?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
mbla — наука — LiveJournal 
27th-Nov-2010 01:50 am(no subject)
Как-то вдруг подумала, что между дикарём в шкурах, жившим в пещере и охотившимся на мамонтов, и древними египтянами дистанция, пожалуй, меньше, чем между египтянами и нами.

Какой древний Эйнштейн догадался о том, что ориентироваться надо по звёздам? Как можно было уйти в море и не видеть берегов?

Мне бы никогда ни за что такого не придумать...

И современный дикарь настукивает смс-ки на мобильнике, нисколько не беспокоясь о том, что он не знает, как устроен мир и никогда ему не изобрести теоремы Пифагора...
В последний день к нам прибило медуз-Пелагей (так их зовут, если верить учёным книгам). Они болтались в полосе прибоя, валялись студнем на песке, их бело-розовые тела светились под самой поверхностью. Бесстрашные дети собирали их сачками в ведёрки.

О том, чтоб влезть голыми и беззащитными в этот жгучий суп, не было и речи. Мы поплыли на байдарке, и kattly рьяно подбирала пелагей на весло и с большим вниманием их разглядывала.

А вот mrka, после близкого с ними знакомства несколько лет назад, привет им никогда не передаёт. Поступает, как тётенька из мариинского театра, про которую мы в детстве слышали от нашей мамы - эта тётенька однажды повстречалась со своей врагиней, с которой она много лет не разговаривала. Врагиня шла по корридору вместе с кем-то ещё, с кем у тётеньки, были хорошие отношения. Ну, что тётеньке оставалось делать, кроме как сказать: "Вам здрасти, а вам нет". Так и mrka - всем передаёт приветы поимённо, даже мурене-Хелене, а Пелагеям - никогда, ещё и просит - им не передавай ни в коем случае!

А к вечеру медуз не стало, - ни одной - к этим появлениям-исчезновениям не привыкнуть. Откуда пришли? Куда ушли?

Медуз не было, только широченная серебряная лунная дорога шла откуда-то из-за горизонта на берег. Я помчалась домой за аппаратом, но когда вернулась, дорожка была уже не совсем та, - на ней появились ямы, ухабы, наверно, её просто истоптали лунные звери в пути на водопой.



Read more...Collapse )
Наверно, это неплохая книжка, но я дочитала её с большим трудом, давясь и зевая. И всё время отвлекалась, чтоб поглядеть в автобусное окно. Только иногда вдруг неожиданно становилось интересно, и однажды я даже едва не проехала остановку.

На обложке - отрывок из рецензии, где Селф сравнивается с моим любимым Дэвидом Лоджем. Очень формальное сравнение. Ну да, у Селфа в рассказах герои тоже часто университетские профессора, ну, да, у него тоже встречаются иронические пересказы современных теорий - хоть философских, хоть психологических.

Только радикальная разница с Лоджем в том, что Лодж в любой самой странной теории пытается найти здравое зерно, а Селф доводит любые теории до полного абсурда.

Поэтому у Лоджа возникает отличная идея для статьи - влияние Элиота на Шекспира - и оно есть, это влияние, - человек, читавший Элиота, читает Шекспира другими глазами, а у Селфа - нуднейшее описание теории, суть которой в том, что количество безумия в мире постоянно, и пациенты с психиатрами могут легко меняться местами.

И ещё одна принципиальная разница с Лоджем - Лоджу очень интересно жить, а Селфу жить скучно.

У Лоджа за смешным и абсурдным прячется увлекательное, эмоционально и интеллектуально наполненное, прекрасное - жизнь, одним словом. У Селфа за любой жизнью прячутся скука и абсурд.

Раздражение у меня нарастало по мере чтения. Первый рассказ мне скорее понравился. В нём речь идёт о жизни после смерти: оказывается, после смерти лондонцы продолжают жить в Лондоне - только в нелюбимых и непривычных им при жизни районах. Они есть и в телефонных книгах - специальных телефонных книгах мёртвых. Ходят друг к другу в гости, иногда даже встречаются с живыми. И их посмертная жизнь слабо отличается от прижизненной.

Во втором рассказе герой сначала попадает в сумасшедший дом в качестве руководителя художественного кружка, а потом оказывается в нём же в качестве пациента, и этот рассказ я уже читала с неудовольствием.

Лучший, на мой взгляд, рассказ в этой книге - про исследователя племени, живущего на Амазонке. Жизнь этого племени на удивление скучна, и когда исследователь привозит в Лондон найденную на Амазонке жену, оказывается, что она ничем не отличается от лондонских жителей - и зевоту сдержать трудно.

