Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

(no subject)

Лес нас с Таней встретил сегодня дружественно – под слабым дождём.

Мы сразу поняли, что подпарижский апрель был холодным и мокрым. Дикие гиацинты, робко зацветавшие месяц назад, синеют сосущей синью – в самом расцвете, но уже видно, что жизнь их конечна, как и всякая другая.

Встретили несколько припозднившихся ветрениц. Если б не дожди, да холода, гиацинты отцвели бы раньше, чем выросла трава – а сейчас всё вместе – длиннющая трава (кое-где и с дровами), гиацинты и звездчатка белой мелкой пеной.

И даже вишни не все отцвели.

На одном пруду нас встретила цапля, на другом целых две по разным берегам – одна взлетела так близко от нас, так что Таня аж подскочила в надежде, что может быть, наконец, собаки смогут летать – подпрыгнуть, оттолкнувшись, – вперёд и вверх.

Бакланы втроём сушили крылья, устроившись на коряге.

На дорожках-тропинках лужи с пузырями. Зелень такая, что хочется в неё вгрызться и с похрюкиваньем.

В общем, весёлый месяц май – путём.

(no subject)

За месяц, что мы провели в Провансе, сирень сменилась белой акацией, и расцвели розы после месяца в два перерыва.

В августе на даче начинались грибы. Сначала немного, и мы ели картошку с грибами, потом грибы с картошкой, потом грибы без картошки, и в конце концов, никто уже на грибы и смотреть не мог.

Вот так и маки – сначала радуешься отдельным макам в траве, потом маковые поля, где проглядывает зелёное, и кто-нибудь белый-жёлтый тоже непременно цветёт. А потом – красные поля… А белые-жёлтые на соседних лугах, отдельно от маков.

Ночью дождь шёл, и утром ещё брызгался слегка из-под расходящихся в разные стороны туч.

А потом Гришу в переноску, Таню – на заднее сиденье, и вот через строй белых акаций вдоль автострады. В Бургундии рапсовые поля жёлтые как цыплята. И белые возле них коровы.

Впервые увиденное рапсовое поле – в первый раз это было около Анси в мою первую весну во Франции – шлёпнулось медовое в мой нарядный новогодний обшитый дождиком мешок с радостями и предвкушениями – обещанными-необещанными, туда же, куда впервые увиденный пирамидальный тополь на станции Иловайская.

Потом лес Фонтенбло.

И непоздним вечером в Медон приехали.

(no subject)

Апрельский Прованс – всё-таки не июньский Карельский, и не Усть-Нарва, и одуряюще сладко пахнет вязель – не скромная жёлтая акация, из стручков которой свистульки только делать, – но вот бреду себе по дорожке, – деревья не совсем ещё в листьях, – кто так, кто сяк. Холмы акварелью нарисованы. За глубокой канавой – вдруг я увидела – да, подлесок сиренный – сиренник – плотные бутоны перемешаны с раскрывшимися цветами. Весь склон в сирени. Забраться туда подышать. И облака над нашей поляной взбитыми грудами по небесным краям, лёгкими хвостами метут небо над головой.

Бреду себе по дорожке – а рядом Бабаня, любимая бабушка, почему-то в синем тёплом платке – ранним летом пятьдесят с чем-то лет назад. Головастики у нас жили в воде в стеклянной банке, обратились ночью в лягушек и распрыгались по комнате.

Бесконечное лето, которого ждёшь-ждёшь – всё детство ждёшь чего-то – Нового года, каникул, но сильней всего – лееееееета.

Не так уж я ненавидела школу – ну, вроде как плохая погода, не более того. И не было у меня в классе особых уж врагов, за всю школу одна история – когда три девицы нажаловались, что я галстуком после урока труда руки вытирала. Но и то помирились мы потом. И друзья-приятели всегда были, и даже какие-то уроки я любила – вот на литературе болтать языком и сочинения писать – но ни с чем не сравнимо щастье каникул – летних бесконечных. В институте было трудно примириться с тем, что бесконечность вдруг изрядно укоротилась.

