Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

(no subject)

Всё больше я вижу в разнообразных газетожурналах длинных рассуждений и коротких заметок о том, что после полутора лет по большей части работы из дома у тех, чья работа совместима с домашней, люди воют и ноют, возвращаясь на рабочие места.

И это при том, что по большей части народ не возвращается пять дней в неделю из пяти. У кого положено появляться два раза в неделю, у кого три, а у кого и вовсе один.

У нас волшебная цифра три. Два из дома. И вот скажи мне кто два года назад, что директор наш сумеет согласиться с тем, что люди дома не на люстре на хвосте висят, а дело делают, я б до потолка прыгала – два дня из дома – как же хорошо.

А сейчас бешусь. Большие лекции на поток – как же хорошо в сети, шума нет, студенты не мешают друг другу слушать, кто хочет учится. А сколько вопросов задают – не боятся идиотские задавать, прерывать не боятся. Я регулярно остаюсь на лишних полчаса, столько вопросов. И на переменке вопросы, пописать не отойти. Лекции в основном, в сети и продолжаются ¬– студенты однозначно их предпочли

Семинары, конечно, лучше очные.

А приходить на работу просто так, потому что положено прийти три раза в неделю – бесит изрядно – какое ж это щастье дома с Таней-Гришей за спиной сидеть за компом – курс ли готовить, организаторские ли мэйлы писать, встречи в тимсе устраивать вечерком, заглядывая в чужие комнаты, со студентами индивидуально работать…

И как после полутора лет сладкой жизни раздражает необходимость в транспорте время проводить, как мешает всё это отвлекающее на работе – чужие разговоры, не тобой не в удобный тебе час случайная болтовня, суета… И с Таней в лес среди дня не выйдешь…

Ну, поглядим – вроде наши «представители трудящихся» надеются выбить третий день из дому… И в общем, семинаров тоже немало – так что по делу ездить всё равно надо, ужа два-то раза в неделю практически всегда.

Но, как и во всём почти на свете плюсы тоже есть – автобусы для меня рифмуются с чтением, а дома вечно что-то отвлекает – так что регулярным трём часам чтения всё ж дружественный привет!

(no subject)

Сегодня ночью со мной произошло два никак не связанных события.


***
Декабрьским холодным днём я шла по аллее вдоль леса в Медоне, по той, что в трёх минутах от дома. Прошла мимо цветущего куста, не обратив на него особого внимания. Остановилась, пошла обратно к нему – это цвела густая лиловая сирень.

***
Утром я ждала Бегемота на углу моего переулка и большой улицы, там, где обычно он меня подбирает в машину, когда у него утренние занятия, и я еду с ним на работу.

Бегемот подъехал, я влезла на пассажирское сиденье и увидела, что Бегемот в одних трусах.

- Бегемот, ты с ума сошёл студентам лекцию в трусах читать!
- Футболка у меня с собой – ответил Бегемот.

Я заставила его остановиться и надеть футболку. По дороге я думала, что оно, конечно, в футболке лучше, чем без, но всё ж в трусах как-то неудобно, всё ж трусы не совсем шорты.

И тут меня осенило – что я за идиотка, занятия-то в сети! Какая разница, что снизу-то надето!

***
Бабушка моя, баба Роза, однажды пошла на работу без юбки, но спохватилась в нашем дворе-колодце. Обратно вернулась. По нынешним временам ничто б ей не помешало проследовать дальше, на работу без юбки – рейтузы и комбинашка – в чём проблема? А уж если в сети – хоть без трусов!

(no subject)

Весной мне на работе предложили обзавестись Маком. У меня Мака никогда не было, и в общем, я вполне спокойно жила с виндоус. И чего мне Мак?
Особенно учитывая, как я терпеть ненавижу обучаться новым кнопкам.

Но жадность фраера…, – и я, конечно, захотела, и как-то свыклась с новыми кнопками, продолжая недоумевать, – и чего мне Мак?

Пока не обнаружила случайно, что можно закинуть фотки в директорию «картинки» и запустить их фоном экрана – так, чтоб они случайным образом появлялись.

Дома я работаю с двумя экранами – особенно удобно, когда лекции читаешь и студентам один из своих экранов показываешь. На одном экране, собственном маковском, у меня козы с бретонского острова Уессан, и Таня на них глядит, а на другом, большом, скачут фотки разных лет – и это утешительно – фоксик осенью в Париже у каменной стены под пожелтелой берёзой, пляж на закате, чайки в Тюильри, пушистые светлые проснувшиеся деревья в нашем лесу, уличный столик на набережной, море сверху, с холма, где Васька всем фавнам фавн…

(no subject)

После ночного дождя и под начинающим крапать дневным мы с Таней нашли первый белый гриб в новом, но уже не с иголочки, лете. Довольно увесистый.