Наверно, Селфа всё же имеет смысл прочесть, человек он совсем не бездарный, но очень я не люблю тупиков, они никогда не казались мне убедительными. Особенно весной. Впрочем, Селфа я дочитала уже больше месяца назад - наткнулась сегодня случайно на его книжку в ящике стола, где безуспешно разыскивала очередные заблудившиеся бумажки.
14th-Apr-2010 03:30 pm(no subject)
Вчера шла, как всегда хожу в это тянущееся, льющееся, медлящее апрельское время, которого так ненадолго хватает, не шла, - брела, зацепляясь ногой за ногу, снимая одни цветы, другие - упирая аппарат в кусты, клумбы, окна, в которых отражался закат и нависающие ветки с бутонами глициний - и встретила бабочку - огромную рыжую ещё сонную. На кирпичной стене. А на соседней клумбе - лиловая громадная бабочка. Но при ближайшем рассмотрении оказалась не бабочка - анютин глазок, трепыхавший крыльями на ветру.

Как тут не вспомнить великую обезьяну Алису - обезьяннего Эйнштейна - шимпиху Алису, которая разговаривала на языке глухонемых, и глядя в зеркало, говорила - нет, не "свет мой зеркальце", а "это я, Алиса". Как однажды, увидев бабочку, она сказала - "птица-цветок".

Тут и подумаешь о поэтическом видении - может, и в нём человек не один - кто знает, что слышится Кате, засунувшей нос в сухие листья, Нюше, когда она, хохоча во всю пасть, каталась на спине, Грише, глядящей за окно на тени чаек. Только лапы для языка глухонемых не приспособлены.

Нюша в Бретани и на Средиземном море очень любила устраиваться у края скалы и смотреть на закат. Катю мы долго считали Дунькой, простушкой, которой несвойственны философские мысли, но она просто была слишком молода. Мудрость приходит с возрастом, и прошлым летом уже и Катя застывала на песке и смотрела в даль, на волны.
2nd-Mar-2010 03:32 pm(no subject)
Во Франции аттестаты зрелости разных типов. Самый лучший, открывающий любые ворота, - научный. Есть технологический, экономический, литературный (увы, показывающий не интерес к литературе, а полное отсутствие способностей к математике).

В инженерную школу обычно поступают с научным аттестатом, с технологическим тоже принимают, но первокурсники с ним заведомо слабей...

Мы ставим эксперимент - объявили приём в отдельную группу ребят с экономическим аттестатом, в ту же группу засунем тех, у кого технологический, увеличим в ней до безбожности число часов по физике и математике, два года не будем смешивать эту группу с другими и посмотрим, что получится.

Отчасти идея в том, что специализация в лицее для многих слишком ранняя, и что в принципе не заведомые дураки, которым по каким-то причинам не повезло, могут чуть позже наверстать.

Нанимаем постоянного математика - я ему и хочу отдать эту группу - от начала до конца. Естественно, не только её. Так или иначе на прошлой неделе я повстречалась уже с четырьмя людьми, которые в разное время нам писали в поисках работы. Очень странное ощущение, когда надо взять кого-то на постоянное место. Если предлагаешь работу кому-то, кого ты уже знаешь, несравнимо проще. Собственно, тогда никаких проблем. А вот когда встречаешься с кем-то новым, всегда возникает неловкость. Если человек кажется симпатичным, хочется немедленно его порадовать - чего дальше-то искать. Собственно, с почасовкой я обычно так и поступаю - понравился человек, ему и отдаю. А тут надо внимательно, с чувством, с толком, с расстановкой. В результате я всем утешительно говорила, что уж часы-то почти точно смогу какие-то предложить.

Две девочки и два мальчика. В понедельник и среду по девочке, в четверг и в пятницу по мальчику. Обе девочки симпатичные - одна исходно из Туниса, другая из Алжира, у одной трое детей, у другой двое. Мне больше понравилась туниска с тремя детьми - она защитив пару лет назад диссертацию, не поехала постдоком со своим шефом-пражанином на год в Германию, потому как муж работает в Париже, и её шеф написал ей чудесное рекомендательное письмо с сожалениями, что она забросила науку. Я уже вполне настроилась на то, что можно б работу ей и предложить - с тем, что у нас она будет преподавать, ну, и наладит контакт со своей старой лабораторией, будет чего-то с ними делать.

И тут пришёл мальчик, который заведомо настолько лучше... Совсем молодой, заканчивает диссертацию. Математик с активным интересом к информатике, может с места в карьер преподавать и то, и другое. И наукой хочет заниматься пограничной - криптографией. К тому же параллельно с диссертацией прошёл конкурсный экзамен на преподавание в старших классах и на младших курсах - agrégation - мало того, что прошёл - прошёл 58-м, что очень здорово! И в довершение всего мы друг друга узнали - я учила его программировать на паскале - на первом курсе, когда вела семинары в университете Paris 6.

Вот теперь и думай, как девочкам отказать, что им предложить.

