?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
mbla — семья — LiveJournal 
Чем ближе к делу, тем большая тоска меня обуревала – идти на какую-то свадьбу (да, я в жизни-то на нескольких всего была), для этого надевать наряд, – тьфу. В синагогу идти, да я посетила одну в 79-ом году в Провиденсе, когда в еврейскую школу поступала на работу и боялась, что меня не возьмут, коли я в ответ на их приглашение прийти на праздник сделаю вид, что никак не могу. Сидела там где-то среди тёток, от тоски и неловкости не зная, куда себя деть и как, например, не споткнуться вставая.

Правда, Белкевич в синагоге реформистской, так что все там вместе дядьки-тётки, даже в приглашении написано, что все вместе.

Платья, как я уже давно поняла, я надеть не могу, вот не то что вечернего, о котором в приглашении речь, – да просто никакого. Я в нём буду не я, а тётя-мотя, я в нём упаду, потому что наступлю на подол, или ещё что. А вот юбки я когда-то носила – длинные индийские, или африканские. Тоже на подол можно наступить, но всё ж хотя бы я, а не мотя-тётя. На нашем рынке я приобрела отличную цыганистую юбку за 5 евро – ярко-красную. И тапочки у меня красные – вот удачно как. А до того я на рынке приобрела красную с чёрным кофту. Но когда я всё это померила, Катька Нечаева и Таня Гирбасова, придирчиво меня оглядевшие, придрались к кофте – дескать, вид пляжный, и лучше б кофту белую. Сказано-сделано, при Танином содействии я на рынке в городе Йере приобрела белую кофту. Бегемот, правда, смотрел скептически, и сказал, что мне необходимо взять с собой сменную рубашку, потому как я на эту белую кофту поставлю сразу пятно. (Когда ко мне приезжает Альбир, он меня по утрам кормит завтраком, – варит кофе и достаёт из холодильника творог и варенье, а ещё слюнявчик из полотенца даёт мне. Но на свадьбе, забегая вперёд, скажу – никаких пятен я не поставила, потому как старалась, – так что не бегемотская правда!)

День свадьбы оказался единственным прохладным днём между двух тёплых. Это было совсем некстати. Как возвращаться-то ночью без свитера, когда 11 градусов обещают! И так непонятно, в чём мне всякие мелочи везти типа телефона, ключей и книжки – ведь не пойдёшь на свадьбу с рюкзаком. Правда, обнаружилась на гвозде Юлькина маленькая сумочка, куда как раз мелочи влезли, но ведь не куртка же! И я решила – ну, не выгонят меня с рюкзаком со свадьбы, не может такого быть, и по случаю красной юбки взяла из своей коллекции рюкзаков ядовито-розовый невесомый, подаренный Галкой на Новый Год. В него упихала куртку, а сверху белой кофты надела чёрную очень приличную рубашку, которую в тёплые месяцы употребляю в качестве верхней одежды.

И отправилась с рюкзаком и с сумочкой в синагогу. Иду-поднимаюсь вверх по улице Коперника, а передо мной длиннющий молодой человек с очень невысокой девочкой азиатского вида – идут-озираются. У дверей синагоги я их догнала. Позвонили в звоночек, сказали, что на свадьбу к Белкевичу, нам дверь и открыли. Мы были из первых. Молодой человек оказался бельгийцем, а жена его китаянка. С Белкевичем они познакомились на собственной свадьбе, невеста Белкевича Аурелия дружит с китаянкой, они вместе учились в Лёвене. По-английски, кстати, учились, и дома бельгийский молодой человек по имени Бенуа с женой по имени Сэ разговаривают по-английски. Французский она едва-едва выучила и перекинулась на немецкий, потому что они переезжают в Цюрих, где молодой человек, который вот-вот защитит диссер в информатике, нашёл работу в исследовательском отделе «Оракла». А у китаянки MBA, и она ищет работу. Я с ними с удовольствием вечером перед ужином поболтала. Бенуа из бельгийской католической семьи, и они с Сэ женились в церкви, для чего Сэ пришлось окрестить, и это тоже заняло некоторое время, хотя принятие иудаизма занимает куда большее.

