Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

У Ириса

В воскресенье на реке Loing

А ещё мир состоит не то чтоб из знаков, или там символов, ¬¬– скорей из узелков – а это уже толстый намёк на узелковое письмо.

Вот, к примеру, летняя загородная река. Облака над ней – реке, кстати, нельзя под безоблачным небом, она тогда из нашей речки средних широт, где плещет рыбёха, бегают водомерки, жёлтые кувшинки-кубышки покачиваются, превращается чуть не в Лимпопо, сонную мутно-зелёную реку. И с вёсел вода капает, на берегу слышно. И вдруг взрывается ленивый воскресный воздух безобразным треском быстрой моторки.

Девчонки с берега кормили утку с подростками-утятами, а с противоположного берега их заметила лебедица. Лебедят-подростков (серых, но уже не гадких утят, а почти лебедей) оставила и медленно поплыла, похожая на недовольного управдома. Не торопится – бесшумно скользит на вверенной территории порядок наводить.

Утка, забрав детей, предпочла удалиться под соседние нависающие кусты, не дожидаясь управдома, – от греха подальше.

Девочки протянули лебедице листик – но листиков лебеди не едят, и она – как раскрыла клюв, да как зашипит по-змеиному!

А ещё очередь за мороженым. В какую-то приречную деревушку человек на велосипеде на прицепе прикатил холодильный ящик. Мы мороженого не поели, потому что очередь выстроилась огромная – там как раз мост через речку, и люди с того берега пришли и вот на мосту выстроились.

И запах – пресной текучей сладкой воды.

Река Loing, вьющаяся между кустистых лесных деревенских берегов, впадает в Сену, и Сена точно так же вьётся, не даваясь в руки, и относит меня к Темзе в любимой «Саге о Форсайтах», и жимолость цветёт по берегам, относит к не менее любимому Трифонову, к подмосковному дачному посёлочку – вот и плетётся узелковое письмо.

К Васькиному последнего года ¬:

***
Реки приносят в город что-то не городское,
Потому что вода – хоть бы даже случайный ручей –
Напоминает журчащей тоскою,
Что он тут не совсем свой...
А может, даже бездомный, ничей,

И на другом берегу
Распахнутые крылья чьи-то
Пытаются раскидать в клочки
Висящий над решётками пленных садов туман.
Городские птицы
Тут же смываются торопливо и деловито,
Как только над берегом появится
Альбатрос, или даже баклан.

Так они заблудились тоже,
Как река, как ручей незваный?
И что-то чужое городу тоже с собой несут,
Напомнив бетонным страшилищам про моря-океаны,
И что не бывает море похожим
На городской пруд!

Лес – и не без успеха –
В старых «новостройках» пытается поселиться,
Природа берёт своё, наступая на города...
Это её разведчики – и каштан, и морская птица,
Её авангард – бегущая, разрезая кварталы, вода.

27 сентября 2012

(no subject)

В Бретани

Вчера целый день лил дождь – то опрокидывался стеной воды, шумом, как из душа, по крыше террасы, – отдельных капель не различить, то барабанил – капельным хором и по отдельности.

Впрочем, утром мы успели съездить на маленький рыночек на церковной площади – за всякой снедью и за клубникой, поразительно в Бретани вкусной. Кстати, вчера впервые я увидела белую клубнику – говорят, белой она в Европу прибыла, покраснела уже потом. Бледная клубника оказалась кисловатой и одновременно рифмовалась с лесной земляникой. А черешня тут с вишенным привкусом.

В информационном мире можно по часам узнать, будет ли дождь. На картинке на экране в 7 вечера проглядывало даже солнце – через тучки, вестимо.

Когда зимой нам рисуют картинку про вечернее солнце, я очень веселюсь – как оно в декабре пытается пробить тьму. Но в июне – всё правда – темнеет-то в 11. Так что в 7 мы отправились гулять – прямо из дому – через встряхивающийся мокрой собакой лес. Солнце так и не показалось, но ленивые капли только к полодиннадцатому, когда нам до дому оставалось с полкилометра, стали рассеянно падать на голову.

