Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Из книжки "Эхо", которую я никогда не напишу

ПРО КАНИКУЛЫ, ПРО КЕМПИНГИ, ПРО ГОРКИ, ПРО ГРОЗУ, ПРО СОБАКУ НЮШУ, ПРО НАС С ВАСЬКОЙ 2

Предыдущее

***

Васька от постоянных прогулок с перепадами высот наращивал силу, и звёздный его час в горах случился в 97-ом, когда мы вчетвером с Бегемотом и с Нюшей прожили в нашем любимом кемпинге пару недель.

Мы отправились гулять не по описанию какой-нибудь определённой круговой прогулки, а просто по маркированной тропе поднялись через лес, мимо водопада, на широченное плато, потом по нему прошли немного – очень было там просторно – и спустились вниз по своим следам. А уже вернувшись, поглядев внимательно на карту, мы решили, что Васька поднялся аж на 900 метров. Он вечно вспоминал эту прогулку.

И в то же лето случилась гроза.

Все грозы для меня с тех пор – эхо одной настоящей, ставящей на место, – такой, что понимаешь - кто ты, и кто она.

Мы попали в неё на маленькой высоте, в пихтовом грибном лесу. В уютной долине, где звенят колокольчиками бело-рыжие нежно-пахучие коровы, где на солнечных склонах черничники и малинники, где на дорогах коровьи поилки, в которых купалась, как в корыте, Нюша, а в к над каждой деревенькой церковный шпиль.

Грозу нам предсказывали, но глядя в синее утреннее небо, верить предсказанию не хотелось. Недаром я люблю сказку Ганса Фаллады про Курицу-неудачницу, которая склевала злую ведьму, одно время жившую у волшебника в стеклянной банке на столе. Эта ведьма нарочно предсказала дождь, когда волшебник собирался в гости к бабушке, – ну, а потом, когда дождя так и не случилось, волшебник в ярости разбил банку и злобную ведьму тем самым освободил.

Мы предсказанию просто не поверили и, поглядев в небо и спрятав в рюкзаки дождёвки, отправились на лёгкую прогулку – ягод поесть, грибов пособирать.

Дождь начался на обратном пути. Этот дождь нарастал – пожалуй, я никогда больше не сталкивалась с неотвратимо и равномерно нарастающим дождём. Идти нам было довольно далеко. Через некоторое время дождь стал ливнем, сильно похолодало, казалось, что среди летнего дня наступила осень. Тропа шла по краю леса, вниз прямо от неё уходил луг, на другом конце луга домики. Ливень равномерно и безысходно падал, гром грохотал, как маятник, через равные промежутки времени. Град захлестал по голове, по плечам, кажется, он чувствительно бил даже по Нюшиной крепкой шкуре.

Около тропы возник тёмный запертой сарай с навесом. Мы втиснулись под этот жалкий навес. Нюша с риском сломать лапу попыталась залезть на поленницу. Минут через десять стало ясно, что ждать нельзя – ледяные мокрые накидки прижимались к коже, гортексовых курток тогда ещё не было.

В равномерный грохочущий чёрный ливень мы опять вышли на тропу и тут же увидели, что отрезаны – с обеих сторон от нас через тропу громыхали и ворочали камни страшные горные потоки, которые утром были маленькими ручейками.

Стало очень страшно – чуть ли не впервые в жизни было совсем непонятно, что делать. Первым очнулся Бегемот, предложив единственное возможное решение – вниз через луг к домам и стучать в первую же чужую дверь.

Пришлось сломать проволоку, идущую вдоль луга, – мы-то могли через неё перебраться, но ньюфы – не цирковые прыгучие собаки.

Перед домом текли две неглубоких реки, одна из них утром была улицей, вторая ручейком, вода била снизу в брюхо стоящей машины.
В доме жили старик со старухой – брат и сестра. Это был старый крестьянский дом с маленькими окошками. Нас без разговоров провели в тёмную слегка затхлую гостиную, по периметру которой стояли лавки. Налили нам по огромной кружке чего-то тёплого коричневого, что называлось кофе, а Нюше миску воды.

