Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

(no subject)

Шли мы с Таней через необъятный ежевичник по узенькой жёлтой вертлявой тропинке. Цепляли нас вовсю цветущие кусты – кого за штаны, а кого за шерстяные бока. Ежевичником заросла поляна в расступившемся лесу, – за ним поднебесные каштаны, буки.

И подумала я – ну, вот если не предлагать – Париж на море – на месте Ниццы, или Бреста – ладно, пусть будут лесные средние широты – что б я хотела в моём повседневном пейзаже чуть-чуть улучшить – самую малость? – Да вот чтоб вместо ежевичника малинник! Пусть ежи ежевику едят, а я хочу малину! И чтоб вместо прудов озёра – ну, как когда-тошнее Чёртово – с тёмной водой и рыжим дном – вокруг Клермон-Феррана, например, полно озёр – чтоб купаааааааться, и может, даже круглый год...

Совсем ведь небольшое улучшение – я ж не прошу Средиземного моря, или Альп в часе езды!

DSC09958



DSC09966

(no subject)

После грозищи и череды дождей у нас в лесу в лощине, которую Васька звал оврагом, потекли ручьи разливанными реками. Пузырятся у берегов пеной, похожей на мыльную, смутным воспоминанием с полумладенческой фотки – в детской ванночке стирает мама, трёт чего-то о волнистую стиральную доску, и я рядом тоже стираю в тазике на табуретке, – или это не я, а вовсе даже наша двоюродная сестра Танька? – или обе мы – большая мама, я покороче, Танька ещё покороче?

Булькают наши ручьи, хлюпает под ногами, и повсюду – вчерашним ветром сорванные листья и мелкие веточки валяются.

Тем временем на пруду расцвели жёлтые ирисы и вовсю облетают белые акации.

И странное это время разворачивается простынёй, по которой бегут картинки волшебного фонаря,– театр теней. Дни очень короткие – я давным-давно знаю, что зарубки во времени (цветения разные, например) мелькают вроде как шпалы, если глядишь на полном ходу из последнего вагона на железнодорожное полотно.
В обычной жизни, когда ездишь на транспорте на работу, каждый день знаешь, что куча минут утекает сквозь пальцы, – можно тешиться иллюзией – вот бы мне бы самому распоряжаться – горы бы свернул. Впрочем, уже каждое лето, когда я предвкушаю, сколько всего успею за месяц на Средиземном море, и успеваю в три раза меньше, – могло бы меня научить.

Но сейчас, во времени, когда можно чуть сосредоточиться, ощутить, как вращается огромная махина года – очень остранённо приветствуя нас то вишнями, то сиренью, то акацией – как-то сильно ощущаешь и свою малость перед этой махиной – думаешь, что вот в сентябре сухие листья зашуршат под ногами, и свою в ней центральность – ты, такой не самый вроде существенный, в центре этого вращения.

(no subject)

По лесу, где с некоторого расстояния люди особенно ласково друг другу улыбались – бегуны, велосипедисты, пешеходы, всадники – народу и не много, и не мало – так – время от времени улыбнуться и рукой помахать – шёл немолодой сосредоточенный мужик и нёс, зажав стебли в кулаке, маленький букетик фиалок.

На терновнике прошлогодние синие матовые ягоды в цветочном облаке утешительно сообщали – вот и зиму мы пережили. Шмель, громко жужжа, ударил меня в нос, отлетел и приземлился в жёлтый цветок, названия которого я не в состоянии запомнить – зову совершенно неправедно гусиными лапами.

А в основном я работала, к завтрашним занятиям готовилась то с одним, то с другим преподом – а всё ж каждый раз щекотно– заглядывать с экрана в разные дома – почти что в чужие окна глядеть!

IMG_20200315_132730



IMG_20200315_133403



IMG_20200315_133406
Collapse )

(no subject)

Однако в городе каштаны уже выстрелили первыми листьями – юные зелёные незапылённые ещё, –разжимаются кулаки каштановых почек. Вовсю цветут магнолии и всякие вишенные...
* * *
Чёрно-белую гравюру зимы
Начинает раскрашивать свет:
И лиловый тюльпан на кочке –
(Со вчера только снега нет!) –
Уже нахально тянется ввысь,
Разорвать занавеску серого неба
До поверхности синевы.
А как только серая занавеска
Развалится, и растаяв,
Распахнёт неистовую лазурь,
От зимы останется только сорока –
Самая зимняя птица,
Эта гравюра на дереве,
Ярче и контрастней всех прочих гравюр.
2 марта 2013
Правда, снег, мокрый, он долетал до земли крупными водяными каплями – только раз в эту зиму, или два случился...