У входа стоял ящик с белыми кипами, приглашённые себе оттуда кипы вытягивали. Потом я обратила внимание, что куча служителей ходит без всяких кип. Мы уселись в небольшом зале – на потолке витраж в духе belle époque, орган играет, по большей части слегка старомодную эстраду. Постепенно зал стал наполняться. Пришёл молодой человек в свитере и формально не в джинсах, но в таких лёгких штанах, которые мнутся немедленно после того, как их надеваешь. Какие-то девицы-тётки были в брюках (не в джинсах, дык и у меня не все штаны – джинсы!). Справа от меня села очень милая пара гэев. Один – длиннющий в костюме и на белой рубашке бабочка, а второй покороче – в огромном чёрном берете, в зелёной рубашке в цветочек, и в очень пыльных коричневых ботинках. Из кармана он добыл красный в цветочках галстук и повязал его на зелёную рубашку. Критически покачал головой и пошёл к сцене, где стояла хупа – такая белая будка, увитая цветами. Он выдернул оттуда розу и всунул её в петлицу.

Появились какие-то ребята с чемоданами, которые они составили в угол, и с рюкзаками, и с большими сумками через плечо люди тоже были. У некоторых родной язык был английский, а у одной из англоязычных девиц был при ней русский бой-френд.

Пришёл индиец в национальном костюме – в такой белой длинной фигне типа плаща и в белых же штанах типа пижамных, и на голове какая-то феска. Потом выяснилось, что индиец вырос во Франции, бабушка-дедушка у него с Мадагаскара, а папа-мама из восточной Африки.

Многие девчонки были в летних пляжного типа платьях и в тапочках. У многих мужиков не было ни бабочек, ни галстуков – в приглашении говорилось про пиджак, а про галстук ни слова.

Тут ко мне подошёл ещё один наш бывший студент – Николя – один из двух лучших друзей Белкевича. Мы с ним друг другу очень обрадовались. Это был мальчик с очень тяжёлым прошлым – его в детстве насиловал отчим. И к нам он попал из приёмной семьи, учился бесплатно.

Когда-то Николя очень почему-то хотел попасть на стаж в Таиланд, и нам удалось ему в этом помочь. Из Таиланда он вывез жену, и увлечённо рассказывал мне про двоих детей – старшему 6, младшему – 3, и старший читать научился недавно, и надо его к книжкам толкать... Работает в лаборатории роботики при банке, сказал мне, что сейчас, конечно, роботикой невесть что называют – пишут они компьютерные скрипты, выполняющие определённые задания – и вот уже роботика. С Белкевичем раз в три месяца примерно встречаются, Аурелию, невесту, тоже знает, естественно. Я ему рассказала, как Жоель-Алекси мне рассказывал про Аурелию – умницу-красавицу, и Николя подтвердил – для Жоеля-Алекси – сказал – мир останавливается, стоит Аурелии появиться. Я спросила у него, когда они дипломы-то наши получили, а то помню, что давно, но вот точный год, конечно, забыла. Оказалось, в 2005-ом.

Музыка всё играла, ничего не начиналось, народ озирался и переговаривался немножко. Рядом со мной сидела тётка моих лет. Впрочем, её, пожалуй, и дамой незазорно назвать – элегантная с приятной улыбкой. Она у меня спросила, не знаю ли я, отчего действо запаздывает, но я не знала. Тогда она сказала, что, пожалуй, пока книжку почитает. И что придётся очки достать, чтоб не получилось, как у Мерлин Монро в фильме «Как выйти замуж за миллионера», когда она в самолёте читала книжку, держа её кверх тормашками. Спросила у меня, видела ли я этот фильм, и настоятельно посоветовала его посмотреть. Потом сообщила мне, что только что в аэропорту она купила «Трёх мушкетёров», решив перечитать книжку, читанную в двенадцать лет. И получает большое удовольствие. Я сказала ей, что читала «трёх мушкетёров» лет с десяти до двенадцати несчитанное число раз, но по-русски, и она посоветовала прочесть уже её по-французски.

Я оглядывала зал в попытке понять, много ли среди приглашённых евреев, пришла к выводу, что очень мало, наверно, в основном родственники, и что евреи отличаются от неевреев тем, что у них для пристёжки кипы к голове была припасена заколка, а с остальных кипа слетала при малейшем движении. Арабы в разнонациольнальном многоголосье тоже присутствовали.

