Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Париж неделю назад

Мы с Машкой целый день бродили по городу, а телефон-соглядатай всё записывал, потом сообщил нам, что прошли мы девятнцадцать с хвостиком километров.

Вылезли из метро на станции Plaisance в 14-ом районе, возле нашего любимого дома с наскальными росписями.

DSC05750

Collapse )

(no subject)

Не могу не поделиться...

Мой планшет имеет обыкновение, когда я беру его в руки, со мной здороваться, – я нажимаю на кнопку, экран загорается – и выскакивают заголовки последних новостей – планшет всегда предлагает четыре новости, его, видимо, сильней всего поразившие.

Интересы у планшета разнообразные. Обычно он даёт две политические новости, а две – любые.

Тычешь в заголовок – и вот тебе что-нибудь «из газет».

Вчера он рассказал мне о происшествии в Марселе.

Как известно, нынче любой забытый портфель/сумка/рюкзак – это неопознанный подозрительный пакет, из-за которого может остановиться метро и произойти всякие прочие неприятности и опоздания. В метро у нас висят горестные афиши с забытым мишкой, забытым пузатым портфелем – и последствия перечислены: ребёнок плачет, рабочая встреча отменилась... Короче, не будьте, люди, растяпами, будьте бдительны и нигде ничего не забывайте.

Это преамбула. А происшествие вот было какое. В городе Марселе в старом порту, где всяческие кораблики пришвартованы, вчера утром был обнаружен че-мо-дан. Этот чемодан спокойненько плавал неподалёку от набережной.

Неопознанный подозрительный чемодан. Ну, порт оцепили, народ прогнали. Решение было принято – чемодан сначала выловить. Достали, но не стали сразу взрывать, как обычно делают – и в оцепленном кругу расползается по полу какой-нибудь злосчастный йогурт из взорванного мешка.

Почему-то было решено чемодан открыть, уж не знаю почему были уверены, что это безопасно. Может, весил чемодан недостаточно.

Открыли – и обнаружили не бомбу страшную, не автомат Калашникова – в чемодане оказались всего навсего резиновые хуи – десяток.

Кто этот чемодан потерял? Как? Так или иначе, новость попала в газеты – как очень весёлая.

Галопом по мелочам

1. Недели три назад я ездила в Сержи-Понтуаз – далёкий и малознакомый мне парижский пригород, где находится дружественная нам биологическая школа – они готовят инженеров для фармацевтической и пищевой промышленности. Мы с ними и с парочкой других школ в этом году организовались в группу – ну, вроде как разные факультеты одного университета. В результате, нашей команде пришлось на день туда съездить, чтоб провести пару десятков собеседований.

Была ещё весна – воздух какой-то прозрачно зелёный, пылинки дрожали в столбе света – над столами в пустой аудитории. В перерыве я подошла к окну и долго глядела  на дальний лес, на цветущую сирень, на усеянную студентами лужайку, – пейзаж, привычный с детства, родной – по картинам с третьего этажа Эрмитажа – барбизонцы, импрессионисты – сколько уже лет здесь, а всё продолжаю радостно удивляться, – вот он – потрогать можно, за большим окном. И ожили, взлетели малиновки («Ты выпорхнешь, малиновка»), и жимолость пахнет щемяще, и гроздья боярышника отрываются из Пруста, а может изГолсуорси, – когда юный Джон отодвигает цветущую кисть от щеки Флёр.

Заметив, что по коридорам дружественной школы бродят одни девочки, я спросила, как у них с мальчиками, и услышала горестные сетованья – не идут мальчики в биологическую школу, как их ни заманивают, – не идут, и всё тут. К счастью, рядом в Сержи университет, где мальчики водятся, так что девочки не остаются без ласки и сказки.
А к нам не идут девочки – уж такие пляски устраиваем, – приглашаем преуспевающих директрис компаний, даже министрессу один раз пригласили, чтоб показать девочкам, что их ждёт блестящее будущее – ан нет, – нейдут. Спрашивается, почему?

