Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

(no subject)

Карантинничаем – с Бегемотом да с Альбиром, да с Таней и Гришей, да с преподами не в скайпе, а в хрени под названием teams, которую с понедельника начинаем использовать для дистанционного обучения.

Так интересно, готовясь к занятиям, заглядывать в разные дома – на картинки на стенах поглядеть, на книжки...

Да ещё с расцветающим лесом.

IMG_20200312_182957



IMG_20200312_183537



IMG_20200314_144307

Collapse )

(no subject)

Два платана через улицу переплелись верхушками – «два дерева хотят друг к другу» – из времён, когда я ещё любила Цветаеву. Разница – между любить и ценить...

Ещё через месяц верхушки станут медными шлемами – два рыцаря коснутся друг друга кастрюлями на головах.
И почему до сегодняшнего утра я их не замечала прямо перед воротами кампуса?

Заоконный тополь, качаясь, почти достаёт до облака, а чуть поодаль под углом в глубине зеркальной стены качаются отражения других тополей.

Сегодня тихий день – студенты отправились на week-end d’intégration – новенькие будут беситься вместе со старенькими, пьянствовать – вернутся, приобретя разнообразные полезные привычки, за два дня вполне можно усвоить, что на лекциях болтать и жевать – самое то.

И вдруг мне остро захотелось поплавать – работы всё больше, времени всё меньше – я сто лет не была в бассейне.

Бывают мелкие правильные решения, совсем ничтожные и очень ободряющие. Я давно не заходила в этот квартал домиков и палисадников, где кричит петух, если повезёт.

С петухом не повезло, но розы топорщились между прутьев изгородей, георгины – наглые печальные осеннестью, фуксии, отцветающие олеандры, развесёлые попугаи свистели в три пальца в платановых кронах. И летела над улицей посерёдке бабочка-капустница.

Мне кажется, за мои тридцать с хвостиком лет в Париже гораздо чаще стали в пригородах попадаться олеандры и оливы... Не говоря уж о козах, барашках и попугаях...

А я потом поплавала под облаками.

"Годы — чайки.
Вылетят в ряд —
и в воду —
брюшко рыбешкой пичкать.
Скрылись чайки.
В сущности говоря,
где птички?"

(no subject)

Лохматый нечёсаный Париж в буйных пёстрых клумбах, торопёжка – ну без неё куда ж успеешь? — в сутках сколько там часов? – и четыреста с лишним первокурсников, тихих вчера, когда директорскую речь они слушали — а через две недели будут жевать вредную еду на лекциях, вопить дикими голосами на дворе, размазывать слёзы из-за незачтённых пересдач, свинячить в аудиториях, списывать – в общем, первокурсничать.

Второкурсникам, начинающим семестр чуть раньше, директор речь произносил, пока мы с Таней неделю назад утром плыли вдоль скал — и уж они-то тихими не были ни минутуы, не на тех напали.

А сегодня новенькие с иголочки третьекурсники — и понеслось оно кувырком, прыжками бешеными — на ветках яблоки тяжёлые — из автобусного окна поутру — на овощных прилавках вместо черешни персики. И газон с дикими цикламенами– и сразу — идём с Васькой и с родителями по тропе вдоль ручья из одной деревни в другую в альпийских предгорьях в сентябре одна тысяча девятьсот девяносто второго года. В кемпинге перед палаткой смачно шлёпались в траву грецкие орехи, и мелкие дикие гиацинты – впервые возле того ручья. И хлопает чёрными ушами несолидная Нюша — юный ньюф — 50 килограммов буйства

Прошлый век.

Вдохнём—выдохнем — бежим дальше

(no subject)

В этом году первое сентября у нас назначили на  сегодня, на 31-ое августа.

Каждый раз одна и та же история – за день до первого сентября под ложечкой сосёт.

А сегодня к тому же в 9 утра  у меня была первая встреча с первокурсниками, так что ещё и будильник на досеми. Семь – волшебный рубеж – до семи очень рано, а после вроде и ничего.