Пока старуха развлекала нас рассказами о том, что такую грозу она пережила уже один раз – в юности, и про то, что главное – лечь на землю, если гроза застигнет в поле, старик куда-то ушёл. Через несколько минут он появился с очень озабоченным видом – подмыло гараж, машина по брюхо в воде, видимо, запрудило ручеёк. Оставалось только вспоминать Пятачка в плаванье на зонтике, и надеяться на то, что дом, может быть, не зальёт.

Старик позвонил в универсальную службу спасения – в пожарную команду. Они о бедствии уже знали, заливало всю долину.

И тут гроза выключилась – закрутился небесный кран, и выглянуло солнце.

Весь народ вывалил из домов, приехали пожарники и стали откачивать воду. Деревенские жители считали убыли и протыри, спешно чинили, что можно, а дачники скакали вокруг с фотоаппаратами и кинокамерами, пытаясь не упустить эти несущиеся по улицам горные потоки. Было радостно. Машина наша стояла чуть выше в ущелье – целая и невредимая – там, кажется, и грозы-то не было. У меня отлегло – на следующее утро в Париж прилетали из Ленинграда родители, должны были сесть на поезд и ехать к нам.

Мобильников не существовало в природе, и меня всё время под этим ливнем пробирал ужас, когда я представляла себе, как они выйдут из поезда, а нас нет...

В эту грозу, к счастью, без жертв, снесло с лица земли кемпинг, который мы видели за пару дней до того, и он показался нам очень неуютным – палатки на голой полянке под склоном. Эти палатки попросту вбило в землю.

[Spoiler (click to open)]

***

А в 94-ом вместо Альп поехали мы в Пиренеи. Были мы в стране басков, и как-то с Пиренеями у нас не очень сложилось, показались они мрачными, серыми, и деревни не такие радостные и цветочные, как в Альпах.

Хотя что говорить не сложилось, когда я помню, как мы с Васькой и с Нюшей догуляли до огромного зелёного цирка Гаварни, и как несмотря на Нюшино присутствие видели мы толстых довольных сурков. Хотя не столько, конечно, сколько удаётся увидеть без собаки, когда сурки стоят перед входами в свои подземные дворцы – и нисколько не боятся. Почуяв Нюшу, они свистом – вот ведь удивительно, что и туры, и сурки, живущие в горах переговариваются свистом, – предупреждали друг друга, что тут страшный зверь, примите во внимание.

А однажды в Пиренеях за нами с Васькой и с Нюшей увязался пёсик. Небольшой решительный дворник шёл с нами от самого кемпинга – мы и решили, что он кемпинговый, и что ж нам делать – раз уж отправился с нами на прогулку, так тому и быть. И вернётся с нами. Но на обратном пути мы прошли через деревню, а там какая-то собачья разборка неподалёку от нашего пути, – мы лай услышали, и хвост мелькнул в дали. А наш спутник, покинув Нюшу, бросился, как Ланцелот – с кем бы подраться!

Вернулись мы в кемпинг без него. Пошли к хозяйке докладывать, что пёс её за нами увязался, а потом на обратном пути остался в ближней деревне подраться. Хозяйка не расстроилась – это был общественный деревенский пёс, он часто гулял сам по себе.

ПИРЕНЕЙСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Сквозь туман кремнистый путь блестит...

М. Лермонтов

1.

И окна в туманах невнятны,

И свет рассеян неровно,

И выцветают пятна

Памяти неподробной,

И выцветают тучи

От серого, талого снега,

И выступают сучья.

На фоне жёлтого неба,

А кроме жёлтого света –

Ну что ещё есть на свете?

Не оторвать от ветра

Ивы чёрные плети,

От их свистящего гнева –

Марта вздорную сущность:

На фоне жёлтого неба

Кривые чёрные сучья.

2.

Беззаботно сбежишь с порога,

Ключ – в кусты, а тоску – в репейник.

И пускай поначалу дорога,

Чёрная, как кофейник –

И пускай, не успев начаться,

Громоздит она новые беды –

Лишь бы не возвращаться

По своему же следу.

3.

Овечьи склоны лукавы,

Смолою капает ель,

Остатки лавы, шуршащие травы –

Лучшая в мире постель!