Кто-то сказал, что, небось, девочки боятся, что им придётся проводить целые дни наедине с компами, и что работать придётся очень много, не 8 часов в день, а куда больше...

Но ведь биологи куда больше информатиков работают, и уж наедине с установками проводят больше времени, чем информатики наедине с компами, так почему ж, почему девочки рвутся в биологию и медицину, а мальчики – в информатику?

«Из чего только сделаны мальчики?
 Из чего только сделаны мальчики?
 Из улиток, ракушек
 И зеленых лягушек.
 Вот из этого сделаны мальчики!

 Из чего только сделаны девочки?
 Из чего только сделаны девочки?
 Из конфет и пирожных
 И сластей всевозможных.
 Вот из этого сделаны девочки!»

2. По Franct cul на этой неделе несколько передач, посвящённых взаимоотношениям человека с природой. Сегодня ехала на работу и слушала, как двое историков рассуждали об отношениях средневековых людей с лесом. Оба говорили, что наши представления о тёмном мрачном средневековом лесе, куда люди боялись заходить, неверно. Оказывается, больше всего было светлых прозрачных лесов, где пасли овец. В лесах овцы ели прелые листья, в которых много соли, и если б не лесные пастбища, крестьянам пришлось бы эту дорогущую соль покупать. К сожалению, поезд мой ушёл под землю, и я не смогла узнать про то, как жили в лесу отшельники, - из наушников, как всегда под землёй, раздался противный треск.

А вчера в автобусе я с удовольствием послушала про горожан-дачников. В передачу включили архивные записи 65-го года, - в частности, интервью с мэром деревушки в центре Франции, где жило около 700 человек, и вдруг появились дачники – целых 40 домов купили горожане. Мэр говорил с сильнейшим южным акцентом и рассказывал, что да, у дачников много требований – и дорог они хотят, и электричество, чтоб было бесперебойное. А на вопрос, не боится ли он, что молодые люди, поглядев на беспечных горожан, бросят поля и разъедутся счастье в Париже искать, мэр ответил, что нет, всё прямо наоборот. Глядят деревенские на дачников,– нервных, озабоченных, и как раз думают – дОма-то лучше, спокойней. Дескать, уехал год назад один парень в город,–и вернулся несолоно хлебавши.

Неужто 65-ый был целых 50 лет назад?

Народу теперь в этой деревне живёт примерно столько же, сколько тогда, только вот сельским хозяйством занимается куда меньше людей... Так вот.

3. Вчерашняя гроза, обещанная, так толком и не случилась – вечером дождь пошипел редкими крупными каплями, заполнился воздух запахом акаций и прибитой пыли.

И сегодня прохладный ветерок.

(no subject)

Сегодня, отправляясь на ланч с двумя Nicolas и с ощущением, что нет у меня вообще-то времени рассиживаться (да-да, подъезжая к оврагу, с меня слетела шляпа), особенно учитывая, что вечером как раз лекция в Дефансе, задумчиво сказала - je suis morte. Nicolas старший оглядел меня пристально и произнёс: pour une morte tu te portes très bien.

Приехала из Дефанса в десятом часу, в жидких начинающихся летних сумерках, - шла от остановки, вертя носом, чтоб ухватить все клочья запаха жимолости, то там, то тут повисшие над кустами. А у реки, около Севрского моста вдоль трамвайных путей - иван-чай - почти малиновый в вечернем прозрачном свете.

обеденное - мурчливое без малейшего смысла

В небо хочется погрузить то ли ножик, то ли лопату, - оно густое - очень хочется отрезать пласт сине-лиловый и бросить на тарелку - на луну, к примеру. На блюдо!

А не так уж и тепло, ветер задувает в джинсы, и жалко, что носки короткие.

И белую скатерть надо придавливать тарелкой, чтоб не улетела.

Сидим вчетвером. Кристиан, Изабель - похожая на русалку - физик, - не пошла в филологи, потому что работу где ж найдёшь - на каникулах ходит с рюкзаком по дальним странам - зимой ходила по Сахаре - палатки, правда, верблюд вёз, Седрик - наш новенький, руководитель группы роботики.