Перед тем, как он выскочил нам навстречу на край дорожки, мне почудился гриб в деревяшке, валявшейся возле пня, – и вот пяти минут не прошло. Колосовик.

И ещё о совпадениях. Вчера промелькнуло в новостях, что ирландский представитель на собрании совета Европы был без штанов, – ну, прям, новость так новость – вот сегодня на обсуждении курса по теории вероятностей, который несколько школ вместе должны разработать к осени для африканских студентов, Даниэль тоже был без штанов – телефон у него зазвонил и он со стула вскочил – без штанов! Мне тоже понадобилась ручка на другом столе, до которого не дотянуться – но я вспомнила, что без штанов, и видео отключила на секунду.

Сколько нас, интересно в мировой бесштанной команде? Небось, немало!

(no subject)

Карантинничаем – с Бегемотом да с Альбиром, да с Таней и Гришей, да с преподами не в скайпе, а в хрени под названием teams, которую с понедельника начинаем использовать для дистанционного обучения.

Так интересно, готовясь к занятиям, заглядывать в разные дома – на картинки на стенах поглядеть, на книжки...

Да ещё с расцветающим лесом.

IMG_20200312_182957



IMG_20200312_183537



IMG_20200314_144307

Collapse )

(no subject)

Париж вполне может вступить в соревнование за звание самого малоукрашенного к Рождеству города. Кое-где ёлки, кое-где гирлянды и витрины – и на тёмной улице – у нас и в самом деле стараются не светить почём зря – света только, чтоб в лужу не упасть, – на тёмной улице напротив кампуса бар – ёлочка за стеклянной дверью, на ней еле-еле шаров, дождик, в витрине что-то невнятно рождественское, – дверь в светлую пещеру. Или по узкой улице, над которой горят в гирлянде фонарики, – по холоду быстро бежишь – к тёплому дыханью вола, – куда ж ещё.

Вот и у нас на работе конкурс украшенных офисов – с год назад от радости, что студентов уйма, – в двухтысячные пик был рождаемости – видно, люди так новый век отмечали, или выше целься – тясячелетие – так вот от радости директор наш Фредерик взял на работу массовика с вот таким затейником, впрочем, массовичку без затейника – она дурацкие игрища по разным поводам устраивает и раз в месяц общий завтрак с круассанами – и вот теперь конкурс – чей офис краше.

Административная часть изо всех сил старается, в офисе, где сидят ответственные за расписание и организацию экзаменов живого места не осталось от шаров, домиков, лампочек – а у нас только столы, заваленные бумагами, среди которых теряются грязные кофейные чашки. Впрочем, Федерико и Муна аккуратные, я с лёгкой завистью смотрю на их столы, и ежели что нужно – ножницы, скотч, красную ручку – у них ищу. Сегодня наша милейшая и организованная секретарша Маркета, чешка из Карловых Вар, постучалась к нам и попросила разрешения у нас шарики повесить – на здоровенный фикус, за которым Федерико ухаживает.

Вдруг просыпаешься в зиме, в инее, в тумане, его фары еле пробивают, – хлопаешь глазами, глядя в светящиеся разноцветными лампочками окна, пьёшь глинвейн в каком-нибудь кафе – листаешь собственную книжку с картинками, самой себе язык показываешь, крадёшься по заиндевелому тротуару – вол и осёл глядят грустными глазами, пахнет сеном. Губы мягкие, нежные носы.

(no subject)

Два платана через улицу переплелись верхушками – «два дерева хотят друг к другу» – из времён, когда я ещё любила Цветаеву. Разница – между любить и ценить...

Ещё через месяц верхушки станут медными шлемами – два рыцаря коснутся друг друга кастрюлями на головах.
И почему до сегодняшнего утра я их не замечала прямо перед воротами кампуса?

Заоконный тополь, качаясь, почти достаёт до облака, а чуть поодаль под углом в глубине зеркальной стены качаются отражения других тополей.

Сегодня тихий день – студенты отправились на week-end d’intégration – новенькие будут беситься вместе со старенькими, пьянствовать – вернутся, приобретя разнообразные полезные привычки, за два дня вполне можно усвоить, что на лекциях болтать и жевать – самое то.

И вдруг мне остро захотелось поплавать – работы всё больше, времени всё меньше – я сто лет не была в бассейне.

Бывают мелкие правильные решения, совсем ничтожные и очень ободряющие. Я давно не заходила в этот квартал домиков и палисадников, где кричит петух, если повезёт.

С петухом не повезло, но розы топорщились между прутьев изгородей, георгины – наглые печальные осеннестью, фуксии, отцветающие олеандры, развесёлые попугаи свистели в три пальца в платановых кронах. И летела над улицей посерёдке бабочка-капустница.

Мне кажется, за мои тридцать с хвостиком лет в Париже гораздо чаще стали в пригородах попадаться олеандры и оливы... Не говоря уж о козах, барашках и попугаях...