Так может, и вправду хватит

Мелькания городов,

И лучше, как Гёте, в халате

Протирать диваны годов?

Но не на диваны мы сели –

На ведьмино помело –

И – пустыня...

И нет спасенья –

И от скорости скулы свело!

«В нынешнее не вживаясь,

Настоящего не оценив,

Тупо к будущему взываем,

Да из прошлого строим миф»[i]

...А на козьих копытцах кто-то,

Не сатир и не фавн –

Иной,

Всё дёргает за верёвку,

Подозрительно схожую со струной...

4.

Тут, где в титанов древние боги

Кидались обломками скал,

На кремнистой блестящей дороге

Я в потёмках что-то искал...

В мешке утаили шило –

Вот и колет теперь глаза...

Разворачивается лопнувшей шиной

Накатившаяся гроза.

И польёт монотонная влага

С перекошенных Пиреней!

...Когда стану лохматой дворнягой –

Не кидайте в меня камней!

1996

Этот стих долго писался. Как-то он сложился из отдельных кусочков, разбросанных по файлу «наброски и черновики».

***

Из горных Пиренеев мы поехали к приморским пиренейским отрогам, почти на испанскую границу, в городок Баньюльс, где кривые улицы карабкаются в гору, иногда превращаясь в лестницы.

Неподалёку от Баньюльса персики продавали у входа в персиковый сад. И там впервые стало понятно, каков на вкус настоящий персик, – такой, что звучит гордо.

Однажды мы поехали погулять в окрестных горках – от деревни к деревне без дела и определённых целей – просто по маленьким дорожкам. Остановились на площади в какой-то деревеньке на речке, вышли из машины, и тут нам люди радостно замахали руками с балкона – увидев Нюшу, стали объяснять, что в двух шагах на реке приятнейшее купанье для собаки, отличная прогулка.

Мы, конечно же, послушались, пошли в лес, выкупали собаку. А когда вернулись к машине, нам опять стали с балкона руками махать – на этот раз нас позвали подняться – у дедушки день рожденья. Дедушка, седоусый, молчаливый – ему девяносто исполнялось, и внуки с детьми понаехали – в основном не издалека – их той же французской Каталонии, из её стольного града Перпиньяна. Дети-внуки разными в жизни делами занимались – кто учительствовал, кто в чём-то коммерческом. А дедушка – он остался при винограднике, и ни за что переезжать не хотел.

Угостили нас их собственным баньюльсом – густым душистым чуть в духе хорошего порто напитком.

***

Я наткнулась на этот файл, в который складывала всяческие припасы, как в защёчный мешок, –пожевать – или как игрушки в из синей марли обшитый ёлочным дождиком мешок деда Мороза… Написано пером – не вырубишь топором.

***

В конце девяностых мы купили огромную автомобильную палатку, такую, где можно в рост стоять. Чтоб удобно было маме. Мы ж родителей тоже по кемпингам таскали.

Мама заболела. Не испробовала удобной палатки. Мы один раз пожили в ней в Бретани. Нам не понравилось – она показалась сырой и нерадостной. Может, купи мы её на несколько лет раньше, палатка оказалась бы уютным домом. Но опоздали.

Едешь-едешь под дождём через лес, выезжаешь к озеру. В машине нежно пахнет мокрой псиной, и туманом, настоенным на сосновых иголках, из окна….

И как так получается, что бесконечные дни, бесконечная жизнь вдруг складывается в такую конечную…




[i] Гёте, «Поэзия и правда», 1827


(no subject)

Вчера, спускаясь с Таней к пруду, мы увидели очень странное – на вытянувшейся в воде длинной и прочной коряге, на которой обычно сушат крылья бакланы, а иногда и цапля не побрезгует на одной ноге на ней отдохнуть, так вот на этой коряге на четвереньках стоял человек в шапочке с помпоном.

Что он там делает, и как в воду ещё не свалился? У нас зима, конечно, кончилась, на улице аж +10, но всё равно странно.

Мы увидели его с противоположного конца вытянутого пруда, а когда стали обходить пруд по берегу, коряга, естественно, скрылась из глаз за деревьями и кустами.

