Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Себе под нос...

Зачем я это пишу, я не особо понимаю, но свербит, потому, наверно, и пишу. Может, внутренняя цензура очень надоела, а может, стыдно, что всё время к ней прибегаю.

Вот вроде сколько уже лет я пишу в сети. Для кого? Для себя? Для потенциального читателя? Всё ж читателя какого-никакого тоже иметь хочется.

Я конформистка в том смысле, что ради того, «чтоб в доме было тихо», я стараюсь не влезать в полемику, не высказываться. В конце концов, борин папа, как известно, даже повесился, чтоб в доме было тихо.

Мне всегда казалось, что из самого в мире важного – чувство меры и родственное ему – чувство юмора. Мне давным-давно кажется, что часть общих проблем России и Америки – это как раз отстуствие чувства меры.

Я несомненно за политкорректность, как за вежливость в обращении друг с другом, и я всеми лапами против сегодняшнего американского университетского правильномыслия – шаг в сторону – позорный столб.

При советской власти у меня, вероятно, не было друзей, её любивших. Несомненно были те, кому пепел Клааса стучал в сердце, и те, кого социальное-политическое совсем не интересовало.

Сейчас я знаю, что со значительной частью моих друзей и знакомых моложе пятидесяти лучше не обсуждать некоторых проблем – «чтоб в доме было тихо», чтоб у позорного столба не оказаться... Иногда всё-таки обсуждаю, очень осторожно, стараясь максимально смягчать... Ну, потому что избегать целых пучков тем стыдно...

Наверно, я сегодня пишу всё это, потому что мне тошно и стыдно читать и слышать от самых разных людей, что они радуются тому, что немолодому человеку, никого не зарезавшему, грозит 25 лет тюрьмы, грозит умереть в тюрьме... Обвинение развалилось, но всё равно признали виновным... И вот эта общественная радость...

А пару месяцев назад мне было стыдно читать про то, что Трюдо уже второй раз извиняется за то, что в юности, играя Алладина, он намазался коричневой краской...

***
А комментариев не надо, пожалуйста, – ну, чтоб в доме было тихо... Это я не чтоб спорить написала...

(no subject)

Мы сегодня отправились не то, чтоб в совсем большой поход, но по горам-по долам вверх-вниз 16 километров.

У нас запрещено сообщать какие бы то ни было предварительные результаты выборов до восьми вечера. И сегодняшний день надо было как-то провести. Я в голове прокручивала победу Лёпенихи – ведь когда в деталях что-то себе представляешь, так никогда не бывает. И я представляла себе, каково будет в восемь вечера узнать, что мы живём в мире, где Трамп, Путин и Лёпен… И сколько продлятся тёмные века?

Иностранцам наши восемь часов неписаны, так что с середины дня можно начинать искать каких-то сведений у ближайших соседей – у швейцарцев, у бельгийцев…

Только выяснилось, что «крокодил не ловится, не растёт кокос» – мы были окружены высоченными скалами, и не то чтоб сеть, – телефон тоже не работал. А народ проводил воскресенье – лез на высоченные скалы, – Машка глядела на них и говорила: «Как мухи. Что ж это они целый день видят только свою скалу?». А ещё были люди на горных велосипедах, но куда меньше их, чем скалолазов. Номера машин на трёх подскальных парковках (а скал явно хватало на всех) самые экзотические, включая чешские…

Сети не было и в помине. Но в какой-то момент мелькнула возможность послать смс-ку, и я спросила у Кольки, есть ли новости. Новостей, конечно, не было, кроме того, что всё ок у французов, голосовавших за морями…

Мы спускались, поднимались, тянулись взглядом вверх, на всех верхушках невозможно высоких скал обнаруживая людей… Сети всё не было.

Я опять послала Кольке смс-ку, и опять – ничего.

Уже когда мы в седьмом часу сели в машину, пришло от него сообщение, что бельгийцы говорят, что всё ок. Ну, а там и я сама сумела к швейцарцам подключиться.