IMG_20200310_172149



IMG_20200310_172152

Collapse )
IMG_20200310_175012

(no subject)

Февральский дождь – мелкий долгий тёплый. И под ногами глина, и в воздухе взвесь, и в окно капли, и течёт по стеклу серая вода.
Ну и что собственно? Дождь, окно, светятся окна дома через лужайку, над берёзой.
Когда-то возле памятника Крузенштерну – мореплавателю, который стоит как философ, – лучшему знакомому мне памятнику – я сжевала тюльпан – горький невкусный дарёный.
Почему б не начать сначала, что мешает? Сжевать тюльпан, увидеть почти пустую Венецию, заглянуть в пещеру к стеклодуву, купить стеклянного льва, запомнить синие надписи над итальянскими железнодорожными платформами. Идти по отливу от Mont Saint Michel пока не захлюпает под ногами приливная вода.
Дырявый мир, и не заштопать, не надеть на пластмассовый мухомор в белых точечках.

(no subject)

Позавчера мы отправились из лета в весну. Перезапустить часы в обратную сторону несложно. В прошлом веке я однажды ранне-летним медовым апрельским вечером на Северном вокзале села в поезд «Париж-Москва». На следующий день я приехала в Польше в раннюю весну.

Позавчера мы всего лишь метров на 800 поднялись, на машине, переходя с одной асфальтовой дорожки-тропинки на другую.

Бросили машину в городке с торжественным названием Saint-Christol d’Albion и пошли через весенний лес, где цвели дикие яблони, боярышник, на дубах только проклюнулись листья, ещё не отцвели печёночницы, в русском обиходе моего детства называемые фиалками – их на первое мая на всех углах бабушки продавали в перевязанных суровой ниткой пучках. А на глазах вянущие ветреницы назывались подснежниками и продавались в пучках побольше.

Мы прошли через кроличью изрытую опушку, и было Тане щастье – нам навстречу выскочил симпатичный кролик с тёмной спинкой и белым хвостиком. Естественно, не родился ещё пудель-штрудель-яблочный пирог, которому удалось бы кролика поймать, но «не догоню, хоть согреюсь», – сказала Таня.

Из лесу тропа вышла к полям лаванды, и снежные вершины вдруг оказались не так уж далеко. Так мы и шли, посвистывая – вверх-вниз, в буковый лес, где буки стоят на слоновьих серых ногах, потом на луга поближе к вершинам, потом в балку, – и в конце концов широкой дугой вернулись в городок в Сен-Кристоль, где ещё не отцвела сирень.

Когда мы тихо поехали по асфальтовой тропинке домой – из лесу выскочила косуля, перемахнула через дорогу одним прыжком, и Таня с заднего сиденья только вспискнула ей вслед.
Collapse )

IMG_6892



IMG_6893



IMG_6894



IMG_6895

(no subject)

Вдруг – 16 градусов. В лесу Фонтенбло, куда мы впятером вчера ездили с Юлькой, Колькой, Таней и Бегемотом пришлось запихивать свитера в рюкзаки. Я даже думала, что надо штанины отстегнуть от моих сборных штанов и в шортах остаться, только поленилась. Но это днём, а вечером вылезаешь из машины и судорожно одеваешься по дороге к собственному подъезду.

В соснах и в вереске, на огромных камнях, в которых почти всегда стоят в углублениях лужи, – из них все мои собаки, кроме Васьки, пили, – цветенья не увидать, а вот по дороге, – как всегда белое цветенье раньше розового, – слепят белые деревья – терновник, сливы всякие, – раз в год и палка цветёт – у края автострады, мимо несущихся машин. И зелёные свежайшие поля. Только отъехали от парковки – я увидела в траве пару диких нарциссов и вспомнила, что забыла пописать, – уважительная причина остановиться. Нарциссы – мелкие жёлтые, – ровно такие, как всегда в марте продают на углах и на рынках в перетянутых суровой ниткой пучках.

А на нашей улице нарциссы – жёлтые жизнерадостные, – вовсе и не думают, что жить им недели две-три, – вокруг деревьев гингко, при мне насаженных в начале девяностых, они хороводы водят.

ЦВЕТОМУЗЫКАЛЬНОЕ

Ветры с цепи сорвались,
Сметают последний нестойкий и серый откуда-то дым!
...Как в оркестре под взмах дирижёра
вступают цветенья одно за другим.
Хулиганистый джаз или оперная суета?
Или так – симфонические нарциссы
вторят россыпям кизилового куста?
А в просветах квартала ветер размашистой волей
Залепляет оконные дохлые стёкла
Гигантскими лепестками бело-лиловых магнолий!
Это – что? Скрипки сàкуры розовой, или гобои лимонных форзиций?
(Лишь вступили бы вовремя – тут любой инструмент пригодится!)