Всё выяснилось, когда мы до неё дошли. Коряга тянется почти что до крошечного заросшего по самое не могу островка с отвесно уходящим в воду берегом. Мы пришли к шапочному разбору. На берегу валялась куртка, и несколько болельщиков смотрели на островок. На коряге никого не было, а на островке парень в совершенно мокрых футболке и джинсах выдирал из здоровенной овчаристой собаки вцепившиеся ей в шерсть прутья, ежевичные ветки и другое лесное колючее.

Очевидным образом, собака поплыла на островок, не сумела взобраться по крутой глине, и вероятно, зацепилась там, потому что парню не удалось уговорить её плыть обратно, а пришлось её вызволять. По коряге он полз, чтоб минимизировать время в воде.

Надо сказать, он оказался умней меня, чем когда я провалилась под лёд, вызволяя Катю, – он оставил куртку на берегу, а я полезла на лёд в куртке и загубила лежавший в кармане аппарат.

Ждать конца аттракциона, как парень поплывёт-побредёт обратно, направляя собаку, мы не стали. Мимоходом я подумала, что, может, разумней ему было бы на берег сразу выбираться, а не высаживаться на остров, чтоб там в мокрой футболке собаку в божий вид приводить. Расстояния там совершенно крошечные – несколько метров. Впрочем, если в собаку вцепилась какая-нибудь особо огромная палка, её надо было извлечь, чтоб псина смогла отплыть.

– Вот, Таня, какие случаются незадачи у глупых собак, которые за какой-нибудь уткой гонятся и попадают в самый настоящий просак

(no subject)

Пару дней назад поутру, когда ужасно лень было вставать, я растягивала утреннее время, валяясь в обнимку с Таней и уворачиваясь от языка-лизыка.

Говорила Тане, что люди не хлопают по чему ни попадя языком, и что она всё ж человек.

И подумала вот что. Я не смогу назвать самой любимой книжки, потому что самых-пресамых любимых много. А вот самую страшную книжку могу – такую страшную, что, пожалуй, во второй раз и прочесть не смогу – «Превращение».

А если б проснуться не тараканом, а собакой! Ну, собаки – это ведь такие люди в шерсти! Но даже и крокодилом проснуться – ну, крокоидл, ну, в конце концов, не обязательно прям у всех ноги откусывать, если не хочется.

А проснуться орлом! Пролетать за год несколько тысяч километров! И смотреть-смотреть!

Проснуться курицей – страшновато, конечно, – голову ведь свернут. Но может, если Курочкой Рябой, то и ничего. Объяснишь, что ты умница-красавица.

Курица-красавица у меня жила.
Ах, какая умная курица была!
Шила мне кафтаны, шила сапоги,
Сладкие, румяные пекла мне пироги.
А когда управится, сядет у ворот —
Сказочку расскажет, песенку споёт.



А вот энтомологам страшно читать «Превращение»? Энтомологи – такие люди как все?

(no subject)

Вчера ночью снег пошёл. Под фонарями – на крыши машин, на землю – снег сыплет-засыпает, пеленой окутывает, проводки какие-то внутренние соединяет – и я уже качусь по чёрному на тротуаре катку, – и в детстве нехолодно, варежек на руках нет. А потом еду в автобусе, – и снег всё гуще за окном, и я ужасно боюсь за Ваську, который, я знаю, сегодня на машине уехал из Парижа, – мы вместе ещё не жили… Снег, – и мой любимый до прожилок, до детских припухлых желёз пастерначий снег, и его никакой дурацкий фильм не может забаналить-испортить…

А сегодня день собак и детей – холодно – снег не растаял ­– дети с санками, лопатами и прочим важным, а собаки с ушами, хвостами и носами – а носы в снегу. Один человек, наверно, года с чем-нибудь невеликим от роду, топал, качаясь, – в лыжном  комбинезоне с капюшоном, а Таня даже не сделала движения к нему пристать – ну, во-первых, снег – щастье, его можно жевать, нос в него окунать, а во-вторых – ну, человечий щенок, к щенкам не пристают.

