Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Посленовогоднее хрюканье

***
В фантастике второй половины двадцатого века соседствуют видеотелефоны, всемирные информатории и звездолёты.

Видеотелефоны и информатории превзошли фантастические мечты, а не то что звездолётов, даже и флаеров нет как нет…

***

Дневники, записки, гербарии, расплывшиеся кляксы, реестры разного рода – всё это, оставшееся от прошлых времён, даже и очень недавних – письма родительской молодости – всё это имеет огромную ценность – собирается в архивы, изучается…

Груды мэйлов, заказы из «Амазона», или попросту из гастронома, счета, фотки, личные записи… Захочет ли будущий историк рыться во всём этом неаккуратном, не перевязанном синей ленточкой, не пахнущим засушенными цветами? Слишком уж много от нас останется… Перечеркнут наши домены, уничтожат электронные адреса – и поминай как звали.

(no subject)

Когда мы с Бегемотом сегодня выходили из супермаркета, толкая перед собой каждый по телеге – закупки в первый средиземноморский день – не для слабонервных – вино-вода-еда и всякое неедное – меня окликнули стоявшие за нами две тётки : «Извините, это вы на провансальском говорите?»

Вполне французские тётки – ну чо – мы в Провансе – язык непонятный – а что не романский – кто его разберёт, в конце концов...

И покатились наши дни-бочки – эх, помедленнее, кони!

Вчера 900 километров – по пробкам, по гудящей автостраде, по жаре, – а ведь ещё недавно в машине без кондиционера их осиливали – однажды с невзрослой ещё Катей возвращались в жарищу и застряли – я из красной миски, доставшейся Кате в наследство от Нюши, её обливала – благо канистра с водой была с нами – мы с Катей сидели в луже обе, и вдруг пробка кончилась разом, Васька рванул, и миска вырвалась у меня из руки и выпорхнула в открытое окно – нет больше Нюшенькиного наследства.

Цветёт Васькин олеандр у входа в сад – в прошлом году мы его не застали – облетел до нашего приезда.
После зимних дождей сад зарос, жёлтые цветы – так и не знаю как их зовут – круглые соцветия почти шарами – выскочили с клумбы на площадку перед домом, встретились с лиловыми ромашковыми с соседней клумбы и закрыли нам проход к тому месту у дома под тёплым боком, где мы ласты-маски храним.

Мы с Таней уже сплавали поутру – полчаса – как водится, до вида на колесо обозрения в городке Лаванду.
Вечером поедем к оливе – нет, конечно, шансов, что всё-таки выжила она после прошлогоднего – будем новую сажать – но слово «вдруг» никто не отменял.

Утром – подарком к приезду – в роще бегал зайчонок – два раза перескочил через нашу дорожку – куда там Тане за ним угнаться.

А следов прошлогоднего пожара на холмах почти не видно – юг опоминается быстро.

В пятницу нам вместо лунного затмения достались одни тучи – в утешение ночью в мою распахнутую дверь глядел красный огромный Марс.

Когда-то я читала детскую книжку «Великое противостояние» – совсем ничего из неё не помню – но кажется, противостояние было какое-то астрономическое – может, Марс такой красный и большой – это оно и есть?

Персеиды

А они вчера действительно падали. Димка, конечно, сказал, что это небесные булыжники, которым не удержаться вместе, чтоб составлять какое-никакое небесное тело (небесной замазки не хватило?), обрывки какой-то дохлой кометы, и земля фактически летит сейчас через небесную, считай, помойку, каждый август через неё пролетает. Ну, вот у Лема рассказ – «спасайте космос» - мало ли мусора в нём болтается – океаны как мы засрали полиэтиленом!

Но с кометой мы точно не виноватые, сама развалилась, без нашей помощи.

Ну, небесные булыжники – а красотища-то какая!

После ужина погасили свет в саду и встали на дорожке.

Оказывается, очень много всякого по небу во тьме летает – самолёты в Ниццу и из Ниццы, спутники, мотыльки, летучие мыши. Голова устаёт задранная. В конце концов, небольшая неяркая звёздочка пролетела, зашипела и потухла.

Было уже около часа, народ наш разбрёлся спать. Но я не сдалась. Отправилась я на нашу плоскую крышу, где стоит шезлонг, развалилась в нём и стала ждать, вдыхая сосенный дух. Гриша со мной пошла, шелестела крышной травой, сходила на соседскую крышу, вернулась. А я лежала-глядела на очень яркую Вегу, на отчётливое W Кассиопеи, на припыленный Млечный путь.

И вдруг началось! Штук шесть небесных каменюг упали друг за другом – яркие спелые звёзды! Некоторые проносились метеорами, другие успевали подмигнуть прежде, чем свалиться за лесной холм.

И наконец через полнеба пролетела звездища с огромным павлиньим хвостом. Я подождала ещё минут десять, всё было тихо, приколоченные к небесам звёзды слегка помаргивали, самолёт мигнул красной лампочкой. Ну, и пошли мы с Гришей спать в кровать.

Через пару часов, Таня с Гришей разбудили меня шебуршеньем, хоть я их и не просила. Но уж раз разбудили, вышла в сад пописать – и конечно же, ещё одна звезда шлёпнулась по мягкой дуге.
Утром выяснилось, что некоторые звёзды попАдали в Средиземное наше море, потому что вода с вечера несомненно согрелась, – кому, кроме как шипящим звёздам её ночью греть?

(no subject)

Сегодня утром по радио разговаривали астрофизики – в связи с очередным запуском троих человеков на обитаемую станцию – русского, француза и американку.

Как-то всё ж утешает, что несмотря на Трампа и Путина, жизнь идёт, и в ней людей в космос запускают, и обсуждают, что нового благодаря этому человечество узнает, и поставленным лекционным сдержанно страстным голосом астрофизик Catherine Cesarsky, президент европейской обсерватории и много-кто-ещё-по должности, рассказывает, какие есть гипотезы возникновения нашей галактики.

А потом в этом разговоре кто-то походя сказал «наши деды летали на Луну»... У Солженицына в «Круге» на шарашке в 49-ом году народ весело обсуждает, как будет обставлен полёт на Луну, – в советском обычном декоре, и тут входит Руська Доронин и походя говорит: на Луну первыми полетят американцы...

И вот уже не отцы – деды!

(no subject)

Протяжённость минуты – тянется – растягивается –хоть в качанье улетающей надувающейся сосны в натянутом крепким синим боком небесном полушарии, хоть в качанье с рыбками возле скалы в пятидесяти метрах от другой скалы – той, что образует берег.

День всё-таки сменяется ночью, тоже не отдельной от тебя, как не отделён и день – когда задираешь голову, стоя под Млечным путём и Кассиопеей – а потом засыпаешь, глядя с кровати в проём двери – в небо.

Открытая дверь – на островке посреди дорожного круга – корявая невысокая olive millénaire – а в саду – юная оливица качает серебряными ягодами. Вот и от нас до Одиссея... Рукой подать.

от лета остался только самый последний хвост

Завтра мы уезжаем на неделю в Анси, гулять по горкам и купаться в озере.

Отъезд отсюда каждое лето - ну, такое изгнание из рая. Как там зимой наш сад, наша роща, наши белки - одна вчера носилась по сосне. взмахивая чёрным хвостом, - наши кабанчики...

Наше море... Вчера ночью мы плавали, и дно светилось лунными бликами.

Большая медведица лежала на боку почти над крышей, и лунный фонарь, слегка щербатый, светил в распахнутую дверь.

Заколдованный населённый разноцветный мир - вода, зелень, дерево, камень, ветерок по голой спине...