Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Новогоднее

Есть в Париже квартал «Добрая весть» – Bonne nouvelle.

Там находился один из парижских «Дворов чудес» – замечательное место, где по вечерам собирались разнообразные разбойники, жулики и попрошайки, днём разбредавшиеся по городу. С 13-го века так повелось.

Вечером во дворе происходили истинные чудеса: прозревали слепые, глухие обретали слух, а у безногих отрастали недостающие конечности. Случайному человеку лучше было туда по вечерам не соваться.

Так оно шло пока при Людовике 14-ом некий лейтенант полиции по имени Николя де Рейни не почистил слегка этот двор.

Буржуа, мещане, разнообразные добропорядочные жители квартала совсем не огорчились. Останавливались на улице по-соседски посудачить, головами кивали и говорили: «какая добрая весть» — quelle bonne nouvelle!

Сейчас не только квартал называется «Bonne nouvelle», но и тамошняя станция метро.

И вот вчера наш метрополитен изменил название станции.

21156153lpw-21156183-article-ratp-bonne-nouvelle-jpg_7599620_660x281

Париж неделю назад

Мы с Машкой целый день бродили по городу, а телефон-соглядатай всё записывал, потом сообщил нам, что прошли мы девятнцадцать с хвостиком километров.

Вылезли из метро на станции Plaisance в 14-ом районе, возле нашего любимого дома с наскальными росписями.

DSC05750

Collapse )

(no subject)

В конце августа тяжело – очередной год прокатил паровым катком, прокаркал вороной, уж не благородным вороном, – но всё о том же, зима катит в глаза...
А к концу сентября, особенно в солнечные дни – приходит второе дыхание.

Водитель автобуса, когда народ выходил на кольце, на площади возле метро, в пятницу, жизнерадостно произнёс : « Très bonne journée à tous », а мы, бегущие на работу пассажиры, нестройно ответили «A vous aussi ». По пешеходной улице заросший седой щетиной очень немолодой мужик в шортах провёл под уздцы велосипед.
Смешная и очень симпатичная мне мода – вечно ходить в полуседой щетине – Джейк, когда так ходить было совсем не принято, иногда от лени не брился по несколько дней, и звал щетинистость видом турецкого крестьянина.

На ферме поспели лучшие для меня яблоки – dalinco – кислые сочные твёрдые. А Васька любил сочные и мягкие, и не такие кислые.

В лесу Фонтенбло тропа, которая называется 25 bosses, 25 горбов, которую целиком пройти – целый светлый день нужен, и мы пока не собрались, – а по кусочкам – горная тропа – по камням, с подлазами и подползами – и субботняя по ней пробежка – кайф и зарядка на неделю – Васька, пока был в силе, по её кускам ходил – сжав зубы, Васька много чего мог, несмотря на свои инфаркты! – Нюша умела искать тропу среди камней, там, где ей было по общей не протиснуться, Катя в Фонтенбло бывала реже, Васька уже там мало мог... – а Таня протискивается, где ньюфу не влезть – больно щель узка. Неделю назад, когда ей было не взобраться на большущую каменюгу, её шедший сзади мужик подсадил, пока мы её звали, думая, что она сама сможет. А вчера, между двух камней она спускалась на распорках – расставив лапы.

Грибов нет – сушь, хоть и невеликая. Ну, и ладно, в ноябре вырастут.

«Как на пишущей машинке
Две хорошенькие свинки:
Туки-туки-туки-тук!
Туки-туки-туки-тук!

И постукивают,
И похрюкивают:
"Хрюки-хрюки-хрюки-хрюк!
Хрюки-хрюки-хрюки-хрюк!"

(no subject)

Не могу не поделиться...

Мой планшет имеет обыкновение, когда я беру его в руки, со мной здороваться, – я нажимаю на кнопку, экран загорается – и выскакивают заголовки последних новостей – планшет всегда предлагает четыре новости, его, видимо, сильней всего поразившие.

Интересы у планшета разнообразные. Обычно он даёт две политические новости, а две – любые.

Тычешь в заголовок – и вот тебе что-нибудь «из газет».

Вчера он рассказал мне о происшествии в Марселе.

Как известно, нынче любой забытый портфель/сумка/рюкзак – это неопознанный подозрительный пакет, из-за которого может остановиться метро и произойти всякие прочие неприятности и опоздания. В метро у нас висят горестные афиши с забытым мишкой, забытым пузатым портфелем – и последствия перечислены: ребёнок плачет, рабочая встреча отменилась... Короче, не будьте, люди, растяпами, будьте бдительны и нигде ничего не забывайте.

Это преамбула. А происшествие вот было какое. В городе Марселе в старом порту, где всяческие кораблики пришвартованы, вчера утром был обнаружен че-мо-дан. Этот чемодан спокойненько плавал неподалёку от набережной.

