Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

(no subject)

На прошлой неделе я зашла по делу к нашему новому системщику Кристофу.

Человек он страшно милый – большой медвежистый бородатый. Активно волонтёрствует в «Красном кресте» и, когда второкурсники выбирали семестровые проекты, сказал, что ему нужно, чтоб кто-нибудь написал для «Красного креста» несколько программ, которые вполне потянут на второкурсные проекты. Программы связаны с координацией спасательных работ после стихийных бедствий, и Кристоф нашёл себе две студенческие группы по три человека.

Пока я с ним разговаривала, у меня телефон чайками прокричал. Это Галка была. Я сказала ей, что перезвоню через пять минут.

-Ты по-русски говоришь? – воскликнул Кристоф.

- Ну да!

- Я так люблю слушать русский язык!

- Ну, пожалуйста, я с тобой с удовольствием буду по-русски разговаривать, а где ты его учил?

- Нет, я его совсем не знаю, я его слушать страшно люблю!

- Ну, могу для тебя чего-нибудь произносить, хоть стихи читать, если хочешь.

- Очень буду рад.

И тут Кристоф сказал, что хочет поехать в Россию – в Оймякон. Я, конечно, при своём противоположном Митрофанушкиному отношении к географии (я отлично знаю географию тех мест, где я бываю, и у меня очень плохо получается запомнить, где какие располагаются тропические острова), где Оймякон и не знала бы, кабы не то, что в рождественские каникулы мы каждый день с интересом читали, где именно в этот день холодней всего, – и чаще всего холодней всего было в Оймяконе.

«Понимаешь – сказал Кристоф – я испытывал -47, а холодней – никогда. Мы путешествовали по северной Канаде. На снегоходах. И с нами была собака, собака указывала путь по льду. Собаки, они знают, где лёд хрупкий, поэтому если собака на льду отклоняется от прямой, обходит, то нам надо за ней, чтоб не провалиться.»

- Я в Ленинграде раза три в жизни испытывала -40.

- Обязательно доберусь до Оймякона!

(no subject)

Всю Европу накрыло весенним холодом. Всё равно понятно, что весна – дни куда длинней, а у нас щасливцев-жителей умеренных широт –  первого цветенья – вот знакомая вишня – раз цветок – погоди – ещё цветок – не остановишь.

Но грозят морозами – сегодня вот +6, завтра +3, и кажется, в понедельник аж +1. Зато солце долгожданное выскочило не сильно помятое из крокодильей пасти.

И говорят нам, что ночью будет, может быть, -5, а чувствоваться эти отрицательные шрадусы будут как -20 – из-за сибирского восточного злого ветра.

Что тут скажешь – наверно, ленинградские -25 чувствовались как -100. Точно помню.

Дом наш развёрнут совсем неправильно – спальни на восток – утром заливает их солнце, но я жалюзи опускаю, и через дырочки в них всё в золотых пятнах, – собственная шкура тоже. Васька говорил «леопырда».

Ну, а когда наступают холода, понимаешь, что раки зимуют несомненно в Сибири – в приоткрытое окно через эти самые солнечные дырочки по ночам задувает азиатский ветер.

(no subject)

Я съездила, как каждую осень, на викенд к Ишмаэлю.

Лимонные лиственницы на склонах, если глядеть вверх, красные черничники, ежели под ноги, снег где-то там над деревьями и скалами, ледниковые голубые языки. Пёстрые виноградники. Мохнатые коровы – чёрные с белой поперечной широченной полосой – поясом поперёк живота. Чёрноголовые овцы с ягнятами – мамаши разговаривают толстыми голосами, а дети тоненькими. И когда маленький ягнёночек старательно произносит своё писклявое «бееее», виден в открытом рту его смешной язычок. Всё вместе – такой вот пир цвета, загрести побольше перед зимой.

Ну и, как Марья Синявская говорит, «тары-бары, почём товары» – трындёж-пиздёж. И впридачу два чудесных новых знакомства.

Осенние лиственницы – я не скажу, как Ишмаэль, что именно их показывают в небесном раю, хотя, может, и скажу – «и их тоже» – список – «нет ничего прекрасней» – очень у меня длинный, – но почему мы не ездили в детстве в Линдуловскую рощу осенью? Весной с юными лиственными только вылупившимися иголочками помню её, а вот когда осенние лиственницы – так только склоны, снег наверху, толокнянка красными шариками понизу, и изредка вдруг рядом кустик брусники – только когда вместе и отличишь их друг от друга, а то схватишь толокнянку и наполняется рот её мучнистой не имеющей вкуса трухлявой мякотью. И лиственницы, лиственницы, лиственницы…

(no subject)

Вчера я вспомнила в комменте у Гали-Даны про мой очень давний сон про Энгельса, – да-да, того самого – Фридриха – друга-брата Карлы-Марлы.

Васька его бедного ни в чём не повинного ужасно презирал за дурость его писаний – ну, про то, что труд создал из обезьяны человека Войнович оспорил на лошадином примере, да и про пользованье орудиями – это как поглядеть – калан вон ракушкой о ракушку стучит и не превращается. С другой стороны, я вот плохо умею орудиями пользоваться, и коли мне надо было б выбрать – в человека превратиться, или на ветке без орудий висеть и размышлять о сущем, я б небось, ветку выбрала... Но это уж дело вкуса. Может, перед сном Васька Фридриха каким недобрым словом вспомнил, а может, и нет...

