Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

(no subject)

Я вышла с работы под пышные наползающие друг на друга облака – небо набухало как дрожжевое тесто – но ветер прорвал дыру, и в неё рванулся свет – ещё не предзакатный, но уже вечерний.

Мне очень захотелось пробежаться через город, доехать до Жюсьё, добежать до Нотр Дам, поднять голову, глянуть, кивнуть, потом с набережной отвернуть и мимо фонтана в устье Сен-Мишеля, по Сен-Андре-дез-Ар, мимо столиков, глядя с завистью на стаканы с пивом, бокалы розового – на то и чужая жизнь, чтоб с завистью на неё глядеть…

Я даже повернула к метро, но одёрнула себя и пошла на автобус – последние дни, когда, если удаётся до восьми дома оказаться, я ещё успеваю в последнем свете с Таней в лес.

Из темнеющего леса, где только на заднике, за верхушками каштанов – густое золото с возрожденческих картин, мы вышли на свет, к пруду, на поляну.

Таня носилась, как жеребёнок, вскидывая лапы.

Людей почти не было – пятница, девятый час, темнеет. Проехал велосипедист, прошуршав травой. Прошла пара.

Облака держались под поверхностью воды на небольшой глубине. Чёрные водяные курочки переговаривались пронзительными голосами.

Книжки на полках, облака в небе и под водой, свет в окнах, когда в сумерках мы вышли из леса, подсвеченная закатом Нотр Дам, – вертелись карусельными лошадками под тихую музыку.

(no subject)

Рассеянно глядя в окно на цветущую магнолию, спутавшую ветки с отцветающей форзицией, смотря на толстые каштановые почки и летящую зазеленевшую иву, я подумала о том, как с нарастанием собственной невечности растёт чувство вины. В юности оно было разве что в теории, и совершая плохие поступки, вовсе не казалось, что когда-нибудь станет стыдно. «После нас хоть потоп» – очень по сути юношеская мысль, а когда начинаешь ощущать хрупкость жизни, всё острей нужно – чтоб не потоп.

(no subject)

Когда-то очень давно, в 60-х годах ныне прошлого века бабушка наша пошла на работу без юбки. Сверху была у неё какая-то как тогда говорили блузка, а снизу комбинашка с кружавчиками, и шуба, понятно, – дело-то зимой было.

Ну, в нашем дворе-колодце она спохватилась, – когда под шубу со свистом стал ветер задувать, – вернулась, недостающую юбку надела.

Вчера ехала я себе в автобусе, на любимом переднем сиденье, писала чего-то и вдруг почувствовала что-то странное в левом ботинке, что-то холодноватое. Ну, особого внимания я не обратила, пока не ощутила похожую непонятность и в правом ботинке. Подняла от айпада глаза и увидела, что штаны мои вельветовые светло-зелёные, белые почти, вдруг оказались в страшных розовых разводах, а рюкзак на коленях мокрый и пахнет клюквой, и под ногами лужа.

Я истекала клюквенным соком из засунутой в рюкзак плохо закрытой бутылки.

Вернуться домой нельзя было никак, и запереться у себя в офисе я не могла, потому что утром было назначено довольно важное совещание.

С ощущением «чем бы прикрыться» я пошла через полянку в соседнее здание, вовсе не обращая на себя внимания студентов.
Встретила у входа в аудиторию Кристиан с Аленом, жалобно им говорю: «а что со мной приключиииилось...» Оба встрепенувшись, спрашивают: «что такое?»

Я немо показываю на свои штаны и получаю в ответ от Алена: «а что, я ничего не заметил», а от Кристиан : «а я думала, это такие штаны в разводах, ну, вот молодёжная мода»...

Ален философически добавил, услышав мою немудрёную историю – «ну, это ж куда лучше, чем если б ты поранилась»

Выходя с собрания, показываю Николя на свои штаны и слышу уже привычное ¬: «Да? А я ничего не заметил!»

Одно из радостных впечатлений начала западной жизни: ходи в чём хочешь! Можно носить рейтузы, к примеру. Без всякой юбки, которую в детстве приходилось сверху напяливать.

И конечно же, бабушка могла бы по нынешним временам спокойно идти на работу в комбинашке с кружавчиками, холодно только ей бы на ленинградских просвистанных зимних улицах было.

Весь остаток дня я совершенно не стеснялась своих радужных штанов, но вечером всё ж сунула их в стиральную машину.

(no subject)

Завтра в последний раз на работу - и до первого сентября каникулы...

Такая маленькая вечность - жизнь ли впереди, лето ли - но когда только что я лежала на спине в длиннющем 50-метровом и широченном бассейне, глядя на невесомые облака, мимо которых чиркали стрижи, разница не давила - пусть маленькая, но вечность...

Втиснуть бы в неё всё, что хочется - заняться с Васькой переводами из Арагона, переписать осенний курс алгоритмики, начать разбираться с нашим следующим учебником, который в первой версии надо сдавать в декабре, - и четыре недели - плавать, плавать, плавать с маской и не умирать от зависти к тем, кто с аквалангом, а потом неделю ходить по горам, а ещё научиться использовать возможности нового аппарата, снимать аппаратом aguti под водой, - и чтоб длилась эта вечность, не кончалась, и не думать о зиме...