И светило наше выплюнул крокодил – несколько дней держал его в пасти – и хоть и знаешь, что всё кончается обычно хорошо, крокодил светило выплёвывает, как когда-то во Флориде аллигатор на пруду захватывал в пасть кувшинковый лист, а потом раскрывал пасть, и лист выплывал, и он тут же его опять забирал в пасть. А солнышко крокодил всё ж не сразу в пасть забирает – оставляет нам на порадоваться – и что б мы без светила-то делали?

А на берегу незамёрзшего пруда – небось, слишком недолго холодно, – кафе – и они выставили на улицу несколько столиков, стулья, – и разожгли костёр! В сетчатой урне – поленья сложили в неё – огонь потрескивал и пахло костром, и люди за столиками покуривали, кофе попивали, на светило щурились…

DSC02444



DSC02448



DSC02455

Collapse )

(no subject)

Вчера с Таней вдвоём мы вышли пробежаться чуть не перед самой моей лекцией. Она в четыре начиналась. А был уже третий час. Я не люблю поздних лекций – как бы ни была я готова, всё равно из головы лекция не идёт, и плохо получается заниматься чем-то другим. Ну да неважно.

Почти побежали мы к лесу. И вдруг, когда мы улицу перешли и проходили мимо многоподъездного дома, где в открытом дворе всегда какие-то люди своими разными делами занимаются, – к нам подскочил пёсик – совсем маленький курносый пёсик. Вроде как французский бульдог смешался с кем-то ещё поменьше – и вот такой курносый малютка образовался. Пёсик вполне ухоженный, в красном ошейнике. И за нами увязался. В первую минуту я значения не придала, ну, есть люди, у которых собаки без поводка болтаются возле дома. И там достаточно безопасно, переулок с совсем медленным движением, да и машин почти нет. Но пёсик не захотел возвращаться домой, несмотря на все мои уговоры. Пошёл с нами гулять. Совершенно не имел потерянного вида. Убегал вперёд. Возвращался. Нашёл пластиковую бутылку и торжественно её понёс. Дорогу к лесу перешёл очень аккуратно, у моей ноги. Потом скрылся из виду, я уж понадеялась, что знает он куда идёт, есть у него дела, и скоро отправится восвояси, как с делами разделается. Но нет. Опять появился. Таня ему, похоже, понравилась. Да и он Тане. Ему, чтоб Таню обнюхать, изрядно подпрыгивать приходилось. Очень вирильный пёсик с решительными глазами над курносым носом.

Увязался он с нами к дому. Тут мне совсем поплохело. Лекция через пятнадцать минут. Дома Гриша. Почему-то мысль о том, что Гришу можно запереть в одной комнате, его в другой, Таню в третьей, мне в голову не пришла – впрочем, комнат не совсем достаточно. В гостиной (как раз в третьей комнате) я лекции читаю. И если будет перелай, как-то не к месту получится. Тем более у меня первая лекция в семестре второкурсникам, с которыми я совершенно незнакома – на первом курсе я не читаю ничего, а в первом семестре у меня третьекурсники. И ещё я вспомнила завет – не хватайте сразу одиноких собак, не имеющих растерянного вида, дайте им шанс прийти к себе домой. Они, может, не потерялись вовсе. В общем, я решила, что оставлю зверёныша на полтора часа на улице, а сразу после лекции спущусь и обойду окрестности. Ну, и если он будет болтаться неподалёку, потащу его к нашей ветеринарке, чтоб посмотреть, нет ли у него чипа, или номера на ухе.

На нашем крыльце пёсик отвлёкся – напротив гулял большой сОбак с девочкой лет пятнадцати, и он стал на сОбака лаять. А мы с Таней быстренько домой, мыть лапы в ванне. Вымыла лапы – звонок в дверь. За дверью девочка, владелица большого сОбака, и наш пёсик. СОбака, видимо, девчонка с подружкой оставила. - Соседи говорят, что это ваш. - Нет, не мой он, он за нами увязался.
- Точно не ваш?
- Вы что, мне не доверяете?
- А у вас большой пудель, да?