Наконец под хупу пришли два мужика – один в кипе, а другой в высокой чёрной шапке – нечто похожее по форме на цилиндр, и на папаху по материалу. Я думала, что это ребе, а это оказался кантор, а ребе как раз был тот, что в кипе. На хорах появился оркестр, и под музыку по проходу провели Белкевича под руку с тётенькой в шляпке (небось, мама), а потом Аурелию под руку с папой Белкевича. Маму Аурелии, может, потому что нееврейка, под хупу не повели. На Аурелии было очень занимательное платье – спереди невероятно короткое, открывающее ноги во всю длину, а сзади до пола и с длинным шлейфом, который по дороге застревал между предметами и в щелях, и тащившие его сзади два молодых человека, один чёрный, другой белый, всё время должны были за него дёргать и распутывать.

Потом раздалась музыка с пеньем на иврите с бесконечным повтореньем слова «Алилуйа», чему я очень удивилась, потому как считала, что «Алилуйя» присуща христианским обрядам.

А потом ребе начал разговаривать. Первой его фразой было предложение посмотреть вокруг, чтоб решить, сон это, или явь. Если на декор посмотреть, дык явно сон – разве ж бывает на свете красотища такая, но с другой стороны, вроде как и явь, – женится Жоэль-Алекси на Аурелии. Потом он сообщил нам, что они вдвоём изучали год с ним тору, и разговоры их были очень интересными. И что если попытаться вкратце пересказать, о чём написано в такой многомудрой книге, как Тора, то получится – бог есть любовь. И что все мы из разных культур, и все мы – люди-человеки, и вот кипа на голове, и хупа – символизируют эту защитную крышу любви – что все мы, люди, любимы. Я огорчилась, что он только о людях, ни слова не сказал о прочих живых тварях, которые, может, ещё больше любимы. Речь его была цветаста и витиевата, и в какой-то момент я отвлеклась, вспоминая «пожмём друг другу пятки и будем всех любить», и прослушала переход от любви к еврейским анекдотам. Ребе рассказал нам про мальчика (в русской версии это, конечно, был бы Боря), которому мама объясняет, что в школу надо ходить, чтоб стать когда-нибудь директором школы.

Потом он сказал, что Жоэль-Алекси и Аурелия живут вместе уже пять лет, так что самое время пожениться.

Потом опять была музыка – «Ерушалаим шель захав», к сожалению, не в исполнении Хавы Альберштейн. Потом ребята постояли обнявшись под полосатым большим пледом, наверно, талесом. Потом нам было велено хором как можно громче крикнуть «Мазель тов». А потом новобрачные сошли вниз со сцены и пошли по проходу. Аурелия высоченная и ещё была на высоченных каблуках, так что Жоэль-Алекси доставал ей до кончика уха. Смотрел он на неё таким любовным взглядом, что было радостно от его счастья.

Бенуа с Сэ успели в перерыве между синагогой и рестораном сбегать в Лувр и постоять там в очереди на «посмотреть Мону Лизу». Бенуа совершенно меня поразил – это был его первый приезд в Париж.

А я пошла погулять. Шла себе – и в устье Елисейских полей, там где они вливаются в площадь Звезды, увидела на углу, как абсолютно голая и босиком девица разговаривает с очень интеллигентного вида парой средних лет, явно знакомые. Кое-кто украдкой бросал на эту сцену удивлённые взгляды, но в принципе, вокруг текла обычная парижская жизнь, обтекая эту троицу. Я тоже дальше пошла. Всё ж мы продвинулись в простоте нравов с 68-го года, когда Сартр бегал голый по Парижу и попал за это в каталажку.

Вторая часть свадьбы была в том самом закрытом клубе, куда Жоэль-Алекси меня полтора года назад водил обедать. Сначала народ толпился в саду. Там было некоторое количество дам в вечерних платьях, но далеко не все, и в штанах дамы тоже были, так что я ещё раз вздохнула по поводу зазря купленной юбки. Играл клоунского вида оркестрик, пела чёрная девчонка в золотой тиаре на голове. На виолончели играл мужик в клетчатых штанах, похожий на Олега Попова, но без красного носа.