В каждом из моих мест мне хочется остановить время – сказать – что лучше не бывает – и вообще «свет мой зеркальце, скажи»…

В лесу на тропе, к которой подступила чащоба с двух сторон, пришлось Таню минут на десять взять на поводок – больно она изнюхалась, дрожала от волнения, ставила лапы на папоротниковый низкий склон, отделявший нас от чащобы, – там, за ним, дышали ночные звери – олени, небось.

Возвращались в запахе жимолости, а дома – мокрых розовых кустов.

Всякую чушь с детства помнишь «и первый поцелуй, и первый бой. Всё это забирает он с собой». Ну что первый – в какой-то тягучий миг начинаешь с глухим подсасываньем под ложечкой и комком в горле думать, что всё когда-нибудь бывает в последний раз.

Вот Мари-Этьен и Роже прекращают с будущего лета сдавать дом. Сели, поговорили и решили – всё – выросли внуки-подростки, у них друзья, им хочется к бабушке с дедушкой ездить летом развесёлой компанией…

И вот эта веранда, где ползут капли по стеклу, а потом на солнце сверкают. И эта полянка, окружённая цветами, это разноцветное разноцветье, это сплетенье запахов, этот раскидистый дуб, эти белые валуны на траве – бычки за изгородью, чей короток век… Но они поутру мычат, об этом не ведая.

Живёшь будто на третьем этаже Эрмитажа, или в музее Орсэ…

Пустой выставленный на продажу дом Анри в деревне Гролежак в Дордони…

Мои налюбленные места, наши с Васькой налюбленные места…

В 2006-ом, оказывается, ведь не помнишь дат, если в уголке в файле где-нибудь не проставишь, шли мы с Васькой через луга, через лес вдоль речки Уис в Дордони. Васька шёл с блокнотом наперевес, останавливался…

В зелёном, весёлом покое,
Когда бы не громкая птица –
Шуршанье покоя – такое,
С которым и сон не сравнится,
Когда бы не громкая птица
Над спрятанной в чаще рекою.

...И заросли влазят по склонам,
Не зная, что значит топор,
И сонные мальвы в зелёном
Висят над приречной тропой,
Могучая зелень покоя –
Над ней даже солнце – зелён...
И зéлена пена левкоев,
И тень под твоею рукою...
Камланье лягушек такое…
В кувшинках – зелёновый звон!

А если и выторчит сонный
Репейник, сердит и лилов,
То медленно ветер зелёный
Всплывает из трав и стволов,
Смеясь, покружит над толпою
Зелёных серьёзных шмелей и –
Туда, где бредут с водопоя
Зелёные козы, белея.

В зелёном покое платана
Так весела музыка сфер,
Что «Вечный покой» Левитана
Тут был бы и мрачен, и сер.
В зелёных разгулах бурьяна
Тут нету богов, кроме Пана,
(Нет больше богов, кроме Пана!).
И эти два синих пруда,
Покрытые ряской зелёной –
Глаза его – весело сонны:
Смотреть не хотят никуда...

2006

(no subject)

Я пытаюсь наверстать – фотографирую каждый неизвестный цветок, каждый куст в plant.net – и определяю, определяю.

Файл завела – латинское название, французское, русское, семейство. И обязательно фотку из сети.

Вот оно – истинное имя – поймался, который кусался!

Но нет – ведь дальше – запомнить, узнавать в лицо – и тут заминка. Когда я считала пестики и тычинки, искала шпорец и завязь – ну, как о них не подумать, обо всяких там Линнеях, чьими улицами усыпан Латинский квартал. Держишь в руках цветок, препарируешь его, запоминаешь какие-то общие семейственные свойства – вот бобовые-мотыльковые – парус-лодочка-вёсла – и сразу узнаёшь так устроенный цветок, даже не путаешь с губошлёпами губоцветными.

А теперь фотка отправляется к тысячам фоток, - по каким-нибудь ключевым точкам ищет общее искусственный интеллект? Совершенствуется при помощи machine learning ? – и ответ в секунду – но я-то тут причём? Или Ламарк какой? Им тоже плохо пришлось – все их деления на семейства – «Калугина сложили пополам и выкинули его как сор.»