Нет, ещё не занятия сегодня, – общие разговоры про программу, про то, чего и как предстоит в математике, чего и как в информатике.

С информатикой проще – всё ж они за ней к нам пришли.

Спела им лягушкой, которая лучше соловья поёт, - про проекты, и про то, что списывать надо с умом – ну, ясно, что мы по разные стороны баррикад – они списывают, мы ловим. Но если какая группа попросила у товарищей помощи, или чего в сети нашла, - это ок при двух условиях – на защите честно про это сказать, и главнейшее – понимать в программе каждую строчку. Соответственно, если на защите не сможешь объяснить, как что работает, – на себя пеняй – ноль будет за проект, и обсуждать тут нечего.

Ну а вот объяснить первокурсникам-информатикам, зачем им нужен поганый анализ, который я-то ведь тоже терпеть-ненавидела, это не очень просто.

Представляете – говорю – станете вы взрослыми дядями-тётями, инженерами, детей нарожаете. И спросит у вас дитятя чего-нибудь про интеграл, а вы не можете простейшего сосчитать, а то и производную не возьмёте, а называетесь инженером –информатиком  – вот позорище будет. И вообще, «Таинственный остров» читали? Сайруса Смита вспомните! Без какой-никакой общей инженерной культуры куда ж? Уж не говоря о том, что через три года выбирать вам специализацию. Не выучите анализа – не возьмут вас, к примеру, на «информатику и финансы».

Каждый год первого сентября надеешься – а вдруг студенты поумнели – но даже если и не поумнели – всё равно их любишь. К концу года немножечко ненавидишь, а в начале они ещё белые и пушистые.

«Жену свою я не хаю,
И никогда не брошу ее.
Это со мной она стала плохая,
Взял-то ее я хорошую
 

продолжение про математиков (http://mbla.livejournal.com/659976.html)

Первый этап закончен. Мы с шефом повидали десять человек. Отобрали троих для второго тура - директорского.

К Магали и Мохамеду прибавился Лионель. Продолжая этническую тему - на этот раз простой француз - из тех, чьи предки галлы из французского учебника истории, которым пользовались и в Алжире, и на Реюньоне. Он начинался, как говорят, с фразы: "Наши предки галлы".

Если б я решала одна, без малейших колебаний я бы выбрала Лионеля.

Длинный такой мальчик, под два метра, из Лозанны. И разговаривает интонационно по-швейцарски. Я крайне изумилась, узнав, что он вырос под Парижем. Но десять лет швейцарской жизни сказались. Он мне радостно сообщил, что говорит "octante" и "nonante ", а мне оставалось только со вздохом пожалеть, что французская манера так утомительна - вечно считаешь в уме : 90 = 20 *4 + 10. Я бы тоже хотела без такой акробатики жить, тем более, что в уме я считаю не лучше наших студентов.

Учился он сначала в потитехнической школе в Нанси, потом поехал делать диссертацию в лозанскую политехническую школу, вполне знаменитую, к конкретному человеку, которого ему посоветовали. Причём в Нанси поступил на факультет механики, потому что уже умел программировать на всех возможных языках и счёл информатику неразумным вложением времени. И одновременно сделал заочно мастера в математике. После защиты получил работу в школе, которая называется крайне непритягательно - école hôtelière - как-то мне сразу захотелось поморщиться - но оказывается, это не школа управителей гостиницами и горничных, а знаменитая в Европе бизнес-школа, которая сохранила название с 19-го века. Естестевенно, науками там не занимаются, но для учёных занятий он продолжает успешно использовать свои контакты в политехнической школе, а ещё чего-то делает с французами, испанцами и американцами - печатает по две статьи в год, к тому же консультирует - преуспевает во всех отношениях. Занимается он численными методами, математическим моделированием, причём работу доводит до конца - сам и программирует. Ну, и человек явно чрезвычайно приятный.

Поболтали мы, и спрашиваю я его, несколько недоумевая, - а чего вы, собственно, ищете. Дескать, понимаете ли, что зарплаты в Швейцарии куда как выше, и мы ничего похожего платить не сможем. И вообще - у нас ему фактически надо будет работать одному, используя уже существующие связи, и немало преподавать.