А я потом поплавала под облаками.

"Годы — чайки.
Вылетят в ряд —
и в воду —
брюшко рыбешкой пичкать.
Скрылись чайки.
В сущности говоря,
где птички?"

(no subject)

Совершенно, кажется, беспричинно  я проснулась с ощущением бодрости и радости.

Приехала на работу, решила задачку, которую собралась дать студентам – день был без авралов, и я решила прерваться в трудовой деятельности, чтоб ответить на дружеское письмо. В письме, на которое я стала писать ответ, с огромной симпатией говорилось о черепахах, о том, что их очень хочется понять.

И тут я разобралась, отчего я проснулась с радостью – я вспомнила свой сон. Мне снилось озеро в лесу, наверно, тропическом. Я смотрела на него сверху, через густую разномастую зелень.

Картину слегка омрачало присутствие у воды здоровенной зелёной змеюки, но я как-то сразу поняла, что она не ядовитая, что это добрый питон. О чём тут же сказала Ваське.
А в озере было полно невероятной красоты лягушек, куда лучше каких-нибудь царевен, - зелёных с жёлтым лягушачьих красоток – таких, как мы когда-то встретили на озерце в Фонтенбло, когда они расселись на кувшинковых листьях, или просто высунули головы из воды – и самозабвенно пели-пели-пели, – только вот когда Нюша плюхнулась в воду, они исчезли в одну секунду. Но Нюша вышла, Васька ухватил её на поводок, и лягухи стали постепенно появляться – минут через десять опять грянул мощный хор.

Эти лягухи из сна – они были такие же, как те из леса Фонтенбло, но только огромные, – человеку по пояс, не меньше, если усядутся по-лягушачьи – и тоже пели-пели-пели...

(no subject)

Лохматый нечёсаный Париж в буйных пёстрых клумбах, торопёжка – ну без неё куда ж успеешь? — в сутках сколько там часов? – и четыреста с лишним первокурсников, тихих вчера, когда директорскую речь они слушали — а через две недели будут жевать вредную еду на лекциях, вопить дикими голосами на дворе, размазывать слёзы из-за незачтённых пересдач, свинячить в аудиториях, списывать – в общем, первокурсничать.

Второкурсникам, начинающим семестр чуть раньше, директор речь произносил, пока мы с Таней неделю назад утром плыли вдоль скал — и уж они-то тихими не были ни минутуы, не на тех напали.

А сегодня новенькие с иголочки третьекурсники — и понеслось оно кувырком, прыжками бешеными — на ветках яблоки тяжёлые — из автобусного окна поутру — на овощных прилавках вместо черешни персики. И газон с дикими цикламенами– и сразу — идём с Васькой и с родителями по тропе вдоль ручья из одной деревни в другую в альпийских предгорьях в сентябре одна тысяча девятьсот девяносто второго года. В кемпинге перед палаткой смачно шлёпались в траву грецкие орехи, и мелкие дикие гиацинты – впервые возле того ручья. И хлопает чёрными ушами несолидная Нюша — юный ньюф — 50 килограммов буйства

Прошлый век.

Вдохнём—выдохнем — бежим дальше

(no subject)

У нас чередой пошли жюри по переводу на следующий курс – оценки, пересдачи, несданные предметы... Тем ребятам, кого не переводим и не разрешаем год повторить, тоже надо какой-то выход из положения предложить...

Сегодня с девяти до трёх – без передыху (жевали бутерброды, не отходя от станка) – первокурсники.

Ужасно трудно говорить «стоп – дальше бессмысленно» – даже отпетым двоечникам – этот ленивый, но вдруг да образумится, у того депрессия, у одного папа болеет, а у другого вообще мама умерла...

И вот среди этой печальной работы – дошла очередь до обормота, которого вызывали на дисциплинарный совет за то, что выйдя во двор после того как он не решил задачу на письменном экзамене, он, будучи в отвратном настроении, пошёл войной на мусорные баки – и силён молОдец – ему удалось бак поломать!

И с каким же удовольствием народ отвлёкся и стал обсуждать мусорные баки и с ними обращение, и как на дисциплинарном совете, где его ругали за недостойное поведение, было трудно сохранять серьёзный вид – мне даже показалось, что, может, нам всем немножко завидно – шутка ли так отличиться – целый бак сломать!

В общем, этого мальчишку перевели на следующий курс – с горем пополам, но перевели.
А другого красавца, которому пришлось на совете объяснять, что не надо плевать в девочек, да и в мальчиков не надо – ваще неча плеваться – чай не верблюд – его на второй год оставили.

Впрочем, как и препротивную девочку-ябеду, в которую он плюнул.

Вот ведь – некоторым не объясняют в детском саду, что нельзя плеваться, а некоторым, что нельзя ябедничать. И что мусорные баки и прочее городское имущество не надо ломать, тоже не всегда объясняют.