Неопознанный подозрительный чемодан. Ну, порт оцепили, народ прогнали. Решение было принято – чемодан сначала выловить. Достали, но не стали сразу взрывать, как обычно делают – и в оцепленном кругу расползается по полу какой-нибудь злосчастный йогурт из взорванного мешка.

Почему-то было решено чемодан открыть, уж не знаю почему были уверены, что это безопасно. Может, весил чемодан недостаточно.

Открыли – и обнаружили не бомбу страшную, не автомат Калашникова – в чемодане оказались всего навсего резиновые хуи – десяток.

Кто этот чемодан потерял? Как? Так или иначе, новость попала в газеты – как очень весёлая.

(no subject)

Когда в конце марта два года назад мы были в Тоскане, мы всё пытались понять, какие именно цветущие розоцветные деревья – миндаль.

А зимой я случайно возле самого кампуса, за углом, в саду на небольшой улочке с полной уверенностью его опознала, – благодаря засохшим почерневшим коробочкам, где прятались несобранные орехи.

Вспомнила я про него сегодня и решила его проведать. Цветёт, естественно, но я убедилась, что куда ему до цветущих вишенных. Миндаль гораздо грубей. Цветы лепятся к узловатым веткам, и миндаль, в отличие от вишен-слив, не взлетает пышным парусом, – они-то, если корни ослабят хватку, улетят, и ищи их потом на луне.

Но я не про миндаль – я про то, что пока я миндаль разглядывала, в саду напротив заорал петух! Он орал радостно и победительно, только, увы, не показывался, спрятавшись за домом.

С одним здешним петухом я давно знакома, он живёт на пути в бассейн, и Васька о нём написал, но тот петух всё ж на отшибе, на маленькой улочке, уходящей в глубину пригорода, а этот ещё ближе к метро, – этому петуху до Нотр Дам на метро 20 минут! Буду теперь по дороге на работу с петухом здороваться!

ПЕТУШИНАЯ СОНАТА..

Год не слыхал я петухов

(Париж таков и век таков –

Мир полон самых разных спектров,

Плевать, кто contra и кто pro!)

...Вдруг в полдень – в чьём-то там дворе –

Невидимое «Кукаре...»

И в двух минутах от метро,

От гулких пробочных проспектов –

В сто раз он более петух,

Чем те, в курятниках, на месте,

Где наш простой, привычный слух

И не отметил бы, что есть он!

А тут представилось, как вдруг

Он сотрясёт Париж: а впро-

чем в двух минутах от метро,

Где шинный шум мозги крошит,

Где медленно ряды машин

Прут, как фаланги Александра...

И полдень всё же, не рассвет,

И видится любой предмет,

Которому тут места нет –

Как в жёлтых листьях первоцвет,

Как среди ёлок олеандры!

Тот крик напомнит нам одно...

А что конкретно – всё равно.

Но только каждого своё

К тропинкам выведет различным,

И всех других житьё-бытьё

Нам вдруг предстанет непривычным...

Дурацкий петушиный крик –

«Кукареку!» – в толпе предместий –

Значителен... да нет – велик

Лишь тем одним, что неуместен,

Что в двух минутах пеших он

От грохота метро!

Такой старинный пошехон

Из давней деревенской дали.

...Вот-вот забрякает ведро,

Аккомпанируя ему,

А дальше ждёшь услышать «МУУУ!»

Но этого уж нам не дали...

8–11 июля 2011

(no subject)

Утром тёмно–розовые облака, – те, что только на рассвете, или на закате. Летнее время середины октября. И когда автобус трюхал мимо пруда, чайки взлетели – белым-бело.

Ритуальный танец недели – и месяцы сменяются. И важно знать, когда по календарю зима, хотя казалось бы, – снег пошёл, вот и зима, каштаны падают – значит, осень.

А в метро реклама апельсинового сока – «раз вы уже здесь, остаётся вас только поздравить, – вы встали по будильнику и доехали. Наш сок не помешает будильнику прозвонить (пока ещё), но позволит утру покатиться помягче. Удачи с завтрашним вставаньем.»

И ещё в метро – в парижском зоопарке появился ламантин – я про него только в «Таинственном острове» читала.

А как жилось, когда никаких новостей по радио, только новости своей деревни, рассветы да закаты, да тяжёлый труд, или наоборот безделье? А что за морем? – «житьё не худо, в свете ж вот какое чудо...» Впрочем, Байрон отправился сражаться в Грецию до всякого радио... Да и вообще, по крайней мере, в моём мироощущении социальное настолько превалирует над историческим или национальным... Кажется, совсем нетрудно представить себя на месте Толстовских героев, или среди Форсайтов. Да и на месте какого–нибудь итальянского художника Возрождения... А уж на месте Моне – только позавидовать!

Умывалась вчера вечером – вместо мыла, как всегда, из тюбика какой–то хренью намыливала морду – и вдруг остро запахло родным запахом лосьона после бритья – Васька всегда меня спрашивал, какой купить, мы по запаху вместе выбирали. Посмотрела на тюбик, а там написано men – я в магазине с полки взяла, почти не глядя, новенький тюбик. Теперь такой и буду покупать.