Разносили всякие закуски, шампанское, и коктейли предлагали. Все коктейли включали, кроме джина или водки, огуречный сок, были зелёного цвета и назвались ботаниками: просто ботаник, развесёлый ботаник... Мы устроились за круглым столом – я, Николя с женой, Бенуа с женой, и ещё к нам присоединилась лучшая подруга Жоэля-Алекси. Он мне про неё тоже рассказывал – единственная подруга, остальные друзья-мужики. Она была в вечернем платье, и было ей, ну, совсем невесело, поэтому она хохотала и истерически болтала, – вот как она в конторе, где работает, отпрашивалась на свадьбу к своему лучшему лучшему лучшему другу, и на третьем «лучшем» начальник сказал, чтоб она уже шла наконец на свадьбу и не морочила ему голову. Они с Жоэлем-Алекси знакомы с детского сада.

Становилось постепенно просто холодно, особенно тем, у кого плечи в платье открыты. И тут Николя заметил, что поодаль на стульях разбросаны тёплые серые пледы, и он всем за нашим столиком их раздобыл, и мы в них завернулись. Тут же стали к нам подходить другие люди и интересоваться, где пледы взяли-то, но на всех пледов не хватило, и на нас глядели крайне завистливо, бурча под нос, что надо было не в вечерних платьях велеть приходить, а в одеялах. И вообще, куда новобрачные-то подевались, детей что ли пошли делать, раз они теперь женаты.

Ну, а потом появились Жоэль-Алекси с Аурелией, все пошли внутрь – и был ужин с танцами. Жоэль-Алекси в центре танцевал с Аурелией, а вокруг все козликами прыгали, и музыка была самая разная, из еврейской – вот та песня сестёр Берри, которую Петрушевская исполняет – «старушка не спеша дорогу перешла». И потом ещё устроили хоровод, – только кажется, в еврейской традиции только мужики его водят, а тут все – всё расширяющийся хоровод, а потом играли в ручеёк – это всё в промежутке между переменой блюд.

Вспоминая указание в приглашении, что для желающих еды, «сделанной евреями и поданной евреями» будет отдельный стол, но гастрономическое качество не гарантируется, я обнаружила, что все хотели гастрономического качества, и вообще кипу сохранил только Жоэль-Алекси, и ещё один молодой человек.
Две было произнесено речи – свидетельница, подруга Аурелии, несколько запинаясь, и кажется, вправду волнуясь от того, что надо было говорить на публику, сказала, что главное достижение Жоэля-Алекси – это что он заполучил Аурелию. Жоэль-Алекси слушал, смотрел на Аурелию так обнажённо-нежно, что подсматривать было не совсем ловко, и кивал. А потом произнёс речь свидетель, разбитной мужик постарше со всякими шутками-прибаутками, в частности, про банкиров, от которых хорошего не жди, но Жоэль-Алекси, хоть и банкир, но хороший. Услышав в зале какие-то восклицания, потирая руки, воскликнул – «ага, вижу я, что тут в зале не один банкир».

Я была за одним столом с парой гэев, – один из них дописывает диссер по информатике, второй, вот тот, что в беретике, строит математические модели в экономике, а ещё с индийцем в национальном костюме, чем он занимается, я не уловила, и с девочкой, которая в ярко-красном открытом платье показалась мне совсем юной, но оказалось, что она уже врач.

Потом я поймала взгляд Аурелии на Жоэля-Алекси – обрадовалась ему, и стала искать, как бы смыться – работы невпроворот на следующий день. И ускользнула около двенадцати.
5th-Jul-2019 11:50 pm(no subject)
Полтора года назад вот что было.

Ну было и было. Осенью я, как всегда, получила от инвестиционного банка, где Жоэль-Алекси директорствует, приглашение на вручение премии по экономике имени его погибшего брата, как каждую осень получаю, премия у них ежегодная.

Ну и всё. Не помню уже кто, в ответ на мой тогдашний рассказ о посещении ресторана, сказал, что – дескать гдяди, позовёт он тебя на свадьбу. Я пальцем у виска покрутила – бред какой-то.

И вот перед нашей поезкой в Бретань получаю от Жоэля-Алекси мэйл, уже не через секретаршу, от него лично – дайте адрес, чтоб я вам приглашение на свадьбу прислал.