Интересно, и у меня, и у Машки, у городских жительниц, эта острая потребность в не-городе, – не из тех ли детских бесконечных лет (от слова лето) – в зарослях шиповника, в крапиве, которую рвать можно, если осторожно, если прижимать её мягкие злобные шипинки к стеблю. В сирени, сирени, сирени… У мелкого залива, где плавает крошка – рыбка колюшка.

Пахнет боярышником – прямо из Пруста. И чабрецом, и сиренью.

А на рынке, куда я сегодня отправилась почти просто так, почти без дела – ну, оливки, ну, каперсы, ну, немного сыра, – у сырного прилавка женщина лет сорока, наверно, разговаривала с продавцом.

Какая же – говорит – радость – работать дома. Сама себе хозяйка, всё успеваешь.

Да – ответил продавец сыра – и будильник не звонит.

Вот ведь – я нежно люблю свою работу, и людей на работе люблю. Со студентами, мне кажется, я за этот год очень сблизилась. Обращаются они ко мне в любое время в сети за помощью, с вопросами, – устраиваем на тимсе встречи хоть вдвоём, хоть впятером, хоть толпой. Куда больше стало похоже на индивидуальное обучение тех, кто хочет учиться. А на виртуальной доске видно лучше, чем на обычной, когда там пишешь и рисуешь.

Лекции в сети мне нравятся больше, чем очные. Студенты смелей вопросы задают, не боятся нести чушь. И получается куда более личное общение даже на лекции на много народу. И опять же – легко сочетать доску и слайды. Семинары, конечно, иногда хорошо бы очные, но вовсе не обязательно уж прямо все.

Кстати, мы месяца полтора назад устроили анонимный опрос – чего первокурсники-третьекурсники хотят – семинаров в сети, или очных.

Оказалось, довольно неожиданно, – примерно фифти-фифти – начиная со второго курса несколько больше ребят хотят работать в сети, на первом чуть-чуть больше хотят очно.

В результате мы даже сумели их удовлетворить, – за счёт тяжёлых трудов преподов, которые, приходя на занятия, должны обеспечить работу и с теми, кто в аудитории, и с теми, кто дома. Наверняка многие ребята собираются компанией у кого-то и вместе работают.

***
Шла я с рынка и думала – а ведь похоже, что работа из дома – из главных для меня свобод. Нет, я с удовольствием ездила бы занятия проводить, – те, что не в сети; и с коллегами-приятелями кофе пить и обедать ездила бы. Совещания? А чёрт его знает – мне кажется, что в сети часто получается эффективней.

А как бывает удобно в воскресенье вечером со студентом по тимсу позаниматься. А в понедельник погулять. А раньше – фиг я проводила индивидуальные занятия – времени не хватало…

Ходить на работу только за делом… Вот она, свобода, даже если работы невпроворот, и не успеваешь ни фига – всё равно она, родимая, – свобода.

Увы, никак не получится запихнуть очные занятия в одну часть года, а сетевые в другую. Так что жить полгода не в городе – такого мне больше не достанется…

***
Кстати, в Турдэге я перешла дорогу совершенно чёрному коту – это к чему? Надеюсь, я не принесла коту неприятностей.

***
Вечерние синие холмы плывут, – вот тополище до неба достаёт, вот куст белой сирени, вот облака громоздятся, и ястреб трепыхается над полем, и первые листочки в винограднике – комок в горле – добрый бог, высунув от усердия язык, рисует полоски на кошках, точечки на мухоморах, и вечерние синие холмы…

(no subject)

Cегодня вечером мы с Таней на закате отправились за сиренью к знакомому кусту во владениях Франсуа. А нам впридачу доброе мироздание дало радугу.
Радуга с сиренью у Васьки как-то раз сошлись...

МЕЛОЧИ ЖИЗНИ

Перебирать как бусины минуты
День состоит из них, да не совсем
Ведь в нём запутываются как будто
Десятки никому не нужных тем,
Лежащих в беспорядке беспричинно
Как на столе не слишком-то пустом...
И выбрать ту, где промелькнёт машина
Под радугой, как под цветным мостом.
Перебирать, ухватывать мгновенья
Заткнув часов невидимую течь
Чтоб как-то избежать осуществленья
Каких-то никому не нужных встреч
Так, чтобы тень осталась только тенью
И разве доказательства нужны,
Что вспыхнувшим сиреневым цветеньем
Все мелочи опять отменены

30 апреля 2012


DSC02786



DSC02787



DSC02790

Collapse )

(no subject)

Над дорогой, над полем парит тополиный пух. Он очень удивляет, непонятно, откуда этот пух берётся, вроде бы нет тополей – вязы, дубы, одичалая сирень.