Я объяснила девчонке, что вот прямо сейчас я ничего не могу сделать, и если она может отвести пёсика к нашей общей любимой ветеринарке, здорово будет. Она тут же согласилась, сказала, чтоб я не беспокоилась. Я попыталась ей телефон мой дать, но она забыла мобильник, а на бумажках, кто ж пишет – обеим дурам в голову не пришло. Впрочем, девчонка сказала, что придёт, если что.

Читаю лекцию – не то чтоб совсем на автопилоте, но что-то вроде. И тут шум-гам- звонок в дверь – лай. Я сообразила, что не сказала девчонке, до которого часа я занята. Говорю ребятам – «секундочку» – вырубаю микрофон, открываю дверь. За дверью две девчонки и пёсик.

- Слушайте, я совсем ничего не могу до половины шестого.

На часах без четверти пять. Иду дочитывать лекцию. Девчонки, вроде, на площадке что-то ещё обсуждают. Я студентам всякое рассказываю и слайды показываю, а ещё и рисую на интернетной доске, и Таню одновременно левой рукой чешу, чтоб не вздумала лаять. Ну, закончила лекцию даже дала на дом задачку, как всегда, – чтоб до полуночи решение на сайт забросили, и тем, кто сделает, за это потом конфетка полагается в виде добавочного кусочка балла за контрольную.

А девчонки нету. В голове крутится – ну, да, маленькие собачки – не мой жанр, но что поделаешь. Придётся брать. Будет пёсик…

Но нет девчонки. Я позвонила Мириам, нашей ветеринарке. Её ассистентка мне сказала, что две девчонки с пёсиком приходили, что хозяина не нашли… Что Мириам мне перезвонит, как только приём закончит.

К телефону кинулась с комком в горле – нет у пёсика ни чипа, ни номера, обзвонили других ветеринаров – ни у кого никто не ищет пропавшей собаки. Может, у цыган убежала?

Мириам сказала девочкам, что зверя надо передать в муниципальную полицию, которая отвезёт его в приют. В приюте неделю, по крайней мере, не будут отдавать на усыновление, чтоб дать возможность хозяевам проявиться. - Не беспокойтесь, будет ему еда и ночлег, и хорошее отношение, но надолго в приюте он не задержится – сразу его возьмут. Очень дружелюбный весёлый совсем молоденький маленький пёсик – тут же найдётся ему человек.

Видимо, девчонки перед тем, как в полицию идти, зашли ко мне… Передав полицейским пса, они дали объявление с его фотографией в ФБ в группе «Медон». Тут же кто-то откликнулся: «это цыганская собака, завтра зайду к ним в лес и скажу им, что их собака в приюте». У нас в лесу за 118-ой дорогой, через которую переходят по пешеходному мостику, недалеко от опушки, чуть в глубине, несколько месяцев назад обосновались цыгане. Пёсика я встретила километрах в двух оттуда, если не больше. Отправился гулять, перешёл по мостику через дорогу, ушёл в самостоятельное плаванье…

Ну что – либо цыгане его заберут из приюта, либо – тут права Мириам, – он очень располагающий зверёныш….

Но вот же… Сначала страх, что придётся завести маленького пёсика против воли, а теперь свербит – надо было оставить, и всё тут… Впрочем, узнав, что он цыганский, мне б всё равно пришлось наутро вести его в табор домой… И жалобного в нём не было ничего – весёлый самостоятельный пёсик… Но вот…

(no subject)

Я насыпала Тане в миску её завтрак – немного вкусных ароматных собачьих крокетиков.

Таня соскочила с кресла и побежала к миске. А перед миской стояла Гриша. Спокойно стояла, хвост вверх, перпендикулярно спине, а кончик загнут. Она вовсе не глядела на Таню и не пыталась стащить чужую еду, просто стояла лицом к миске. Таня остановилась и тоже застыла.

- Тань, ты совсем рехнулась, обойди Гришу и иди есть. Ты чего?

Гриша чуть отошла, развернулась, расселась, постелила хвост. Таня пошла к миске. Гриша сидела и глядела на меня – спокойно, важно – королевственно сидела.

- Гриша, я тут подумала – а может, мир на самом деле, стоит не на трёх китах, а вовсе даже на трёх котах?