Приехали домой, заехав по дороге за мёдом, как раз почти к восьми, к объявлению результатов, и тут пошли смс-ки – от Ксавье, от Франка, от Лионеля, от Софи, от Патрика – а в них одно огромное уф и ещё «наконец-то ты сможешь насладиться каникулами!». Потому что, конечно, честно было бы, если б наши каникулы только сегодня начались… Но от них, увы, остались только жалкие пять дней.

(no subject)

Сегодня до середины дня через нас проносились грозы – грохотали, валились на виноградники и в траву, будили мирно спящую клубком на диване Таню.

А потом, как и обещано было, тучи разошлись, открыв голубые дыры, и мы с Машкой, оставив Бегемота проверять студенческие работы, а Таню и Гришу спать, отправились гулять – в деревню по имени Bastidonne, которую мы прозвали Бастиндой. Она километрах в четырёх от дома, и мы там ни разу не были.

Шли среди виноградников, мимо оливковой рощи, по обочине дороги на ветру подсыхала трава. Щурились в вечернем солнце. Потом вдруг услышали какого-то странного петуха, вроде как петь он ещё не умел, а только учился. Я предположила, что возможно, это и не петух, а попугай у петуха берёт уроки.

В деревне оказалась церковь 13-го века, кафе и библиотека. На доске объявлений сообщение о выставке фотографий из страны Чад и о сборе денег для Чада. Магазина нет, может, автолавка по утрам приезжает.

Церковь была закрыта, а кафе открыто, и бородатый владелец сварил нам вполне пристойный кофе. Выставка фотографий из Чада тоже оказалась в кафе, это явно такой деревенский культурный центр. Мы сели за столик в саду, куда вышли через заднюю дверь, пройдя мимо троих беседующих. Интеллигентного вида лет пятидесяти очень элегантные мужчина и женщина разговаривали с неопределённого вида молодым человеком.

Мы сели возле цветущего каштана, на нас сверху из соседнего дома выше по холму глядел бело-рыжий пёс.

О чём стоящие в дверях говорят, нам было не слышно, пока вдруг молодой человек с сильным акцентом не произнёс по-русски: «Как вас зовут?». Фраза его явно была обращена к собеседникам, а не к нам, хотя на секунду мы подумали, что люди нас услышали и поняли, что мы их обсуждаем (а мы действительно строили предположения о том, что это за пара, судя по рукам, явно не крестьянским трудом занятые, может, кто-то из них деревенский библиотекарь, но какой-то в целом вид у них был неместный), но мы не орали, тихо говорили. При этом русская фраза явно была не частью беседы, а демонстрацией умения произнести что-то по-русски.

Я попыталась ткнуться в телефон – все эти предвыборные дни тычусь в него лихорадочно, – сегодня, в последний перед выборами день, нет опросов, но зато есть хакнутые счета и вброс дезы… Машка велела мне перестать ходить по потолку.

Потом старшие ушли, и парень на прощанье сказал им: Bonnes élection (хороших выборов)!

Хозяин кафе вышел с чашкой кофе и сел за столик. Парень ушёл в кафе и вернулся с пивом.

Подсел к хозяину и обратился к нам на хорошем английском: «вы не по-испански говорите?

– А, по-русски, – обрадовался он – значит, я правильно понял, что вы услышали мою русскую фразу!

– Меня зовут Hugo. Я француз.

Имя он произнёс по-французски,  – не Гюго и не Юго.

Сказал нам, что работает в России: сначала в Петербурге, а теперь в Москве коммерческим представителем какой-то неизвестной мне фирмы, названия которой я не запомнила.

Мы ещё немного посидели, заплатили за кофе в два раза меньше, чем в Париже, и пустились в обратный путь в облаке медовых запахов цветущей акации под густо-синим небом, где несколько кокетливых невинных облачков паслись где-то на обочине.