Выбор, понятное дело, не только от меня зависит, и вообще ещё месяц подождём, расставив липкие сети для других желающих, но ведь из этих ребят я под ясные очи моего шефа только мальчика и приведу.

Каждый раз, когда мне приходится принимать какое-нибудь решение, пусть вполне умеренной важности, я поёживаюсь от заложенной в мироустройстве случайности. Как говорит мой шеф, когда студенты канючат - le monde est injuste. Увы!
13th-Dec-2007 04:20 pm - via gasterea
Вчера

Сегодня

Очень соблазнительно начать делать далеко идущие выводы.

А любой вывод на основании столь малой выборки будет ошибочным. Ну, и к тому же, когда один из представленных учёных Фейнман, а второй – кто-то-там.

У нас на празднике вручения дипломов каждый год бывают давние выпускники. И напутствуют выпускников сегодняшних.

Пару лет назад приходил очень успешный и очень давний выпускник – много лет проработал одним из директоров Интеля.

Этот уже совсем не молодой человек, ушедший из Интеля в собственную консалтинговую фирму, говорил прежде всего о том, чтоб ребята не жалели времени на самые разные занятия, не связанные с работой, чтоб не чувствовали себя виноватыми, когда в рабочее время думают не о работе, когда отвлекаются хоть на йогу, хоть на чтение.

Его было очень приятно слушать. Фактически он говорил – не бегите, оглянитесь, живите!

А ведь у него речь шла не о научной, а об инженерной работе, по определению прикладной.

Есть ли в современном университете место профессору Хиггинсу? Можно ли заниматься немодными темами, которые не принесут немедленных публикаций? Не уходит ли вопрос «почему»?

Типичный современный невроз – не успеть – почти повсеместный – не приводит ли к тому, что за очень сильной профессионализацией исчезает «свободное любопытство»?

Конечно, не всегда, не всюду... Но...
26th-Oct-2007 11:33 pm - Огорчительное
Лежит наша Сильвия Плат в типографии академического издательства "Наука", полёживает и поплакивает - совершенно готовая.

Осталось - набор - корректура - вёрстка - ещё корректура - печать. И другие рукописи лежат в очереди, шкафы, говорят, ломятся.

А издательство государственное, и денег у них нет - не дают совсем. Так что типография печатает что-то со стороны - за деньги...

"Ждите, ждите..."

Сейчас говорят - если чудо случится, то выйдет к Новому году, а если нет, так в 2008-ом.

Ясное дело, на фоне прочего - это фигня, но мы расстроились.

Интересно, сколько времени уйдёт на Томаса и Фроста за ним? Десяти лет хватит? - злобно спрашивает tarzanissimo.
Книга плохая – психологически неубедительная, декларативная, но вопрос там поставлен любопытный.

Главный герой – эдакий универсальный гений (само по себе не внушает доверия), который берётся за любую науку – и за что бы ни взялся – осуществляет прорыв.

Им овладевает новая идея – а что если тренировать будущих учёных, как в спорте тренируют чемпионов.

И он решает попробовать.

Подыскивает ученицу, она, естественно, и не подозревает, что превратилась в подопытного кролика.

Собственно, от лица этой ученицы книга и написана.

Несуразица громоздится на несуразицу.

Прилежная ученица проводит время в ежедневных тренировках, причём тренер то и дело меняет методы (описание этих методов совершенно жалкое и сводится, в основном, к описанию антуража – недопитых стаканов с чаем, фотографий смешных рожиц на стенках), и в конце концов совершает важное открытие в... психологии.

Я думаю, что скорее всего автор имеет к науке отношение, вероятнее всего – к точной, и он не посмел (неловко ему стало) сделать из героини великого физика или математика.

А с психологии взятки гладки! Что нам стоит дом построить, нарисуем – будем жить.

Не смутило его даже то, что громадное открытие в экспериментальной науке его героиня совершает между домом и библиотекой.

........

Заинтересовал меня в этой книге сам вопрос.

А в самом деле, возможно ли в науке тренировать, как в спорте, или как в музыке. Ведь хороший тренер – не обязательно чемпион, даже в прошлом.

И, вроде бы, любого уровня спортсмен в тренере нуждается. Причём, именно в тренере, в человеке, ведущем с ним регулярные занятия.

Можно ли придать смысл тренировкам в науке?

Ну, и ещё – так нечасто читаешь о том, что исследовательская работа – вполне достойный смысл жизни. И приятно видеть эту высокопарную мысль напечатанной.

Гуманитарная деятельность в литературе отражена – ну, а как же иначе, если Эко, Лодж, Остер, которого я сейчас читаю, – университетские профессора, а вот точники – где-то за углом остались.
This page was loaded Nov 18th 2019, 6:31 pm GMT.