Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Широка страна моя родная

От Корсики до Бретани... (это я пытаюсь разобраться с тонной носов и хвостов всяческих видео)







СЕН-ГЕНОЛЕ
«Пен-ар-бед» (по-бретонски) и «Финистер» (по-французски) – это «Конец земли».

Сейнеры, белые домики, синие ставни,
Гранитный маяк Сен-Геноле торчит из камней,
«Пен-ар-бед!» – чайки выкрикивают своенравно,
«Стой! – чайки предупреждают – Здесь – конец!»
Врут они, птицы морские. Не кончено это:
Врут, как горизонта растянутая дуга…

Знаю: за ней – чуть постаревшего Нового Света
Низкие и кленовые берега.
Там тоже белые домики (но не синие, а чёрные ставни),
И, повторяю,– от клёнов рыжие берега
В воду Атлантики серой уходят плавно,
Листва лихорадочной осени – янтарная курага.

И если ручную бурю выпустить из стакана –
Клёны, облетая, правдиво расскажут тебе про то,
Что вот там, за горизонтом, по ту сторону океана…
Но чайки и здесь предупреждают: «дальше – ничто!»
Врут они, птицы: где-то посреди – ещё Атлантида,
А за ней на скалистой, песчаной, серой земле,
За кормой отплывшего сейнера исчезает из вида
Угол Атлантики и Бискайи – Сен-Геноле.

июнь 2004, Бретань

(no subject)

Мы вчетвером (Бегемот, Ленка К., собака Таня и я) на викенд съездили в славный город Лилль – в гости к Катьке с Сенькой, у которых к тому же родительский съезд. Мы отпраздновали 45-летнюю годовщину свадьбы Сенькиных родителей – дивным пловом Инкиного приготовления и девятью рыжими розами (по розе на пять лет).
Это преамбула, амбула впереди.

Шли мы в субботу вчетвером – с Катькой, Сенькой и Бегемотом через парк в центр Лилля. Парк в двух шагах от Катьки-Сенькиного дома, и дорога в центр чудесная – сначала идёшь себе вдоль реки по пешеходной набережной, баржами любуешься. Есть баржи жилые – плавучие квартиры, с места редко сходят, а есть баржи-трудяги. Одна эдакая огромная труженица по имени Freedom возит шпалы и часто швартуется у ребят напротив дома, так что с балкона на её чёрный бок в просвет между домами, стоящими в переднем ряду у реки (у ребят второй ряд), можно любоваться, а когда её нет на месте, можно гадать, когда она наконец явится, и ждать её с нетерпением.

Так вот по набережной, мимо спуска, где собаки купаются, доходишь до моста – а за мостом парк, а за парком центр Лилля.

В парке много разного, – например пруд, затянутый зелёной свежей ряской так, что кажется этот пруд нежнотравной полянкой.

Когда мы подошли к пруду, Сенька задумчиво сказал, что его папаша Мишка когда-то увидел такую зелёную полянку и очень захотел по ней пробежаться. Тогда Мишкина мама, Сенькина бабушка и моя двоюродная тётя Мара, чтоб Мишку от этого дела отговорить, на полянку бросила камушек.

На следующий день, перед тем как в Париж возвращаться, вышли мы в парк в другом составе - с Бегемотом, Ленкой и двумя Танями – Таней Ч(еловеком) и Таней С(обакой).

Мы прошли под громадными каштанами, под неменьшим клёном и столь же внушительным буком – и вышли к пруду. Там мы остановились в нерешительности – то ли дальше пойти, то ли пора уж возвращаться в Париж.

Пока мы обсуждали наши дальнейшие планы, Таня С, в точности как маленький Мишка, соблазнилась нежно-зелёной полянкой. В отличие от тёти Мары, никто из нас не успел кинуть камушек.

А пруд – оказался болотом – Таня С провалилась, как натуральный Бегемот. Болота, оказывается, в парке развели в рамках развития экосистемы для борьбы с комарами. Как ни странно, сработало – комаров нет – съедают их, видимо, болотные кикиморы.

У меня в голове успело промелькнуть – как щас я в белых штанах кинусь за Таней в чавкающую грязь под нежной зеленью – но Таня, не без труда вытягивая лапы из трясины, выскочила оттуда сама.

Лапы её оказались равномерного цвета сажи – до самого пуза.

Ну что – мы повернули обратно к спуску, где купаются собаки. За палкой Таня в воду не бросилась – она пижонка, купается только с людьми в море...

Сняла я белые штаны, осталась в очень приличного вида трусах, а ещё сняла свои спортивные сандалии, купленные во вьё кампёре, на которых написано было, что помимо всего прочего, они годятся, чтоб по воде ходить...