Остро пахнет перекопанной осенней землёй, меняют на клумбе цветы, выкопали бегонии, покидали в грузовичок...
И почему–то, так бывает у меня, что какая–то картинка впечатывается, задерживается на сетчатке, – чайки хлопают крыльями над нашим прудом – белым–бело.

Галопом по мелочам

1. Недели три назад я ездила в Сержи-Понтуаз – далёкий и малознакомый мне парижский пригород, где находится дружественная нам биологическая школа – они готовят инженеров для фармацевтической и пищевой промышленности. Мы с ними и с парочкой других школ в этом году организовались в группу – ну, вроде как разные факультеты одного университета. В результате, нашей команде пришлось на день туда съездить, чтоб провести пару десятков собеседований.

Была ещё весна – воздух какой-то прозрачно зелёный, пылинки дрожали в столбе света – над столами в пустой аудитории. В перерыве я подошла к окну и долго глядела  на дальний лес, на цветущую сирень, на усеянную студентами лужайку, – пейзаж, привычный с детства, родной – по картинам с третьего этажа Эрмитажа – барбизонцы, импрессионисты – сколько уже лет здесь, а всё продолжаю радостно удивляться, – вот он – потрогать можно, за большим окном. И ожили, взлетели малиновки («Ты выпорхнешь, малиновка»), и жимолость пахнет щемяще, и гроздья боярышника отрываются из Пруста, а может изГолсуорси, – когда юный Джон отодвигает цветущую кисть от щеки Флёр.

Заметив, что по коридорам дружественной школы бродят одни девочки, я спросила, как у них с мальчиками, и услышала горестные сетованья – не идут мальчики в биологическую школу, как их ни заманивают, – не идут, и всё тут. К счастью, рядом в Сержи университет, где мальчики водятся, так что девочки не остаются без ласки и сказки.
А к нам не идут девочки – уж такие пляски устраиваем, – приглашаем преуспевающих директрис компаний, даже министрессу один раз пригласили, чтоб показать девочкам, что их ждёт блестящее будущее – ан нет, – нейдут. Спрашивается, почему?

Кто-то сказал, что, небось, девочки боятся, что им придётся проводить целые дни наедине с компами, и что работать придётся очень много, не 8 часов в день, а куда больше...

Но ведь биологи куда больше информатиков работают, и уж наедине с установками проводят больше времени, чем информатики наедине с компами, так почему ж, почему девочки рвутся в биологию и медицину, а мальчики – в информатику?

«Из чего только сделаны мальчики?
 Из чего только сделаны мальчики?
 Из улиток, ракушек
 И зеленых лягушек.
 Вот из этого сделаны мальчики!

 Из чего только сделаны девочки?
 Из чего только сделаны девочки?
 Из конфет и пирожных
 И сластей всевозможных.
 Вот из этого сделаны девочки!»

2. По Franct cul на этой неделе несколько передач, посвящённых взаимоотношениям человека с природой. Сегодня ехала на работу и слушала, как двое историков рассуждали об отношениях средневековых людей с лесом. Оба говорили, что наши представления о тёмном мрачном средневековом лесе, куда люди боялись заходить, неверно. Оказывается, больше всего было светлых прозрачных лесов, где пасли овец. В лесах овцы ели прелые листья, в которых много соли, и если б не лесные пастбища, крестьянам пришлось бы эту дорогущую соль покупать. К сожалению, поезд мой ушёл под землю, и я не смогла узнать про то, как жили в лесу отшельники, - из наушников, как всегда под землёй, раздался противный треск.

А вчера в автобусе я с удовольствием послушала про горожан-дачников. В передачу включили архивные записи 65-го года, - в частности, интервью с мэром деревушки в центре Франции, где жило около 700 человек, и вдруг появились дачники – целых 40 домов купили горожане. Мэр говорил с сильнейшим южным акцентом и рассказывал, что да, у дачников много требований – и дорог они хотят, и электричество, чтоб было бесперебойное. А на вопрос, не боится ли он, что молодые люди, поглядев на беспечных горожан, бросят поля и разъедутся счастье в Париже искать, мэр ответил, что нет, всё прямо наоборот. Глядят деревенские на дачников,– нервных, озабоченных, и как раз думают – дОма-то лучше, спокойней. Дескать, уехал год назад один парень в город,–и вернулся несолоно хлебавши.

Неужто 65-ый был целых 50 лет назад?

Народу теперь в этой деревне живёт примерно столько же, сколько тогда, только вот сельским хозяйством занимается куда меньше людей... Так вот.

3. Вчерашняя гроза, обещанная, так толком и не случилась – вечером дождь пошипел редкими крупными каплями, заполнился воздух запахом акаций и прибитой пыли.

И сегодня прохладный ветерок.