Так или иначе, приснился он мне. Мне казалось, что я тот сон записала, но по сонному тэгу его не нашла.

Это был сон хорошего настроения.

Суть его сводилась к тому, что в Сене ловят рыбу, и есть в этом рыболовстве одна непонятность – с левого берега отлично ловится, а с правого ни в какую.

Этот важный научный вопрос горячо обсуждался в нашей высокоинтеллигентной компании.

И меня осенило: я предложила осведомится об этом у Энгельса – несложно, он же принимает по четвергам и с удовольствием отвечает на вопросы. Дальше мы, вроде бы, к нему пришли, был он мил и расположен, – ну, а потом туман... Наверно, я проснулась, так и не узнав про рыбку, но в отличном настроении.

Перебирая свои записи с тэгом сны я однако наткнулась на любопытное – 2004-го года.

Цитирую:

Сегодняшняя предпросыпательная: адрес тюркский язык крым италия.
Сразу вслед, непонятно во сне, или наяву - генуэзские владения.
Ну, что ж - Крым отдать Италии - прекрасная мысль.
Тюркский язык - крымские татары.
Но чей же это адрес?


Занавес...

Фотки 87-го - 89-го...

Я сначала хотела поместить одну-две фотки после текста, а потом решила, что мне представился отличный случай - отсканировать фотки того времени... У меня их совсем немного... И на них часто люди, о которых я ничего ещё не рассказывала. Но мне кажется, что в этих фотках тоже время...


Вот мы с Борькой Ф. и с Диего летом 88-го в Венеции. Борька был в первой шеренге отпущенных Горбачёвым отказников. Он ждал в Риме американской визы, и я с ним там жила. Мы немножко ездили по Италии, и Диего приехал в Венецию с нами встречаться. Он был на машине, и ночевалм мы в венецианских болотах, - на подстилках на травке. Всю ночь нас с наслаждением жрали комары, так же жадно и замозабвенно, как они жрут живое в июне на Карельском.

 photo yafinkdiegoizm.jpg

Collapse )

(no subject)

Протяжённость минуты – тянется – растягивается –хоть в качанье улетающей надувающейся сосны в натянутом крепким синим боком небесном полушарии, хоть в качанье с рыбками возле скалы в пятидесяти метрах от другой скалы – той, что образует берег.

День всё-таки сменяется ночью, тоже не отдельной от тебя, как не отделён и день – когда задираешь голову, стоя под Млечным путём и Кассиопеей – а потом засыпаешь, глядя с кровати в проём двери – в небо.

Открытая дверь – на островке посреди дорожного круга – корявая невысокая olive millénaire – а в саду – юная оливица качает серебряными ягодами. Вот и от нас до Одиссея... Рукой подать.

диссертационное

В Риме 35 градусов, было даже 39. В Москве 35. В Израиле уж не меньше.

А у нас в Бретани прохладно и дождливо - я такому лету радовалась в первый летний приезд в Париж из удушливой Новой Англии.

В Италии, Изрвиле и России вороны ходят в серых жилетах, а во Франции в чёрных фраках.

Какова же тайная связь между вороньими одеждами и летней жарой?

хроники мирной жизни

Сегодня мне удалось подхватить две звезды, они падали друг за дружкой в проёме распахнутой двери, а за ними сиял во всю мощь Сириус.
Позавчера была гроза. Зарницы, гром, и хлынуло – на сад, на порог, на подушку. Утром дождь выключили и включили гугуток.
На йерском рынке лотки развернулись чуть позже обычного. Нас все там знают – если раз в неделю покупать по тонне помидоров, да ещё и у разных продавцов, так запомнят, а ежели ещё при этом громко верещать на непонятном языке, даже и лучше запомнят. Правда, один рыночный знакомец год назад опознал наш русский – когда-то он ездил в Ленинград и ходил в Эрмитаж. А у другого владельца помидорной плантации двоюродный брат долго был корреспондентом «Монда» в Москве, так что не скроешься.
Понурые машины с включёнными фарами шли нам навстречу сплошным потоком – разъезд, гардероб, шапки в руки, и городские квартиры на горизонте. Опять кончается лето.
Дождик шёл полдня, шуршал белосерый, пускал пузыри в лужах – предвестьем здешней мокрой густо-зелёной зимы. Круглые капли лежали свернувшись на листьях. Дорожка в роще выдыхала мокрую хвою, и сосны стояли с набухшими стволами. Вечером за успевшим подсохнуть столом под глициниевой крышей мы сидели в свитерах.
Конец лета – поворот, обрыв, раскрытая глотка будущего и замыкание пространства – стены, двери, смутный страх.
Но ещё не завтра, ещё качаются под ветром кусты, скользят над песком тени рыб, бегает солнце по ряби, и плывёшь, плывёшь...

по просьбе mrka...

Всё время где-то на краю сознания помнишь про горящие леса, про дым в Москве, не имея никакой возможности помочь... Делается неловко за собственное благополучие, за повседневную острую радость...

Машка попросила показать фотки, сказала, что ей помогает знание, что не всюду едкий дым, духота, красное солнце в мутном небе...

Collapse )