А пух в воздухе перед глазами качается, и если руку протянуть, иногда комочек удаётся ухватить. Откуда? Не из густой же небесной синевы.

В конце концов замечаешь – есть, есть тополя со стволами, оплетёнными плющом, чуть в стороне от дорожки, по которой я тороплюсь в Турдэг на рынок. За канавой, за сиренью, которая тоже за канавой – тополя в дубовом-вязовом лесу.

Знакомого ньюфа даже не приходится подзывать, он лежит у самых ворот, и тут же протягивает мне нос между железными прутьями.

Очень весёлый Турдэг в солнечный рыночный день. Кто-то уже и розовое вино пьёт – у самого рынка деревянная будочка, торгующая вином и бутербродами.

Обратно, кроме полного рюкзака, из которого торчит зелёный лук, тащу ещё два мешка – ну, клубнику в рюкзак не засунешь, и оливковую намазку в тонкостенной коробочке.

И опять пух, и сирень, и вороны чего-то собрались гурьбой на поле овса.

А виноградники голые – ряды лир. Те, что постарше – крепкие узловатые многослужившие лиры, и новенькие тоненькие лиры – только посаженные лозы. И на некоторых проклюнулись первые листочки.

И яблоня перед дверью, в ней шмели с пчёлами путаются.

В этом мире, где множатся дыры, где я восемь лет без Васьки, где громоздятся протыри и потери, бредёшь по дороге, и солнце греет плечи, и поводишь носом в смеси запахов, и знаешь, что беду руками не развести, и всё когда-нибудь плохо кончается, – и бормочешь – щастье.

(no subject)

У нас в феврале уже начиналась весна, но она была хлипкая, ненадёжная.
Потом наступил март – мрачный бессолнечный, с дрожащими на ветру цветущими худенькими вишнями.  И температура была всё время ниже положенной по сезону.

И вот вчера вдруг настала надёжная весна, когда отчётливо понимаешь – даже если станет холодно, пойдёт дождь, – всё равно кончилась зима. Небо густое, почти как в Провансе, и в стайках ветрениц появляются дикие гиацинты-пролески, и жёлтый наглый чистяк сверкает на солнце.

DSC02513



DSC02514



DSC02504

Collapse )

(no subject)

Сегодня впервые я увидела сорочье гнездо на одном из волосатых дубов, которые посадили у нас перед домом в конце 2012-го – тогда снесли неказистое похожее на барак здание, где помещался детский сад, а вместе со зданием погибла белая акация у него под стенкой. Жалко её нам с Васькой было ужасно – каждую весну, когда цвела акация, вечерний выход во двор с собакой обещал радость.

Нам в почтовые ящики бросили сообщение, что, увы, акации больше не будет, а посадят аллею волосатых дубов.

Не обманули. Уже весной 2013-го дубки стояли уверенными хозяевами пространства. Почему волосатые – не знаю – дубы, да и всё. Где там шерсть? А Васька до них чуть-чуть не дожил.

И вот только сейчас сорочье семейство решило, что индивидуальное жильё рулит, не обязательно делить тополь с другими птицами. Дубок ещё молод, а гнездо солидное – очень заметное. Что ж по моему любимому «Тлёну» – крылечко существует, пока есть старики, которые выходят по вечерам на нём посидеть. Вот и дуб своё место в мире занял.

(no subject)

Только сейчас сообразила, что нынче – святой Валентин, уже после моего отъезда отчасти заменивший восьмое марта с мимозой.

Кстати, я тут подумала, что ненавидевший мимозу Булгаков («жёлтые цветы, которые первыми появляются в Москве») не видел настоящей мимозы – пушистой жёлтой по-цыплячьи – такую было в тридцатые годы на поезде не довезти до Москвы. Такой и в моём детстве в Ленинграде не было. В Париже такую продают, но стоит поставить её в вазу, даже если, как советуют, залить кипятком, всё равно на следующее утро она превращается в ту, ленинградскую, сухонькую жёлтенькую не вполне живую. Будто и не она только что из волшебного мимозового леса в массиве Эстерель на Средиземном море!

