он лапушка.

(no subject)

У Стругацких была такая повесть – «За миллиард лет до конца света» – я её в журнале «Знание – сила» когда-то читала. И мне показалось, да и сейчас кажется, что это самая страшная читанная мной фантастика.

Смысл там в том, что природа взбунтовалась против человеческого желания слишком близко подойти к её основополагающим законам.

Стругацкие с задачей не справились – заявка-то тематическая с развитием действия там есть, – а вот коцовка примитивная...

***
У меня ощущение, что в некотором роде природа нам сейчас иронически ответила на наш способ жизни – на города, заполненные туристскими толпами, на огромные очереди в соборы и в музеи, на то, что проваливается асфальт возле фонтана Треви и обваливается Большой каньон, на – хоп-хоп – и через полмира на самолёте, на несуразное потребление хоть предметов, хоть культуры...

Но только – ведь даже желать, чтоб стало иначе, – совершенно безнравственно – потому что «хочешь ехать в первом классе, а не в трюме в полутьме», потому что собственные самые-пресамые родные близкие прилетают на тех самых самолётах... – так как же можно желать другим, чтоб они этого были лишены? И как можно желать, чтоб можно было лететь через полмира, чтоб забраться на гору, и нельзя было, чтоб таскаться группой по чужим столицам?

Дык никак... Получается как с демократией по Черчиллю – хорошего мало, но всё остальное ещё гораздо хуже...

Может, отдыхают сейчас от самонадеянных нас наши пустые города, и радостные весенние леса, и звери, и птицы?