А на семейства делят генетически. И птицы – это динозавры, и у динозавров, дианозавров – как их почтительно звал давно умерший друг Димка – у них, оказывается, не крокодилья чешуя, а перья.

Ну, и как теперь запоминать названия, если работу за тебя делает искусственный интеллект-распознаватель образов? И все эти шпорцы и завязи – важны ли?

А ещё карты – предпутешественная радость, и даже маленькая поездочка немножко путешествие – карта продрана на сгибах, и знаешь, кто на западе, кто на востоке, какая дорога куда поворачивает…

Нельзя одновременно иметь beurre et l'argent du beurre, но как же хочется…

Я не луддит какой, и если что люблю в нелюбимом нынешнем времени, так это развитие медицины и интернет – что ж, наверно, надо с чувством, с толком, с расстановкой почитать про разные семейства, и что в них как, – и учить как стихи имена… Ну, а карты я любить продолжаю – пешеходные, подробные... Старые, на сгибах порвавшиеся…

Вот у Васьки после одной моей прогулки, когда он дома сидел, ждал, не мог уже долго ходить…

***
Пешком по лесу – на скорости хоть до нашей эры,
Хоть восемнадцатого века:
Вот и кажется огромным этот квадрат,
В котором поместились три деревни
Ручей, бегущий в невидимую реку,
Да пара церквей...
И тишину усиливают то
Голоса лягушек, то звоны цикад.

Как в лесу уместилась в какие-то три часа
Бесконечность разных пейзажей?
На таком-то малом пространстве?
Где шаги предлагают много больше картин, чем конь или велосипед?
А уж если глядишь с самолёта взлетающего – то странно даже:
Точка «А», точка «Б», а между ними и вовсе ничего нет!

Так, вместился бал Воланда
В ювелиршину пятикомнатную квартирку...
Банально, что истинное пространство
Только пешему человеку дано,
Что полёт проделывает во времени
Вовсе ненужную дырку:
Точка А, точка Б...
Что и где?... Да не всё ли равно?

А за лесом осёл заорал... До чего ж непохоже
На эхо, взрёвывающее над лётным полем,
Кроликов аэродромных страша...
И то, что было лесным пейзажем,
Что раскидывалось так не спеша,
Превращается на глазах в лоскуток шагреневой кожи...

2 июня 2012

(no subject)

По радио в машине кусок из 14-ой симфонии Шостаковича.

В невесомый июньский день – ветер, трава, облака, маки по краю пшеничного поля...

А потом о ней разговоры – первое исполнение в 69-ом в Ленинграде, через несколько дней в Москве.

Симфония о смерти. И – вроде как Шостакович в применении к этой симфонии цитировал: «жизнь даётся человеку один раз, и прожить её надо….» из выдающегося писателя Николая Островского.

Мда, не пришло бы мне ни за что в голову, что эту дивную цитату я услышу по-французски.

Я-то её нередко напоминала – всем моим собакам, кроме Васьки, – когда они носом землю рыли (у Васьки не было такой привычки), – особенно Кате, – она нос совсем не жалела : «нос даётся собаке один раз…»

У Ишмаэля

У Ириса

(no subject)

Сашка издал ещё одну книжку. Мою и Васькину одновременно. Перемежаются там наши тексты.

Долго мы её мучили. Кабы не Сашка, фиг бы я поставила точку. Ну, и ругались до ярости по поводу каких-то кусков.

Книжка, в основном, о людях, очень разных. Известных и вовсе нет. Русских и французских...

Если кто хочет её, напишите тут, или в почту...

https://www.facebook.com/photo/?fbid=10225031422883698&set=pcb.10225031423923724&__cft__[0]=AZWWgCVbm2gGESESasoneEs2-DpXJnIl8k_6K2uPEiBZzHKU-NJg_Fm0-JVaF3oOyhJxlPS_3Q_gU4DGOVTLDs9A8EWqKWvQ3mnpaacy0r66fiBB3LKl1kq5UaXBef_d13Sx-gk9vA_3NCk0v63-UiB1Jo0XO52ivaydY4EgyLeqoQ&__tn__=*bH-y-R

Из Михаила Рабиновича

Из Ириса