И когда мы приехали из Бретани, в ящике ждало-таки принглашение.

Я в жизни была на очень малом числе свадеб, и уж точно до сих пор не была ни на банкирской, ни на еврейской свадьбе. Я три раза женилась без свадьбы. В России и в Америке, где свидетели не обязательны, просто вдвоём, подписали бумажки – и свободны, а во Франции, где свидетели требуются, Бегемот и Марья Синявская нам с Васькой свидетельствовали, так что, считай вчетвером.

Приглашение из двух частей, на одной открытке сообщалось, что еда будет кошерная, но не засвидетельствованная каким-то важным учреждением – бет-чем-то там, приготовленная не евреями, и подавать её будут не евреи. Эту открытку в конверте с маркой надлежало отправить обратно с подтверждением того, что придёшь. И был на ней специальный квадратик, в нём должны были поставить галочку те, которым еда нужна засвидетельстванная и, видимо, приготовленная евреями и поданная евреями. Я вспомнила Стиву Облонского, который «у жида дожидался». Те, кому нужна засвидетельстванная еда, будут сидеть за отдельным столом. Но – было строго ещё написано, – мы не можем гарантировать, что гастрономическое качество засвидетельствованной еды будет столь же высоким, что незасвидетельстванной.

А на другой открытке, на той, что не надо обратно посылать, написано, – форма одежды – обязательно галстуки с пиджаками, а смокинги приветствуются, ну и вечерние платья.

Жоэль-Алекси, получив мою открыточку, опять мне написал, чтоб узнать, одна ли я приду. Причём как-то удивлённо – неужто ж одна. Я спросила у Бегемота, не желает ли он посетить свадьбу, тем более он учил Жоэля-Алекси, который в первокурсные времена, выходя решать у доски задачу, записывал её почерком, который сам же называл почерком бешеной коровы – дело было во времена, когда боялись коровьего бешенства, а птичьего гриппа ещё нет. Но Бегемот очень испугался, может, решил, что его на свадьбе используют в качестве жертвенного животного, уж не знаю.

Так что ответила я, что буду одна, но что есть проблема – платья не только вечернего, но и никакого у меня нет, и даже юбки, и не носила я платьев хрен знает с когда, и даже юбок лет тридцать не надевала (индийские когда-то носила). Жоэль-Алекси ответил мне мгновенно – «так тем более повод купить» и дал адрес сайта, сказав, что можно там заказать, а если не подойдёт, вернуть.

Я с некоторым страхом по сайту щёлкнула – и обнаружила, что там продают хипповатую развесёлую одежду, и платья там стоят 20-30 евро, ну, может какие-то за 50. Небось его невеста там одевается, иначе, откуда б этот сайт у него под рукой оказался сразу. И ещё вспомнила, как Жоэль-Алекси слушал лекции, лёжа головой на столе и ничего не записывая, а стоило задать аудитории вопрос, как голова поднималась, глаза по-совиному хлопали, – и ответ всегда оказывался по делу.
2nd-Jan-2015 07:10 pm(no subject)
Не так-то просто влезать в чужую шкуру.

Вот наша Сандра. Рождество она провела в больнице – её ежемесячная больничная неделя. Наверняка она могла перенести её на день – на два, но не захотела.

У неё есть друзья, и сестра её, близкая ей, в Париже, и тётя, которая ей подруга, но ей в праздники не хочется никуда идти. Она почти всегда остаётся дома, несмотря на разные приглашения.

В больнице её все знают – и врачи, и сёстры... Врачи страшно радуются, когда удаётся справиться с очередным витком её загадочной болезни. С сёстрами они на ты – семья – говорит Сандра. А со мной не может на ты – я старше – её так воспитали там, в португальской деревне, на севере в горах, та самая бабушка, главная, любимая, которая этой осенью в 92 года умерла во сне – «старшим говорят «вы»».

И в Новый год осталась она дома, её звала подруга пойти с ней к сыну, и сын звонил, звал, но она осталась...

Она мне сказала – чтоб подумать о себе, о том, что с ней приключилось... Понадеяться, что ещё и в этом году она сможет работать, жить нормальной жизнью...

Стриженая изящная очень привлекательная Сандра. Она заболела в 25, сейчас ей скоро 40. Шансов вылечиться нет, всё, что умеют – это сдерживать симптомы...