И тут почти чудо случилось – дружественный наш с Васькой водный-лесной бог, тот, кто пятнышки на мухоморах рисует и полоски на кошках, – меня охранил – несмотря на абсолютную зелёную водорослевую скользкость на спуске, я всё-таки ухитрилась не свалиться в речку! Бегемот, одетый и в кроссовках, стал, шипя, что я напускаю на него волны, мне помогать – ног-то у Тани, слава богу, четыре все отмыть надо было.
Стоило нам закончить своё чёрное дело («Давно я уже не мылся... — повторил Алехин конфузливо и ещё раз намылился, и вода около него стала темно-синей, как чернила.») и выйти на берег, как по реке прошла баржа, и волны захлестнули наш спуск – уж тут-то я бы точно свалилась в реку – в приличной рубашке – всё ж на свадебную годовщину ехала – и под надписью – купаться запрещено, кто не спрятался, с того штраф.

DSC04025

Край света (Бретань в июле - 3)

Бретань в июле 2

Французский Корнуэл (прежде всего для mrka, разделяющей мою любовь к Бретани, в том числе и к такой... – некрасивой).

Продутая насквозь местность.

Сдутая земля.

Цветы там расти не хотят, дует.

Пляжи, им ни конца, ни краю.

Низкие дюны. Осока.

Старые серые камни церквей у самого моря.

Хрустят под ногами ракушки в песке.

Отливы, приливы.

Солёный острый воздух, пепельный свет. Чайки.

Я могда бы жить там, - глядеть из забрызганного окна на пену, на камни, на эту предельную благородную бедность.

Белое-пепельное-чёрное-серое.

И подарком лишь изредка – сине-зелёное.



Collapse )

Нева




В пустоте почерневших каналов
Ты искал отраженье своё,
Но дождливая ночь распинала
Неоправданное бытиё.
Словно ящеры, ждущие хлеба,
Гнулись черные краны к воде,
И вертелись то вправо, то влево,
Чтобы небо на шеи надеть.

А когда в глубину истязанья
Проникали живые слова,
То казалось, – взорвётся молчанье
И сквозь город прорвётся трава...

Но дворцы были сонны и слепы,
Ты напрасно им в очи глядел.
И гранит, почерневший от гнева,
Напрягая как трещины нервы,
Промолчал и собой овладел.

В. Бетаки, 1964

Collapse )

дом

Мне этим летом попался дом. Мой.

Мы к дому приплыли. Часа полтора плыли от ближайшего к нему пляжа.

Бухта, скальная стена, ещё бухта, ещё скальная стена, бухта - в дальнем углу дом.

Один. За ним заросший соснами холм.

Есть к дому какая-то дорожка, мы, выбравшись на берег, на полоску сухих водорослей, которую условно можно назвать пляжем, видели за домом под сосной машину.

Перед домом терраса - большая и почти пустая - деревянный настил - тёплые доски. Доходит до воды, чуть выше воды, - в шторм её наверняка заливает.

На террасе огромный деревянный стол. Пара странных шезлонгов на колёсах. Старый ржавый катер стоит на ржавых полуразрушенных рельсах, уходящих в воду.

Настоящий спуск для катера рядом, самого катера не видно. Может, уплыл, может заперт в подвале.

У края террасы сосна, к сосне на верёвке привешена огромная плетёная корзина, чтоб над морем качаться.

Маленькие окошки и огромные стеклянные двери, выводящие на террасу. Но тяжеленные деревянные ворота прикрывают двери.

Вокруг дома валяется разное морское барахло - ласты, маски, водная лыжа, надувной крокодил.

Пахнет соснами и морем. Пароходный колокол над воротами, маленькой колокольчик над боковой дверью. Грубая кульптура - камни залиты цементом так, что получилась рыба с глазами, а посерёдке выдолблено отверстие для цветочного горшка.

Мы плавали туда два раза, этот ближайший к дому пляж не слишком близко от нас - минут 40 на машине ехать.

В первый раз в доме были люди. Очень славные с виду молодые ребята. Мы грелись на водорослевом пляже, а они куда-то торопливо собирались. Надели штаны, закрыли стеклянную дверь и уехали на машине.

Во второй раз дом был пуст и закрыты деревянные ворота. Тогда-то я его обошла со всех сторон, увидела за домом баскетбольную корзину на сосне и маленький древний грузовичок, типа послевоенных виллисов, кажется, - на них очень любят во Франции ездить по жутким каменистым дорожкам в горах.

Я нашла дом на карте - такой, где в сантиметре 250 метров. Он и вправду один.

В таком доме надо писать романы, или картины. или камень долбить.