Что я видел

Проходя вечером мимо решётки Люксембургского сада, мимо Сената, мы с Машкой увидели в сенатском окне на каком-то там возвышенном этаже - ярко освещённую заоконным жёлтым светом голую жопу. Мраморную. Неподвижную.

(no subject)

В половине третьего я всё-таки решила, что надо поспать. Нью-Йорк ещё не был посчитан.

Особенно я не беспокоилась, – «ну, этого же не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Последние дни я рассуждала про то, что когда Хиллари победит, ей необходимо будет учитывать, что немалая часть страны живёт в накопленном давнем недовольстве с ощущением тупика. И что по большому счёту всем наплевать на этих индустриальных рабочих, которым больше негде работать, на обывателя, который не успевает за «прогрессом»... И что когда наплевать, то плохо кончается...

Но это были рассуждения про дальнее будущее, прекраснодушные, как всякие такого рода рассуждения.

Проснуться утром, протянуть руку к айпаду в спокойствии, что сейчас узнаю, что всё в порядке, – и получить пыльным мешком по башке – много нас таких сегодня...

Остаётся надеяться, что американская система прочная, что устоит и переживёт, и что эта история послужит прививкой...

Неужто ж 85

Мне Горбачёв всегда был очень симпатичен по-человечески.

Чудо-юдо – вдруг в паноптикуме, где скрипят костями полуживые мутноглазые винты системы – тысячелетнего рейха – появился пёс в церкви – говорит слова – вроде, свои собственные – иногда очень смешные – но не злобные.

Сначала никто не верил в изменения – тысячелетний же рейх – потом пошло-поехало, и вот уже Ростропович заиграл у обломков Берлинской стены.

Каждое лыко ему ставили в строку – и выговор неинтеллигентный, и что про Раису Максимовну с нежностью говорит. Ну, что вообще-то смешного в том, что они с Раисой Максимовной Достоевского читали? Однако все смеялись. Потому как на этом месте – главуправдома системы – человек оказаться не может. Однако ж!

Потом я слышала о нём хорошее от его личных знакомцев.

Максимов говорил о нём очень дружески, смеялся над визитной карточкой: «Горбачёв Михаил Сергеевич. Президент». Чего президент? Банка? Клуба?
И Марья Синявская с большой симпатией о нём отзывалась. Ездила вот на его восьмидесятилетие – с расписным ходунком (сама, конечно, разрисовала) – знай наших! И взгромоздилась на сцену с ходунком.

***
В России 20-го века два было властителя со знаком плюс – Хрущёв да Горбачёв – и вот ведь, судя по опросам, именно они вызывают потоки народной ненависти. Что тут скажешь, кроме банальностей...

американское предвыборное

Смеху ради прошла американские тесты по согласию с кандидатами на президентство.

Оказалось, что с Клинтон (surprise, surprise) согласна на 98%, а с Сандерсом на 95%.

Не совпала с Хиллари по двум пунктам:

1) Should a photo ID be required to vote?

По мне, по французской привычке совершенно естественно ID показывать.

А она говорит : No, this will disadvantage those who do not have the resources to obtain one.


2) Should the government decrease military spending?

Я бы в нынешней ситуации побоялась снижать военные расходы, а она считает, что снижать надо.

С Сандерсом я не совпала по этим же двум пунктам и ещё по трём

3) Do you support Common Core national standards?

У меня: да, да и ещё раз да

У него: No, teach to each student's potential instead of uniform testing

4) Should physically and mentally capable adults on welfare be required to work?
У меня : да, конечно

У него: No, “workfare” is a form of slave labor

5) Should producers be required to label genetically engineered foods (GMOs)?
У меня: нет, нафиг потакать глупым слухам

У него : Yes, consumers have a right to know what is in their food

Без всяких тестов мне несомненно хотелось бы голосовать за Хиллари, а не за Сандерса.