Тяжело по утрам – она встаёт на час раньше, чем ей нужно, чтоб справиться с болью – болят руки, ноги... С одиннадцати до пяти живёт нормально, в пять начинает уставать, ночью просыпается – от боли, или от того, что руки-ноги, бока, даже попа – затекают, потом не может уснуть... И опять утро.

Всегда улыбается, быстро двигается, носит джинсы со свитером... Только руки синие и плохо движутся... Но она моет, убирает, гладит... Ей радуется Таня, и она Тане – в середине дня Сандра к ней заходит...

Сандра никогда не ходила в школу, Сандра сама научилась читать... Она сказала мне сегодня, что ей жалко, что она не умеет читать по-русски и не может прочесть, что Базиль писал...

Сандра с умным интеллигентным живым лицом. Очень своя Сандра, член моей большой семьи...
Самый знаменитый в Париже дом в стиле belle époque построил на ave Rapp Жюль Лавирот.

Васька страшно этот домище любил, написал про него в своей парижской книжке, отправлял меня этого красавца со всех углов фотографировать, но, увы, как выяснилось, знал про него не всё.

И кабы не книжка “the secret Paris”, присланная мне из Лондона Мишкой и Машкой, и я б тоже слона не приметила бы – никто его не примечает.

У дома этого в высшей степени выдающаяся дверь – с прекрасным узором – цветочным-лиственным-пышным – с типичной избыточностью того времени.

Естественно, в самых разных книгах эта дверь иллюстрирует архитектурные принципы belle époque.

Но только “the secret Paris” предлагает посмотреть на нее внимательно – и объясняет как именно надо пройтись взгляду.

Итак: поглядеть на два овальных стекла сверху, потом вниз по серединному стеклу – и не остановиться, а пойти взглядом дальше – вниз под стекло! И сразу становится непонятно, как можно было скользить взглядом по этой двери, замечать в ней типичные признаки тогдашней архитектуры – и в упор не видеть главного!

DSC03080 izm

А женская голова сверху– скорей всего портрет жены! Куда справедливей, чем если б это была чужая тётенька!

Как-то в давние времена по Бибиси сообщили (не только ж о политике говорить!), что в Англии был произведён опрос тётенек на животрепещущую тему – кто самый обаятельный мужик. Мама страшно удивлялась, что немного было ответов: «мой муж». Каких-то идиотских актёров называли – хотя, казалась бы, что может быть естественней для уважающей и любящей себя тётеньки, чем считать, что уж она-то правильно вышла замуж!

Ну вот, наверно, Лавирот правильно женился.

Славные они были ребята – Лавирот, Гимар, ухмыляющийся с балконных решёток своего безумного замка, римский архитектор, имени которого я не знаю, который построил друг против друга два дома – на одном огромный паук, а на другом ничуть не меньшая муха...

Вслед за Васькой я их полюбила... А как бы радовался Васька, кабы книжка « the secret Paris » нам досталась при нём...
 


Честное слово, я очень старалась, но никого свирепей не нашла!

Вся звериная семья присоединяется!
23rd-Dec-2007 02:14 am - Отчёт
А мы сегодня женили sanzoku и nora_neko.

И не без приключений.

Я и bgmt свидетельствовали и не имели права опоздать.

Мы договорились с ребятами, что приедем к ним к двум (свадьба была назначена на три), оставим tarzanissimo дома (картошку печь) и отправимся пешком в мэрию.

В двадцать минут второго позвонил bgmt, сказал, что переложит два дня назад купленную ёлку, из своей машины в машину tarzanissimo и заедет за нами. Мы уже выходили, когда bgmt позвонил ещё раз - паническим голосом - его машина после перекладывания ёлки не завелась, стартёр хрюкнул и умер. Оставить её на перекрёстке нельзя, перед тем, как ехать, нужно руками отодвинуть машину на законное место.

На наше счастье свободное законное место было совсем рядом с печальной недвижной машиной. Усадили tarzanissimo за руль, стали толкать, какой-то мальчик увидел наши муки с другой стороны пустынной идущей вдоль леса улицы, и прибежал на помощь. Притолкали, поехали, стало уже без десяти два.