У Седрика жена-китаянка, и в августе родится дочка, которой надо придумать два имени - западное и китайское. И они даже съездили в Шанхай -порадовать родственников свадьбой, как в Китае положено, с четырьмя переменами нарядов. Приглашённых было около сотни. Оказывется, в Китае жених должен с каждым отдельно выпить, и обычно ему из винной бутылки льют виноградный сок, но Седрику, как глупому иностранцу, лили вино.

Я (заинтересованно): И как тебе было потом?

Кристиан (радостно): Так ты провёл брачную ночь в обнимку с унитазом?

Седрик (потупившись): в общем, да

Изабель: А с женой ты познакомился на факультете?

Седрик: нет, в метро.

Все (заинтересованно): прям в метро? Ты с ней несколько раз пересекался?

Седрик: нет, один. Я жил в Со, а она там училась в инженерной школе.

Я: Ааа, в Монде бывают отличные объявления, "девочка в синем шарфике, которую я вчера видел в метро, откликнись, пожалуйста"

Седрик: Не, мы разговорились, а в Со отличный парк, мы вышли вместе и пошли в парк - продолжить разговор. А чем метро худшее место для знакомства, чем любое другое? (слегка возмущённо)

Кристиан: (у которой муж австралиец): Я со своим мужем познакомилась на пляже.

Мы с Изабель: Дааааа?! А как? Скажи, не томи.

Кристиан: В группе аквалангистов. Я приехала из Китая в Таиланд, чтоб понырять, и мне не понравилось их бунгало, не соответствовало тому, что на сайте обещали, и я собралась ругать владельца, который бельгиец, а люди в клубе по фамилиям, в основном, азиаты. Смотрю: стоит владелец - важный самодовольный, смотрит эдак покровительственно - небось, доволен своим бизнесом - я к нему - по-французски, а он мне с такой улыбкой обходительной - ни бе, ни ме. И я тут ни при чём, Мадам. А владельца я потом уж не стала ругать, поленилась.

Потом мы обсудили неприличное по-русски звучание китайских имён, в которых столько хуёв, а заодно чудесную фамилию Лапин, которая совершенно неприлична по-французски.

Потом по непонятной ассоциации не сумели вспомнить фамилию анархиста, за которого вышла замуж дочка Карла Маркса, а заодно обсудили наш чудесный Вильжюиф, где есть улица Vladimir Il'ich Lenine - он в красном кольце - один из парижских пригородов, в которых какое-то время были коммунистические мэры, - кстати, они принесли немало пользы - добились того, что до пригородов дотянули метро, ну и много всякого бесплатного - огромная бесплатная фильмотека-библиотека прямо у нашей школы. Бассейн только что отремонтировали гигантский имени Юрия Гагарина, летом, кстати, уличный, куда мы решили начать ходить - абонемент неограниченный за 100 евро в год.

Кристиан: Интересно, а если тут станет правая мэрия, они улицы переименуют

Мы с Изабель: Не станет

Кристиан: Население изрядно разбавилось.

Мы с Изабель: Ну да, стало зелёным за счёт левых профессоров из Жюсьё - благо оттуда прямая ветка.

Входим в кампус через заднюю калитку - студенты в каникулы ремонтируют маленький сарайчик, где у них институтское бюро помещается. Выволокли оттуда неизвестно как у них оказавшуюся копию Апполона и поставили под куст сирени. Мы бессмысленно ржём и говорим, что как раз вчера обусждали вопрос о том, не предложить ли директору для увеличения общей культуры и пускания всяческой пыли в глаза обзавестись произведениями искусства и выставить их в холле - а у вас, оказывается, вот какой статуй уже есть.

Цветёт всё, кроме того, что уже отцвело. Изабель подпрыгивает и срывает кисть сакуры - сыплются лепестки.