"Аааа - говорит - всякий раз, когда я прохожу интервью во Франции, меня предупреждают, что зарплаты совсем другие, но я готов получать больше, чем вдвое меньше". Я растерянно спрашиваю, сколько же ему платят сейчас, он мнётся, говорит, что не хочет меня пугать, опять повторяет, что готов на больше чем вдвое меньшую зарплату, - наконец называет невероятную цифру - 90 тысяч в год, если считать в евро. "Дааа -говорю - я, конечно, знала, что в Швейцарии огромные зарплаты, но не ожидала, что настолько". "Ну, - отвечает - это не Швейцария, это знаменитая école hôtelière".

У нас с ним ещё до разговора про зарплату был разговор про студентов, когда он меня невероятно поразил, сказав, что некоторых плохих студентов и не выгонишь - больно важные у них папы.

"В общем, - говорит - я женился летом, а у жены кабинет в Париже, и ей из Парижа уезжать совсем не хочется. А мне надоело отдельно жить. Хочется жить вместе, детей делать".

Подумал ещё и добавил: "И вообще парижанин я, - что ж вы думаете, что я в этой Швейцарии всю жизнь жить собираюсь? Хватит уже".

Оказалось, что жена у него американка, психолог, и работает, в основном, с живущими в Париже американцами. Я тут же сказала, что моя приятельница - русская психологиня - тоже недавно открыла кабинет, работает, в основном, с русскими, живущими в Париже.

Такой вот Лионель.

Надо сказать, что все трое отобранных во второй тур, да и неотобранные тоже, удивительно легко соглашаются на заведомо меньшие зарплаты. Магали и Мохамед - оба из промышленности, где, естественно, платят больше, чем в учебных заведениях. Так что, вроде, понятно, что человек, которому хочется университетской жизни, понимает, что он идёт на меньшие деньги - вроде как с ощущением, что за удовольствия надо платить.

Директор пообщается со всеми тремя на следующей неделе, а когда я вернусь из Бретани в самом начале июля примем окончательное решение. И побежим дальше.

И всё-таки, всё-таки, мне отчасти обидно, что не возьмут совсем другого мальчика - молоденького - он только защитится в январе, и я с ним ещё раньше познакомилась, когда искала временного преподавателя. Этот страшно симпатичный мальчик, Мануэль, пишет диссертацию в алгебраической геометрии, но хочет заниматься чем-нибудь более непосредственно применимым - чем-нибудь, связанным со сложностью алгоритмов, криптографией, потому что удовлетворение от решения задач у него недостаточное, хочется ему использовать свои результаты. Первые четыре года он учился математике заочно в университете Paris 6, потому что одновременно заканчивал консерваторию по классу скрипки в Женеве, где жил с родителями с детства - мама в Женеве в лицее преподаёт. Потом решил, что профессионального скрипача из него не получится и лучше он математикой займётся. Переехал по каким-то личным причинам в Лион. За год подготовил очень важный и престижный конкурсный экзамен на специальное лицейское учительское звание - agrégation, сдал его 57-м из примерно трёхсот, которым в год это звание дают, одновременно продолжал заочно учиться математике и получил мастера. Ну, и уже после этого переехал в Париж и стал писать диссертацию. Принимает участие в разработке бесплатных софтов - всяких там Linux'ов - из любви к искусству.

Жаль-жаль-жаль, что место у нас одно... Понятно, что у всех четверых ребят всё будет в порядке, но вот так вот поговоришь с кем-нибудь, за полчаса срастёшься с мыслью, что будешь с ним работать, а потом - плюх - кто-то новый, и ещё лучше. Нет, выбор - страшное дело...

И заведомая его несправедливость - по определению - тоже отчасти мучает - правда, эти наши трое - все сильно лучше остальных, неотобранных, если, конечно, не считать Мануэля, у которого единственный недостаток - то, что он начинающий...