И всё-таки, пока не забыла, наконец записать всё, что не успевалось и откладывалось в долгий ящик, раз уж вредная привычка оставлять следы въелась в кожу...

Уезжаем в субботу. Интернет будет.

А ещё мы взяли математика - Лионеля, того самого, которого я выбрала. Такой мне первосентябрьский подарок!

(no subject)

Самый длинный месяц в году - ну конечно, январь.

Тянется неподвижно, длится, топчется, - пока не взорвутся крокусы, пока вдруг воздух не станет другим совсем, не потечёт молочной рекой - поведёшь носом и скажешь: январь кончился.

До тех пор - терпи. Смотри, как под фонарём бьются жестяные листья платана.

А самых коротких месяцев много - май, июнь, июль с августом. Да и апрель с сентябрём коротышки - раз и всё - хоть плачь.

Почему-то в детстве даже морозы не мучили. Услышал утром в тепле кровати с томительным счастьем, что на улице -25, и школы не будет, - погрузился в счастливый сон. А проснувшись в те самые -25, - и на горку. Без рукавиц - с красными незамёрзшими руками. Жизнь - сплошное ожидание каникул.

В юности времена года ничего почти не значили - определялись они иным - влюблённостями, удачами.

Только потом, куда позже, когда истончается экран безопасности между тобой и вечностью, смысл приобретает всё - сорока, разевающая клюв высоко на тополе, за который зацепилось облако, и даже жестяные листья под фонарём.

Что ж - за всё, как известно, платишь. А уж из бочки ли мёда черпать ложку дёгтя, или из бочки дёгтя - ложку мёда - вопрос только личного оптимизма.

На лбу выжечь: Не успел!

Завтра не утром, ничего не успев, схватив в охапку файлы и непроверенные студенческие работы, и груды фотографий, которые надо вставить в водитель путей, который надо обязательно срочно дописать, и перебирая в голове несделанное и недоделанное, и неотвеченное, и непрочитанное, и с чувством вины, и дом, который построил Джек, отбываем на две недели в Дордонь.

Нас там будет 9, считая Катю и Сашку.



Интернет должен быть - медленный, через телефон.

Между тем сирень уже почти отцвела, цветёт акация.

Разбор почты поутру за чашкой кофе (задумчивое)

Меня продолжают засыпать предложениями о подарках любимому мужчине на 23-е февраля.

Можно подарить настоящий бумеранг, а можно арбалет. Арбалеты разные – есть подешевле, а есть и подороже.

Но вот танков, пушек и атомной бомбы пока не предлагают.

Впрочем, сегодня появились уже и подарки любимым женщинам.

Так прямо не говорят, какие – кликнуть надо, чтоб увидеть. Так что я в неведении.

Вибратор? Пояс верности? А может, попросту бриллиант размером с куриное яйцо.

Французская жизнь

Сегодня в обед мы выпивали в честь ухода от нас нашего системщика.

Не просто так системщика, а нашего бывшего студента, который после окончания проработал у нас 5 лет, а теперь отправился искать счастья на стороне.

Кстати, на его место мы опять взяли собственного выпускника.

Выпивали со вкусом. Подарили нашему Стефану на прощанье шесть бутылок отличного бордо, шесть бутылок отличного бургундского, огромную бутылищу шампанского и бокалы.

Единственное несчастье – на очень нередких рабочих пьянках почти всегда пьют шампанское, причём хорошее, но я-то его не люблю.

Пили и болтали – сначала об умном – о работе-о студентах, потому как преподаватели, как и ветеринары (я по Херриоту сужу), собираясь, обязательно talk shop, а потом в порыве чувств Стефан обошёл всех присутствующих и всех расцеловал в щёчки, включая мужиков.

В результате, разговор соскользнул с серьёзного на обсуждение поцелуйных обычаев – во Франции мужики с мужиками недавно начали целоваться, а вот в Алжире испокон веку, а северяне на это всеобщее целование глаза вылупляют...

Ну, а дальше народ впал в веселье, и минут пятнадцать мы с жизнерадостным хрюканьем обсуждали вопрос о том, можно ли заразиться спидом от поцелуев в щёчку, в губы и через оральный секс, и что лучше – спид, или птичий грипп – но тут явились два мужика из пхеньянского университета, про свидание с которыми в порыве веселья наш директор забыл, и все разошлись работать...

УПДАТЕ. Пишет Бегемот. Мбла меня попросила тут сделать ей апдейт. Профессора не были из Пхеньяна. Когда я в изумлении её спросил, неужто у неё в школе были северные корейцы, и почему она про них подробно не написала, обнаружилось, что она думала, что Пхеньян в Южной. Более того, как честное млекопитающее, я вынужден подтвердить, что она сама неуверенно спросила, так что, это Сеул? В общем, никто нам не расскажет о пхеньянских профессорах. А жаль!