Кристиан (скрипуче): А если каждый будет рвать, будет очень неопрятно, всюду лепестки будут валяться

Изабель (нежно-задумчиво): у меня был любовник, который каждый день приходил с букетом - оказалось, что он обрывал клумбы в соседнем парке, однажды он это сделал у меня на глазах

Я: в хорватском городке Ровинь какой-то пьяница попытался подарить мне букет роз, ободранных в соседнем саду. Зато в Дублине нетрезвый молодой человек, встреченный ночью на улице, подарил мне корзинку клубники - согласитесь, куда приятней.

....

май-июнь-июль-август-сентябрь - и опять апрель...

Жужжи, пчёлка, жужжи, в глубине вкусного тюльпана. Растите на осинах апельсины! Раз-два-три-четыре-пять - я иду искать!

(no subject)

На самом деле ничего и никогда мы не забываем, - файлы, чёрные ящики в беспорядке бьются друг о друга в пустых головах - минута за минутой - мы только теряем их адреса - по рассеянности, как предметы, которые случайно суём не на место, а то и вовсе мимо кармана.

Иногда вдруг выплывают обрывки, куски - щёлкнешь пальцами, как фокусник-чудак - раз и на арене - какой-то детский сарафан, панамка, ссадина на коленке, с которой сколупываешь корочку.

Школьные-студенческие каникулы, - благодать - сирень догоняет цветущие сакуры - когда завтракаем за столиком на солнце - под магнолией, и никаких тебе машин в пешеходной зоне, и тюльпаны уже пышно отцветать начинают - начало лета, и жизнь впереди.

Утром мимо автобусной остановки прошёл папа с мальчиком и с мячиком в сетке. Серый волейбольный стал красно-синим с резиновым запахом и белой полосой между двумя половинками - красной и синей. Звон от удара о деревянную стенку в первый день каникул, мяч в красной авоське, песчаная дорожка на пляж под соснами, мимо запачканного мазутом бревна, возле которого заросли звездчатки.

И тайное знание - в детстве, в юности - когда жизнь не имеет предела - она - повседневно куда тяжелей.

А когда понимаешь, "что вселенная проще, чем иной полагает хитрец, что как в воду опущена роща, что приходит всему свой конец" - наступает что-то вроде счастья с ужасом напополам - сказка-присказка с заведомо плохим концом - что ж, по ренегату Бернштейну из учебника истории (недалеко от красавца Сен-Симона с пририсованными усами) - движение - всё, а конечная цель, как известно, ничто...

Пригород, которому повезло

Вчера к нам в школу приходил мэр – договариваться о дальнейшем сотрудничестве, в благодарностях не рассыпался, конечно, но благодарил.

Нашему Вильжюифу повезло, причём в нескольккх отношениях.

В пятидесятые, когда началась та самая застройка пригородов, которая привела сейчас к проблемам прокажённых, всеми забытых, уродливых городишек-гетто, Вильжюиф в числе прочих начал застраиваться удешевлённым жильём, – рядом с маленькими домиками с палисадниками появились огромные бетонные уроды – как и в других подобного рода пригородах уроды от домиков отделены полной машин неприятно индустриальной улицей.

У Вильжюифа были все шансы превратиться в то, что у нас называют «зоной» – пригороды, заселённые почти сплошь низшим классом.

Кстати, эти пригороды представляют собой не национальное, а социальное гетто. Там преимущественно живут люди без профессий, требующих каких-либо знаний или умений, кем бы они ни были по происхождению. Так случилось, что сейчас во Франции среди таких людей больше всего выходцев из северной Африки, португальцы и не северные африканцы тоже, естественно, встречаются, есть и самые что ни на есть этнические французы, но их мало – сработал целый век так называемого «социального лифта».

Возвращаясь к Вильжюифу. Три связанных друг с другом обстоятельства помогли ему избежать грустной судьбы.

1. Постройка метро, за что надо благодарить давнего мэра-коммуниста. Вильжюиф в так называемом «красном поясе», коммунистические мэры городков вокруг Парижа в своё время добились того, что метро вытянули далеко за город. Кстати, мэры-коммунисты вообще принесли много пользы. Политикой они не занимались, а социальные проблемы решали довольно успешно. Кроме метро, в некоторых городках появились театры, многие молодёжные группы получили возможность выступать.