Я позвонила sanzoku, он стоически сказал, что если до половины третьего мы доберёмся, успеем без напряга. Проблема только в парковке.

Всё спокойно, включили новенький GPS, который часто указывает неизведанные быстрые пути в давно знакомые места. Едем-посвистываем, почти уже добрались, и тут нам нежный женский голос с металлическим оттенком сообщает, что надо повернуть налево, - а налево - бум - кирпич ( изменилось направление движения на односторонней улице).

Мы прибыли в двадцать пять минут третьего. Машину bgmt легко поставил.

Отправились пешком в мэрию. Минут через пять nora_neko осведомилась у sanzoku, не забыл ли он кольца, аж из Японии привезённые.

Ответ ясен - sanzoku помчался домой, мы продолжили путь. Через несколько минут оглянулись и, увидев пустую улицу, подумали, что вариантов два - либо sanzoku сбежал из-под венца, либо, как настаивал bgmt, застрял в лифте.

Пока мы обсуждали эти увлекательные возможности sanzoku появился где-то на горизонте и замахал руками, чтоб мы шли вперёд.

В мэрию успели вовремя, трое гостей нас уже ждали.

До нас было ещё две свадьбы. Мы слонялись по залу ожидания, когда вдруг услышали пронзительный индейский крик. Удивились, а когда ещё через какое-то время крик повторился, решили, что индейский крик такая же неотъемлемая часть свадьбы, как автомобильные гудки и битьё в тазы - неотъемлемая часть Нового Года.

Потом пришла наша очередь. Женил sanzoku с nora_neko круглый весёлый заместитель мэра, которому очевидным образом страшно нравилось женить. Он всё время покатывался от хохота, как старичок у Хармса - "Ха-ха-аха да хе-хе-хе, хи-хи-хи да бух-бух! Бу-бу-бу да бе-бе-бе, динь-динь-динь да трюх-трюх!" А ещё у него была помощница, которая зачитывала личные данные жениха и невесты. Она начала с того, что извинилась, сказав, что постарается, конечно, произнести имена и фамилии правильно, но она не ручается - в предыдущей свадьбе невеста была индонезийка, и она безусловно оказалась не на высоте.

Опасения оказались напрасными, с русскими фамилиями она справилась совсем неплохо, только подробное произнесение названия ныне несуществующей страны доставило ей определённые трудности, язык заплёлся.

Ну, а потом мы по солнышку отправились выпивать. Нас было девять человек и, наверно, мы выпили столько же бутылок, да и съели немало, tarzanissimo утверждал, что особенно удалась испечённая им картошка.
17th-Sep-2007 12:29 pm - Викенд в картинках 2
Викенд в картинках 1

В субботу в Шартре

Совершенно случайно, въезжая в знакомый-презнакомый Шартр, мы свернули куда-то-там – оказались в путанице кривых бегущих вверх на холм улиц. Остановились под крутой лужайкой с ломящейся от яблок яблоней и впервые в жизни увидели собор целиком – на другом холме – за речкой.



Read more...Collapse )
23rd-Feb-2006 12:12 pm - David Lodge, « Out of the shelter »
Книга на одну из самых выигрышных вечных тем – взросление.

Причём, взросление рывком, когда за какой-то месяц человек переходит в иное состояние.

Вылупляется из яйца – « Out of the shelter »

В 51-ом году семнадцатилетний мальчик из малообразованной католической семьи, живущей в маленьком домике на окраине Лондона, едет в гости к старшей сестре, которая работает секретаршей в американской армии в Гейдельберге.

Становится совершенно понятно, откуда Орвелл в «84-ом» взял бытовые подробности, включая очередь за кастрюлями – не надо было знать что-нибудь про Советский Союз – просто Англия 48-ого года.

В голову лезет слово « dreary ».

Довоенные воспоминания совсем маленького мальчика – банан, съеденный на пляже, скрип песка на зубах.

После войны мама приносит связку бананов – простояв в очереди полтора часа.

Зимой вечный холод и промозглость. Из крана перестаёт течь, если кто-нибудь спускает воду в сортире. Нужно ударить по трубе, чтоб вода опять пошла – из трубы сыплются хлопья копоти.

Представления о жизни просты – белое-чёрное. «Мы победили немцев-чудовищ».