- Мяу – ответила Гриша.

***
А ещё идут дожди, Сена вздулась и плещется, слегка накатив на нижние набережные, и впервые запахло весной.

***
Васькино гришистое

ЭТЮД

Утром птицы орали о прилетающем дне, –
Развеселились шальные,
Слышно их было даже при закрытом окне
Через стекла двойные.

Я бы в утренней сонности
Ничего не заметил,
Если б не выкрики звонкие эти,

Глянул в окно –
Птицы носятся не за добычей,
Просто так, озорно,
По кустам и деревьям – сороки...
А на кресле в комнате –
Носом в стекло, не вертя головой –

... Кошки бывают
Так изумлённы и так круглооки!

8 декабря 2012

(no subject)

На одном пруду живёт цапля и на другом. Между ними метров триста по лесу. Мы с Таней там проходим, и почти всегда их обеих видим. И не знаем, это цапли девочки, или цаплы мальчики, или мальчик и девочка. Как знать? А знакомы ли они друг с другом?

Обычно цапля стоит на одной ноге в воде и о чём-то сосредоточенно думает. Но вот цапел, живущий на ближнем к нам пруду, почему-то любит стоять на траве посреди зелёной поляны. Почему? Стоит и сосредоточенно смотрит под ноги.

О чём они думают? Не о лягушках ведь, которых нет среди зимы.

Когда мы с Таней уж совсем близко подходим, цапли взлетают на огромных крыльях – чуть наклоняются вперёд – и без разбега.

Таня часто лежит на кресле и не спит – смотрит. О чём думает?

Про Гришу понятней – когда она не спит, проигрывает в своей котиной голове разные ситуации, связанные с охотой и хулиганством.

Однажды мы ждали кого-то в аэропорту. Не помню совсем, кого и откуда. Но запомнила, что прилетел самолёт из Марракеша, и почему-то несколько человек с него тоже стали чего-то, или кого-то ждать. Явные не парижские жители, как-то тоже это было ясно. И пожилая женщина в платке с очень терпеливым и нежным взглядом сидела рядом с нами.

Наша любимая Бабаня с пенсии всегда покупала нам немножко шоколадных конфет – белочку в магазине «Белочка» на углу Шестой линии и Среднего, возле метро. Потом она к нам шла. В синем платке. Бабаня тогда уже не очень хорошо соображала. Приходила, садилась на стул. Синий платок не всегда разматывала. Сидела и смотрела перед собой, руки на колени положив. Иногда стихи бормотала…

Почему так ужасно стыдно? Перед собакой Катей, перед Бабаней, перед Васькой, мамой, папой… Перед собакой Нюшей и кошкой Кошкой… Перед бездомной собакой, которая в 90-ые шла за нами по Большому проспекту, а мы только и могли, что дать ей каких-то сосисок…

(no subject)

Увидев в «Изоизоляции» портрет джентльмена, достоверно воспроизведённый фотографией собаки в соответствующем головном уборе, я задумчиво сказала лежащей под обеденным столом Тане : «А ведь неплохо бы и тебя кем-нибудь нарядить и изобразить придворный портрет. Я думаю, портрет какой-нибудь герцогини был бы к месту. Вот причешем уши…»

И не в первый раз подумала : «Вселенная спит, положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо.»… «Будьте добры, причешите мне уши».

Эдакая здоровенная немного шелудивая разлапая дворняга – одно ухо вверх, другое по Васькиному выражению «фонтанчиком» – вверх, а в серединке загибается и вниз падает.

Фокстерьер Васька, собака ростом небольшая, но по нраву ещё поискать равных, ­ ­– чувствовал сродство и легко пропускал мимо ушей всякую и всяческую советскость…


Вечернее сентябрьское в нашем лесу

Ребята у пруда, такие маленькие, что я вспомнила про Карика и Валю, гулявших в лесной траве, и как их едва не сожрал муравьиный лев.

С одной картинкой я поиграла, и мне стало жалко её выкидывать.

IMG_20200904_131509



IMG_20200904_131515



IMG_20200904_131515bred

Collapse )