Ну а скоро ль – сирень?
Кларнетист вдалеке лишь слегка прикасается к дырам,
Нет, мелодия эта никогда не бывает проста!
И звучат вариации
Возобновлённой потребности
в тонких контактах пунктиров
с повторяющимся миром –
Чтоб не вернулась зимняя пустота...

(Малый барабан, он же – бескрайняя поляна гиацинтов):
Тра та та-та!!!

март 2011

(no subject)

Я не люблю ходить в бассейн в зале зимой, раздражаюсь от замкнутого пространства, от тупого плаванья от стеночки до стеночки – но заставляю себя – чтоб подвигаться и ради дороги – домики-садики, петушиный крик в десяти минутах от метро, ноготки на клумбе в феврале, а потом весеннее цветенье, наступая друг другу на пятки, – нарциссы, жирные гиацинты...

И вдруг оказалось, что впервые за пять лет уличный бассейн открылся, как обещано, в марте, не нашлось технических причин в виде попортившего его стенки льда, чтоб чиниться до июня. Впрочем, и вправду льда в этом году, на мою радость, не дали, никаких тебе гололёдов.

И плавать под серым неотжатым небом, из которого сочился холодный апрельский дождь, было чистой радостью – когда над подогретой водой пар, и на выскочившее на воздух плечо падают холодные капли. К тому же он большой, длинный, этот уличный бассейн, и забываешь, что вот-вот в стенку ткнёшься – вроде, плывёшь, плывёшь – плывёшь рекою.
Когда в зале плаваешь, и не подумаешь ни о чём – сразу бортик, разворот, а тут отвлекаешься – можно сказку себе рассказывать – только щасливых концов не бывает.
Даже когда приезжаешь домой ещё при свете, и голые беззащитные собственные окна имеют полное право не гореть.

...
И какой-то бессмысленный смутный стыд. Гложущий идиотский стыд. Взбесившаяся вошь, злобный мстительный мелкий гб-шник заедает жизни (скольких людей?), а скольких оловянным бешенством заразил? Но стыд-то причём?

За свою условную защищённость, за холодные капли на плече и магнолию в бело-розовой парадной шапке, и поле нарциссов на газоне возле невнятных никаких пятиэтажек?

« мы пол отциклюем, мы шторки повесим...»

А на каштанах уже листья-пятерни, на многих... И холодный незимний верленовский дождь плачет, сползая по автобусному стеклу.

Португальские картинки 10

Седьмой день

Это был городок, который в путеводителе мелким шрифтом присутствовал, но звёздочек на нём не было - городок Алкасер на реке, к югу от Лиссабона. Мне понравилось, что он беззвёздный, и что река, и что прямо за ним начинается пустынная коса, и она врезается в залив, и когда доезжаешь до её кончика, оказываешься напротив - через залив - от городка Сетубал, совсем близко от Лиссабона. Мы только не знали, что есть паром - это оказалось славной неожиданностью.

А городок пустынный среди дня, вокруг рисовые поля, крепость на холме.

DSC04862 izm




DSC04822 izm

Collapse )

Грибы в лесу Фонтенбло

Сначала грибов было мало – подберёзовик там, дубовик здесь.

И туман, и капли на сосновых иголках – перед глазами очень отчётливо возник Буратино с каплей на самом кончике носа, много буратин.

Ууу – закричали мы с бегемотом, увидев очень симпатичный белый на краю дорожки.

Потом нам встретился человек – он шёл без тропинки по вереску, раздвигая его палкой.

У человека было порядочно грибов, и был он разговорчив.

Поболтав с нами минут пять о грибах, показав нам несколько отличных рыжиков, изумив нас утверждением, что на юге Франции их солят (мы-то были уверены, что солёные грибы бывают только в России), он достал огромный белый из мешка и протянул нам.

Я сначала решила, что это он нам показывает, какой громадный красивый белый он нашёл, но тут человек даже как-то грустно сказал – «Не хотите? Я тут рядом с лесом живу и чуть ли не каждый день в нём бываю!».

Мы, конечно, захотели. Я как-то очень обрадовалась, никогда мне не дарили в лесу белого гриба, и я бы, небось, пожадничала и не подарила...

Ну, а дальше грибы побежали навстречу..

Наверно, человек был лесовик и расколдовал их.

Дубовиков – не считано, полянка белых, правда, несколько червивых, исключительной красоты и мохнатости волнушки, несколько красных рядом, а потом заросли подберёзовиков, причём черноголовиков. Там уж надо было сделать усилие и от них просто уйти волевым решением.

Катя тоже собирала грибы, она их сбивала в прыжке при приземлении задними ногами, крепкие дубовики решительно от этого не портились, и нагнувшись, за найденным Катей грибом, я всегда видела ещё несколько.