Гейдельберг – неразрушенный, красивый, старинный, там прожигает жизнь американская армия. В первый же вечер мальчика ведут в ресторан, где он съедает целого цыплёнка с картошкой – в Рождество дома они ели цыплёнка втроём несколько дней. И орешки, которые сестра непринуждённо достаёт из шкафа, – в Гейдельберге каждый день Christmas.

У кого ещё есть деньги в послевоенной Европе?

Франкфуртс улицами без домов. И внезапное осознание, что пропавший без вести в конце войны сосед-лётчик погиб, сравнивая с землёй немецкие города.

Встреча с немцем лет двадцати пяти – без руки. По улицам Гейдельберга ходят не чудовища – обыкновенные люди. Страшное лицо – один только раз.

Встреча с демобилизованным американским солдатом – полуевреем, которому снится концлагерь – снится, что он там подметает перед воротами, а мимо него ведут в газовую камеру, а он двор метёт, чтоб чисто было – он не еврей.

Этот демобилизованный солдат, закончивший до армии колледж, собирающийся в аспирантуру в Лондон, говорит мальчику, что история – это оказаться в нужное время в нужном месте, или наоборот не оказаться.

Эти схематичные слова сначала вызывают инстинктивный протест, но – на них нарастает мясо.

Read more...Collapse )
Я сегодня впервые в жизни разговаривала с человеком, выросшем в полигамной семье.

Мы сегодня встречались с родителями первокурсников и "новеньких" второкурсников - ребят, закончивших первый курс в другом месте и пришедших к нам прямо на второй.

Первокурсники меня не касаются, а второй курс я на пару с ещё одним человеком курирую - мы должны разбираться с академическими проблемами, успеваемостью, отношениями с преподавателями, а ещё оказывать срочную психологическую помощь.

В первой половине дня было общее собрание, а уж поскольку мы всё равно в субботу в школе, то мы предложили желающим родителям "наших" второкурсников после обеда придти с нами повидаться в индивидуальном порядке.

Таких желающих нашлось шестеро, две мамы, и два раза по папе с мамой.

И вот один чёрного цвета папа рассказал, что он вырос в полигамной семье - не знаю уж в Африке, или во Франции. Чрезвычайно симпатичный человек, и сын у него очень симпатичный - играет на саксофоне в школьном оркестре и участвует в межуниверситетских гонках на яхтах, в которых мы обычно занимаем какое-нибудь пятое-шестое место.

Папа пришёл за психологической помощью, мама тоже пришла, - попозже, разговаривали мы с ними отдельно. Они разводятся, и их очень беспокоит, как это повлияет на великовозрастного девятнадцатилетнего сына.

Инициатор развода мама, которая сильно образованнее папы и хочет собственной независимой жизни.

Папа говорит по-французски с сильным африканским акцентом, родился очевидным образом в Африке, - не знаю уж, в каком возрасте приехал во Францию. Начал он разговор с нами с того, что вот в Африке бывает полигамия, и поэтому он вырос в семье, где было 12 детей.

"И вот - сказал он со страшной гордостью, - среди нас есть врач, есть юрист..."

Сам папа образования не получил, - держит маленькую водопроводную фирму. И сын - будущий инженер - его гордость. Он только боится, что мама сына слишком балует, и сын недостаточно хорошо учится поэтому. На самом деле, сын учится по-всякому - математику и информатику любит, и у него всё с ними в порядке, физику и электронику терпеть не может, и пересдавал хвосты.

В скобках - я, когда сталкиваюсь с такими ребятами, вполне непедагогично рассказываю им про то, как же я-то физику всегда терпеть не могла и не знаю ни фига, - но ведь сдать-то придётся, так уж лучше сразу.

Мама тоже негритянка - с идеальным французским, и вообще сразу видишь другой образовательно-социальный класс - она семейный консультант, видимо, психолог по образованию. Недавно получила какой-то дополнительный диплом, ездит на коллоквиумы и алчет неженатой жизни.

Расходятся они крайне мирно, - жалко мне стало бедного папу, которого из дому гонят... Явно за недостаточность культуры.
На площади Сан-Сюльпис июльским вечером


И зверушка в уголке



А я поехала на свадьбу - вирнус в вскрс
This page was loaded Nov 18th 2019, 6:33 pm GMT.