2. Вильжюиф очень неплохо расположен географически. Дотянувшаяся до нас ветка метро беспересадочная от Jussieu. Минут двадцать всего. В результате народ из Jussieu потянулся жить в Вильжюиф. Молодые профессора и доценты, у которых, естественно, не было денег, чтоб покупать жильё в Париже, стали покупать в Вильжюифе. И не только покупать, но и строить. Кое-какая земля для новых домиков ещё совсем недавно была, а, может, и есть.

3. Из-за того, что в Париже невыносимо дорогая земля, инженерные школы, разрастаясь, стали выбираться из города. В Вильжюиф переехали сразу две – мы и конкурирующая с нами школа практически такого же профиля.


Население стало социально смешанным.

Но появление в городке инженерных школ – это много важней, чем просто перемешиванье населения. Это возможность оживить социальную жизнь без государственных вложений.

Традиционно в инженерных школах студентов не только учат, но ещё немножко и воспитывают, не очень навязчиво, но ощутимо – на четвёртом курсе весь год у них projet d’initiative personnelle, за который они оценку получают. А этот проект по определению должен быть общественно-полезным. Ну и помимо него во всех инженерных школах полно ассоциаций, среди которых немало по существу благотворительных.

В результате, наши студенты для города очень полезны. Они учат стариков обращаться с компьютерами, ведут занятия с отстающими в достаточно поганеньком здешнем лицее. Раз в год устраивают brocante informatique – очень дешёвую компьютерную распродажу, причём потом совершенно бесплатно помогают людям установить у себя системы.

И Вильжюиф совершенно живой городок. Мало того, мне кажется, что за время, которое я с ним знакома, он похорошел. Или я нашла симпатичные уголки, клумбы, пивнушки...

В городе Гаммельне

Неделю назад совершенно случайно gasterea увидела объявление на стенке: в субботу вечером на рыночной площади пиротехническое шоу.

Я весьма скептически отнеслась к мысли о том, чтоб отправиться на него: огнеглотателей мы что ли не видели?

Часов в девять на кухне началась обычная предужинная суета – кто салат моет, кто яблоки для соуса к утке режет.

Толкались вчетвером – gasterea, miss_eagle, poor_old_eeyore и я, tarzanissimo сидел в кресле и советы давал. А bgmt, как водится, за компом – читал нам вслух новости из жж.

Стемнело. И – за окном возник огромный светящийся богомол. Он медленно плыл на грузовичной платформе, тихо раскачиваясь под рокочущую нарастающую музыку. Дружелюбно кивал головой окнам третьего этажа.

Перед богомолом на ходулях танцевали, возносились в воздух странные фигуры, отбрасывая длинные тени.

Мы бросились к лифту, все, кроме tarzanissimo – он даже не повернул головы к окну.

Скорей, скорей, бегом на улицу.

Мы шли в толпе других таких – заворожённых – взрослых, детей, малышей на руках – с блаженными улыбками.

Шли за богомолом, в такт его качаньям, потом нырнули на тропинку, огибающую лебединый пруд, чтоб выйти ему навстречу, к танцующим на ходулях.

Из темноты музыка через пруд перешла в глухой подводный рокот, и от сияния отделилась фигура в белом, вошла в воду и заиграла гигантским огненным обручем. По тихой чёрной воде с шипеньем бегали разноцветные огни.

Обруч потух. Тропинка завернула, и мы встретились с богомолом нос к носу. Фигуры на ходулях взлетали в воздух, как Гришка, и приземлялись почему-то без грохота.
...

Богомол направился к для него построенной сцене на рыночной площади, а мы, как барон Мюнхаузен, вытащили себя за волосы и потащили к дому.

Я впервые поняла про дудочку...

Всё это происходило в ту субботу, когда открываются разные волшебные двери, и можно посетить хоть министерство, хоть парижскую канализацию, хоть загадочные метрошные туннели.

Но в Meudon-la-Forêt нечего посещать, кроме теплостанции с огромной разрисованной трубой, по которой бегут белые облака и вечно светит солнышко.

Journée du patrimoine. А нам – Крысолов!