Уже на прошлой неделе владельцы кафе на берегу пруда поставили столики на лужайке, наполнили поленьями сетчатую урну, и разожгли в ней то ли уличный камин, то ли костёр, а сегодня, – они ещё и скамейки откуда-то приволокли, охапки воздушных шариков к деревьям привязали, и шарики рвались в синее небо, а ещё пустили из динамиков сладкую музыку в стиле ретро. Наверняка, в честь святого Валентина.

И народ сидел за столиками на стульях, или просто без столиков на скамейках. Кто-то со своей едой из дома, кто-то в кафе что-то купил. Выпивали белое вино – семьями и компаниями, и просто по одному. Одна девочка сидела на скамейке, утонув в книжке – под эту сладкую томную музыку. По нашим среднеширотным понятиям почти что на морозе. -4, блестят скользкие плотным снегом укрытые дорожки. В пруду у берега тёмная водица, а посерёдке лёд.

(no subject)

Как-то Машка, глядя на какие-то синенькие цветочки в Провансе (и она, и я забыли, на какие именно) сказала, что в разных широтах есть очень похожие по виду издали растения, будто парные, – на синенький цветочек на Карельском приходится кто-нибудь похожий синенький в Провансе, или в Италии.

Не обязательно даже, чтоб «парные» жили далеко друг от друга, как вчера я узнала, когда мы вскарабкались на горку и оказались, как в самолёте, над облаками – очень разными небесными зверушками и даже солидными зверями. На гребне на краю леса растёт дрок, похожий на мимозу, – такие же цыпляче-жёлтые ветки. Мимоза в Провансе южней, ближе к морю, – а в здешних посуровей горках, где в январе-феврале и снег на яркую зелень падает нередко, и сразу не тает, – вместо мимозы дрок.

Кажется, за два месяца без пяти дней, которые мы тут живём, сегодня был самый смурной день, когда сожравшая верхушки горок серая небесная пелена улеглась на виноградники, на дубы, на оливковые рощи. Мы часа четыре бродили среди них – то плавно вверх, то плавно вниз по узким дорожкам. Иногда проходили мимо виноградника, где неспешно бродил по рядам человек то в надвинутом капюшоне, то в шерстяной шапочке с помпоном, и обрезал лозы – не абы как – не механически. Задумчивая одинокая работа. И именно сегодня я ближе всего подошла к этому моему постоянно свербящему сонному – узкая дорога – да, мимо виноградников и оливковых рощ, мимо лесов и полей, и я иду, иду, иду – и все мои собаки рядом – фокс Васька, ньюфихи Нюша и Катя, и вот Таня.

(no subject)

Сегодня ночью со мной произошло два никак не связанных события.


***
Декабрьским холодным днём я шла по аллее вдоль леса в Медоне, по той, что в трёх минутах от дома. Прошла мимо цветущего куста, не обратив на него особого внимания. Остановилась, пошла обратно к нему – это цвела густая лиловая сирень.

***
Утром я ждала Бегемота на углу моего переулка и большой улицы, там, где обычно он меня подбирает в машину, когда у него утренние занятия, и я еду с ним на работу.

Бегемот подъехал, я влезла на пассажирское сиденье и увидела, что Бегемот в одних трусах.

- Бегемот, ты с ума сошёл студентам лекцию в трусах читать!
- Футболка у меня с собой – ответил Бегемот.

Я заставила его остановиться и надеть футболку. По дороге я думала, что оно, конечно, в футболке лучше, чем без, но всё ж в трусах как-то неудобно, всё ж трусы не совсем шорты.

И тут меня осенило – что я за идиотка, занятия-то в сети! Какая разница, что снизу-то надето!

***
Бабушка моя, баба Роза, однажды пошла на работу без юбки, но спохватилась в нашем дворе-колодце. Обратно вернулась. По нынешним временам ничто б ей не помешало проследовать дальше, на работу без юбки – рейтузы и комбинашка – в чём проблема? А уж если в сети – хоть без трусов!